— В какой-то момент я начал чувствовать то, чего не должен, и, пытаясь разобраться с этим, зарылся в старые манускрипты, какие только сумел найти, даже поехал в Гальтары. В одном из трактатов на старогальтарском я нашёл подлинную историю принца Ринальди Ракана и Беатрисы. Та, которую мы знаем сейчас, была записана много позднее.

— И что вы узнали в подлинной?

— Ребёнок Беатрисы от Ринальди не умер, как было официально объявлено, он выжил и воспитывался в семье. Его звали Альбин.

— Но род Алва идёт именно от него. Хотите сказать, что вы потомок Ринальди Ракана? — она недоверчиво и удивлённо покачала головой.

— Это не вся история. Есть то, что было до так называемого похищения. Ринальди был очень популярен и у народа, и среди знати, король опасался за свою власть и решил избавиться от брата. С помощью своей любовницы, которая оклеветала Ринальди.

— Беатрисы? — догадалась Риченда. — Но она прошла магическую дорогу Заката и этим доказала, что её ребёнок Ракан.

— Он и был им. Только не Ринальди, а его брата — короля.

Поражённая услышанным Риченда молча смотрела на Рокэ.

Неужели это может быть правдой — всё, что он сказал? Ведь если Альбин был сыном короля, то тогда Рокэ— не просто Ракан и истинный король. По старшинству крови именно Рокэ должен обладать самой могущественной и загадочной силой, какая только была в этом мире.

Невозможно! И всё же она видела, что произошло, когда меч Раканов оказался в руках Рокэ. Все видели. Меч признал своего настоящего хозяина. Указал на него. И потом, когда она сама прикоснулась к реликвии… Ребёнок, которого она носила, был Раканом.

--------

*Легенда о Ринальди и Беатрисе была в первом томе, глава 36

— Я понимаю, в это сложно поверить…

— Я вам верю, — Риченда откинулась на спинку кресла и, водя пальцами по завиткам подлокотника, спросила: — Вы в самом деле считаете, что проклятие Ринальди существует? — и после утвердительного ответа Рокэ добавила: — Почему вы решили, что оно обрушилось именно на вас? У вас будут дети, у них свои и…

— Потому что я каким-то чудом оставался жив там, где выжить было невозможно.

— Может быть потому, что вы Ракан, и у судьбы или богов на вас другие планы?

— Я живу и смотрю на то, как все, кого я любил, предают меня или погибают. Моя семья, Эмильенна… Наш ребенок не родился. Я не могу допустить новых смертей! Твоей смерти. Пусть лучше будет предательство.

— И вы считаете, что это проклятие?! — резко перебила его Риченда. — Рокэ, о чём вы говорите?! Все рано или поздно умирают. Да, ваши братья и сёстры ушли слишком рано, но в этом нет вашей вины. Я уже не говорю про Эмильенну, она предала вас не потому, что вы её любили, а потому что ей велел мой отец.

— Вы сами едва не погибли. Как только я позволял себе хоть малейшее проявление чувств по отношению к вам…

— Я едва не погибла потому, что кто-то хотел меня убить. Это не проклятие и даже не воля мироздания, это вполне реальные люди, — Риченда всплеснула руками и, не в силах совладать с эмоциями, вскочила с места, зашагала по комнате. — Поверить не могу! Вы хотели, чтобы я добровольно преподнесла вам бокал с ядом, потому что выбрали для меня наименьшее зло из вашего "проклятия" — предательство вместо смерти? И что было бы дальше? У вас ведь было противоядие? Вы же не собирались в самом деле умирать?

— Я бы никогда не сделал из вас убийцу, — заверил её Рокэ. — Яды меня не берут. Отец об этом позаботился давно, у меня с детства выработан иммунитет.

Риченда замолчала, не в силах подобрать нужных слов. Горло сжалось, в висках с шумом запульсировала кровь. Она вдыхала коротко и часто, словно задыхаясь. Эмоции захлёстывали, отражаясь в трясущихся губах, растерянном взгляде и физически ощутимых попытках устоять на ногах.

Лицо Рокэ — сосредоточенное, с запавшими под глазами и скулами тенями, с наполненными страхом и сгустившейся темнотой глазами начало расплываться, и девушке потребовалось невероятное усилие воли, чтобы справиться с собой.

— Дана! — Рокэ бросился к ней, но она не позволила ему приблизиться.

— Не трогайте меня! Вы хоть понимаете, что я чувствовала? Перед каким выбором меня поставили? А унижение, которое я испытала перед Катариной? Думаете то, что между вами на самом деле ничего не было, что-то меняет? Что ваша вина от этого меньше? Или это вас оправдывает? — пылая яростью и не в силах остановиться, Риченда сыпала обвинениями. Ей хотелось кричать на него, встряхнуть, ударить, чтобы он наконец понял, черезчтозаставил её пройти. — Я бы предпочла принять то, что вы выбрали её, а меня всё время обманывали, чем узнать, что вы намеренно причиняли мне боль. И только посмейте сказать, что делали это во благо!

— Я несу за вас ответственность.

— И в чём же вы её видите?! Вы так долго следовали за мной, пытаясь меня оберегать, а что в итоге? — её голос взволнованно дрожал, звеня слезами, которые уже застилали глаза, но ещё чудом не текли по щекам. — Я готова была сделать что угодно, лишь бы прекратить весь тот кошмар, в который превратилась моя жизнь по вашей милости!

— Я не думал, что всё зайдет так далеко. После Эмильенны я не хотел больше связывать себя чем-то серьёзным, и явно не стоило даже задумываться о каких-либо чувствах к собственной жене. Я всегда считал себя неуязвимым. И физически, и душевно. Чтобы оградить тех, кто мне дорог, научился никого не впускать в своё сердце, но ты… — он подошёл к Риченде, обхватил ладонями её лицо, заглянул в близкие глаза девушки, очень внимательно и серьёзно глядя в них, прошептал: — В тебе вся моя жизнь. Нотвояважнее. Рядом со мной ты подвергаешься ещё большей опасности, поэтому я готов был тебя отпустить, но ты должна была уйти сама. Я уверял себя, что ты со временем всё забудешь, а я… я привык терять тех, кто дороже всего. Любовь — это готовность жертвовать, — повторил Рокэ её же слова, и боль в его голосе потрясла Риченду. — И я готов был пожертвовать своими чувствами и отпустить тебя. Только бы ты была жива.

В незашторенные окна сквозь неплотно задёрнутые газовые занавески лился густой лунный свет, освещая его лицо, серьёзное и сосредоточенное, и Риченда замерла, глядя на Рокэ.

Создатель! Он действительно верил в то, что проклят, и эта вера заставляла его бороться с собой и своими чувствами. Его признание всё расставило на свои места, будто мозаику разобрали, а затем заново собрали, и она сложилась в чёткую картинку.

Он её любит. Непостижимым образом, непонятно, как и с каких пор, но любит. Пусть и противится этой любви, и стремится избавиться от неё. Отчаянно хотел выбросить эти чувства, давно и старательно забытые, растоптанные прежде другой.

И всё же он открылся ей. Риченда и сама знала, что позволить себе открыться перед другим человеком так же страшно, как заглянуть в собственную душу. А такому, как он — вдвойне.

— Я не знал, как это всё объяснить, да и возможно ли вообще понять такое, но после того, что ты сказала в кабинете, молчать больше было невозможно. Только тогда я понял, до чего довёл тебя, и теперь мне целой жизни будет мало, чтобы заслужить твоё прощение, — едва слышно произнёс Рокэ.

В тихом голосе звучало такое неподдельное раскаяние, что Риченда, прежде чем поняла, почему так горестно заскребло где-то внутри, и осознала, что собирается сказать, закрыла ему ладонью рот и покачала головой.

— Даже если проклятие существует, мы не можем его изменить. Я не знаю, сколько мне отмерено, но я лучше проведу несколько счастливых минут, часов или дней с тобой, чем целую вечность в одиночестве. Это мой выбор, и ты не можешь решать за меня.

Она приподнялась на носочки и, едва касаясь, провела кончиком носа по его щеке, и он, продолжая настороженно вглядываться, словно ещё не до конца поверив её признанию, послушно подставил лицо. Так близко, что на её коже ощущались теплота его дыхания.