Витражное окно было распахнуто настежь — на запад. За ним, омывая багровым пламенем купола церквей, нестерпимо горел яркий, раскалённый закат.

С древних времён смотреть в закат считалась плохой приметой, но зрелище завораживало, и Сильвестр не мог отвести от него глаз. Но вдруг закат перечеркнула чёрная птица. Бесшумно ударив крыльями, она опустилась на подоконник. Заскрежетали по дереву когти и, словно пальцы, вцепились в край окна.

Это был ворон, и Сильвестр невольно улыбнулся:

— Ворон и ветер — то, что нужно!

Будто услышав его, птица подняла голову, и Сильвестр едва не отшатнулся. Ворон смотрел на него немигающим взором синих глаз, в которых поблёскивали красные искры Закатного пламени.

«Синий взгляд смерти!» — пронеслось в голове.

Вокруг стремительно темнело, и из черноты смотрели только эти синие глаза. Они прожигали насквозь, до самых костей, пылали, затягивая все глубже и глубже… А потом ворон взмыл вверх, каркнул что-то в его сторону и исчез.

Дорак нахмурился и поспешил отогнать дурные предзнаменования, что невольно пробрались в мысли. Он никогда не верил приметам и редко проигрывал. И последняя его ставка будет беспроигрышной!

Кардинал решительно закрыл окно, наглухо задёрнул тяжёлую гардину и вернулся за рабочий стол. Часы пробили без четверти восемь, и Агний доложил о графе Савиньяке.

— Ваше Высокопреосвященство, — новый комендант Олларии, а в скором будущем — кансилльер Талига, почтительно склонил светлую голову. — Чем могу служить?

Не ответив, Сильвестр встал со своего кресла и задумчиво прошёлся по бордовому ковру кабинета. Потом остановился перед Лионелем, пристально взглянув на него.

— Лионель, — Сильвестр решил, что с Савиньяком может говорить почти откровенно, и начал без лишних предисловий: — Кто станет кардиналом после меня?

— Тот, кого вы назначите своим преемником, — не задумываясь, ответил Савиньяк. Если его и удивил вопрос, вида он не подал и внешне остался невозмутим.

— Вы видите такого человека?

— Нет.

— Вот и я не вижу. А осталось мне немного. В лучшем случае, год, но, вероятнее всего, меньше.

Лионель промолчал. Будь на его месте Эмиль, сцена вышла бы совсем иной. Несмотря на поразительное родственное сходство, братья-близнецы производили совершенно различное впечатление.

Тёмные глаза Эмиля всегда были полны огня, речь тороплива и эмоциональна, а движения быстры и энергичны. На лице Лионеля застыло бесстрастное спокойствие, а его глаза смотрели так зорко и проницательно, точно он читал в глубине души каждого человека, приближавшегося к нему. Он казался старше брата, хотя между ними было всего несколько минут разницы.

— Вы уверены? — уточнил Савиньяк.

— Уверен. А кардиналом станет мой нынешний помощник Агний.

— Но он не…

— Справится? — опережая графа, спросил Дорак. — Верно. Но наставлять паству он сможет, а управлять государством придётся другим. Например, новому кансилльеру. И эту должность займёте вы.

— Раскол в рядах ваших сторонников будет неизбежен, — дальновидно заметил Лионель. — Манрик, Колиньяр, Заль и прочие…

— С ними вы разберётесь, но сначала они выполнят свою работу — очистят Олларию от тех, кто ещё грезит о Раканах. Справитесь?

— С этим — да.

— А большего я не требую. Ваша задача останется прежней, хоть и с гораздо большими полномочиями — служить королю…

Савиньяк собирался сказать, что Фердинанд не способен править, и, читая его мысли, Дорак испытующе взглянул в лицо Лионеля и уточнил:

— Его величеству Рокэ Первому.

— Он не согласится, — возразил Лионель.

Губы Сильвестра дрогнули в подобии улыбки. С кансилльером он не ошибся. Савиньяк не стал спрашивать, что станет с Фердинандом, понимая, что без кардинала такой король страну не удержит.

— Вы правы, Алва не согласится. Но его никто не спросит, а выбора у него не будет. Династию пора менять. Не смотрите так, Лионель, вы знаете, что это единственно верный выбор для Талига.

— Я знаю.

— Нам не нужна гражданская война, и потому необходим новый сильный король, а все сторонники Раканов должны кануть в небытие.

— Все? — уточнил Савиньяк.

— Именно так, — ответил Дорак, не желая играть в намёки, тем более, что Савиньяк и так всё правильно понял. — Придды, Феншо, Рокслеи… и им подобные. Все. Включая Риченду Окделл.

Сильвестру на миг показалось, что в лице графа что-то на миг дрогнуло, но сейчас же оно приняло привычное бесстрастное выражение. Длинные чёрные ресницы поспешно опустились, скрыв то, что можно было бы прочесть в глазах.

— Герцогиня — супруга моего друга.

— Лучшего друга, — заметил Дорак, ожидая опровержения, но его не последовало.

— Да, — согласился Лионель. — И в его отсутствие я несу за неё ответственность.

«Какая преданность, — усмехнулся про себя Сильвестр, — а все вокруг говорят, что у Ворона нет друзей».

— Герцогиня — преступница, она была в сговоре со Штанцлером и пыталась отравить вашего друга. И не говорите, что вы об этом не знаете. Я вам всё равно не поверю.

Савиньяк ожидаемо промолчал.

— Так что вы думаете, Лионель? — строго спросил Дорак и, перехватив вопросительный взгляд Савиньяка, пояснил ему, смягчив тон: — Полагаете, такое преступление должно сойти ей с рук? Что после побега Штанцлера она больше не попытается сделать это снова? Не знаю, что сказал вам Алва, но я вижу, что вы не доверяете Риченде Окделл. Вы причастны к их браку, но не одобряете выбор вашего друга.

— Это его выбор, и он не нуждается в моём или чьём-то ещё одобрении.

Дорак с удивлением взглянул на собеседника — ему послышалась ирония в его голосе, но Савиньяк продолжал спокойно смотреть ему в глаза, и Сильвестр решил, что ошибся.

— Талигу будет нужна королева, но не дочь бунтовщика Окделла. Катарина Ариго стала хорошим уроком, повторений я не допущу. Что касается Алвы — нам придётся принять решение за него. Я понимаю ваши опасения — герцог будет в ярости, и потому всю ответственность я беру на себя.

Савиньяк не бросился отстаивать интересы друга, и Дорак счёл это хорошим знаком. Лионель сомневался, но он умён и не может не понимать, чем грозит обернуться для Рокэ присутствие рядом Риченды Окделл.

«А вот и она», — подумал кардинал, услышав стук в дверь.

— Это будет моё решение, — усаживаясь в кресло, сказал он Савиньяку, — от вас требуется лишь выполнить приказ.

Агний доложил о том, что прибыла герцогиня Алва, и кардинал разрешил пригласить её. Савиньяк шагнул было к двери, но Дорак остановил его:

— Останьтесь, граф. Вы понадобитесь.

Секретарь кардинала распахнул двери, Риченда прошла внутрь и оказалась в довольно просторном, но мрачном кабинете, обитом дубовыми панелями. Тёмные стены и плотно закрытые тяжёлые шторы делали обстановку угрюмой. Даже свет от камина и десятка свечей не спасал ситуацию.

Риченда огляделась, невольно отмечая детали. Винного цвета ковёр на полу, дубовый стол, чёрное резное кресло и хозяин кабинета в нём.

Лицо Дорака было серьёзным и непроницаемым, на пальце сверкал аметистовый пастырский перстень. Седые волосы в сочетании с чёрным кардинальским одеянием придавали ему возраста, и он казался гораздо старше, чем когда Риченда в последний раз видела его.

Сложив руки на груди, Дорак внимательно смотрел на гостью. За его правым плечом безмолвной тенью стоял Лионель Савиньяк.

Риченда невольно напряглась. Что он здесь делает?

Она попыталась отыскать ответ в глазах Савиньяка, но тот смотрел будто бы сквозь неё. Это несколько не совпадало с тем, что он говорил ей час назад, и как-то неуютно, вязко настораживало. Лионель отвёл взгляд, но вместе с прерванным зрительным контактом у Риченды не исчезло это мгновенное и невнятное ощущение гулкости двойного дна.

— Ваше Высокопреосвященство, — поклонилась герцогиня и застыла, ожидая, когда кардинал заговорит с ней.