Стук в дверь отвлёк его от размышлений. Агний выглядел взволнованным.

— Граф Штанцлер исчез.

— Что значит — исчез?

— Два часа назад он был у Его Величества и с его разрешения отправился к королеве, чтобы сообщить о гибели Ги и Иорама Ариго. Её Величество молилась в часовне и утверждает, что графа не видела, хотя ранее он вошёл в часовню. Наши люди обследовали помещение и обнаружили тайный ход.

Сильвестр постучал кончиками пальцев по столу. Катарина лжёт или в самом деле не знала?

— Штанцлера отыскать, — распорядился кардинал, но больше для порядка. Поиски вряд ли увенчаются успехом, хитрый гусь давно просчитал пути отступления и вскоре всплывёт где-нибудь в Дриксен или Гайифе.

— Слушаюсь Ваше Высокопреосвященство.

— И мне нужен отчёт о всех передвижениях герцогини Алва за последнюю неделю. Где была, с кем встречалась и разговаривала.

После того, как пятнадцать минут спустя Агний положил на стол алую папку и удалился, Дорак просмотрел все отчёты прознатчиков, и картина окончательно сложилась.

Кардинал довольно улыбнулся. На этот раз Штанцлер оступился и утащит в пропасть всех своих сподвижников. Эта зацепка получше поддельной записки для Килеана. Такой заговор, если раскрутить — позволит избавиться от все разом.

Но сначала следует отправить в Фельп Алву. Фома просит военной помощи, и он её получит. Талигу нужен хлеб, а кардиналу — услать подальше Ворона. А в это время Манрик благополучно раскроет заговор Штанцлера и всех с ним связанных. После чего произойдёт несчастный случай с Его Величеством и самим тессорием. С остальными регент, а ещё лучше — король Рокэ Первый — разберётся сам.

Сильвестр положил перед собой лист бумаги, написал несколько строк и, запечатав послание, позвонил в колокольчик, вызывая секретаря.

— Незамедлительно доставить Первому маршалу.

Следующим утром Риченду разбудило яркое весеннее солнце. Она потянулась в полусонной истоме, провела рукой по постели в поисках Рокэ, но натолкнулась лишь на складки ткани. Девушка подняла голову, жмурясь от ярких лучей, прикрыла ладонью глаза и оглядела комнату. В спальне она находилась одна, и это несколько огорчало.

Прошлое утро было волшебным, но Риченда, конечно, понимала, что у Первого маршала Талига есть обязанности и дела, требующие его участия и присутствия. Он и так вчера провёл с ней практически весь день, не говоря уже о вечере и, конечно, ночи, при воспоминании о которой щёки начинали алеть.

Герцогиня села в постели, поджав под себя ноги, потянулась к витому шнуру, вызывая горничную. Помогая ей одеваться, Лусия сообщила, что соберано уехал с рассветом и ещё не вернулся.

Риченда спустилась на поздний завтрак в малую столовую. На небольшом столе было сервировано всё, что она любит: шадди со сливками, яйца пашот, паштет из трюфелей, печеные яблоки в меду и фирменные булочки кухарки Кончиты.

— Кажется, я опоздал, — донесся со стороны двери знакомый голос, и Риченда, не в силах удержаться, улыбнулась. Интересно, так будет всегда, когда одно лишь звучание его голоса вызывает в ней волнение?

Рокэ остановился за её креслом, его руки легли ей на плечи, а на изгиб шеи опустился лёгкий поцелуй.

— Доброе утро.

— Очень доброе, — очередная улыбка неудержимо сорвалась с её губ.

Рокэ занял место во главе стола, слуги поставили на стол новые блюда и удалились.

А потом вдруг повисла пауза, в которой Риченда пыталась понять природу их молчания и осознать, стоит ли его нарушать. Склонив голову набок и подперев рукой подбородок, она смотрела на мужа, пытаясь разгадать его настроение.

Что-то неуловимое, замеченное на каком-то интуитивном уровне и пока не вытянутое из подсознания наружу, настораживало её, но она никак не могла понять, что именно. Возможно, она зря тревожится и ищет то, чего нет, просто очень боится, что их с таким трудом обретённое счастье может что-то нарушить.

— Лопе варит лучший шадди в Талиге, — Рокэ сделал короткий глоток, довольно прищурившись, посмаковал напиток и добавил: — Но в Алвасете остался Мергэллах, так вот он — просто кудесник. Ты непременно оценишь.

— Он багряноземелец?

— Самый настоящий и не выносит холодов, поэтому никогда не покидал Кэналлоа.

— А ты бывал в Багряных землях?

— Да. У меня там четыре племянника, — улыбнулся Рокэ. — Занимательный был вояж. Их жизнь, культура и обычаи разнятся со всем, что мне приходилось когда-либо видеть. Даже несмотря на то, что все кэналлийцы немного багряноземельцы.

— А мне кажется, из тебя получился бы блестящий нар-шад.

Рокэ с интересом приподнял бровь.

— Белоснежный шатёр посреди пустыни. Внутри — шкуры леопардов и цветастые узорчатые ковры, — Риченда представляла то, что читала в книгах о южных землях. — Шёлковые и атласные подушки, украшенные яркими разноцветными кистями. Багряноземельные сладости и вино, а ещё…

— Гарем… — мечтательно произнёс Рокэ, и Риченда возмущённо встрепенулась.

— Что?!

Искры смеха прожигали синие глаза, Риченда отщипнула от кисти чёрную виноградинку и бросила в мужа. Рокэ непроизвольно отклонился, избегая попадания и, более не сдерживаясь, прыснул со смеха.

— Ужасные обычаи, — сказала Риченда. — Я бы никогда не согласилась стать второй или третьей женой.

— Их может быть гораздо больше, но всё зависит от договора. Инес была единственной женой нар-шада Шауллаха.

— Ты её помнишь? — осторожно спросила Риченда.

— Мне не было и четырёх, когда сестра вышла замуж.

— Очень жаль, что я уже не смогу узнать никого из твоей семьи, — с сожалением сказала Риченда. Как бы она хотела дать ему то, чего он долгие годы был лишён — тепло семейного очага.

— Расскажи мне о Кэналлоа, — попросила она. — О чём захочешь.

Они завтракали и разговаривали. Рокэ со знанием дела рассказывал о вине и виноградниках Гостильской долины, потом об Алвасете.

Идиллию нарушил стук в дверь, по которому Риченда безошибочно узнала Хуана.

— Прошу прощения. Соберано, срочное послание от Его Высокопреосвященства.

Рокэ взял с серебряного подноса нож для бумаги и письмо, отточенным движением вскрыл его, развернул и быстро пробежал глазами написанное.

Хуан удалился, понимая хозяина без слов, Риченда же неуютно поёжилась, наблюдая, как, прочитав послание, Рокэ откинулся к высокой спинке кресла, касаясь затылком резьбы.

— Что-то случилось? — не выдержала Риченда, в груди возникло неприятное, гулко колотящееся в такт взволнованному сердцу жжение.

— Нет, — поведя подбородком, возразил Рокэ. Его голос был обманчиво спокоен, но Риченда знала, что за равнодушным тоном и таким же взглядом кроется столько же переживаний, как и у любого другого, только он умеет скрывать свои чувства. — Кардинал хочет меня видеть.

Риченда несколько секунд посидела молча, комкая краешек салфетки, а потом спросила:

— А если он знает о яде? — задала она вопрос, понимая, что Рокэ уже подумал об этом, потому что в его словах она услышала какую-то недосказанность.

Рокэ нахмурился и мотнул головой.

— Не думаю. Штанцлер был аккуратен. Он не предоставил бы Дораку такой козырь против себя. Но будет лучше, если завтра мы появимся на людях вместе, отсекая ненужные слухи.

— Хорошо, — согласилась Риченда. Рокэ будет рядом, и ей нечего бояться.

— Если ты не хочешь…

— Нельзя позволять страху определять будущее.

Уголки губ Рокэ едва заметно дрогнули, обнажая плохо скрываемую гордость. Но Риченда думала сейчас о другом.

— В меня стреляли по приказу Дорака?

Поползшие было вверх уголки губ снова опустились вниз.

— Нет, — коротко ответил он, но Риченда должна была узнать всё. Тема была тяжёлой для них обоих, и неизвестно, к чему могла привести, но Риченда считала, если сейчас всё не выяснить, то сомнения и недосказанность со временем возведут между ними стену.

— Ты уверен в этом или не подозреваешь его, потому что вы союзники?