Риченда взяла мужа за руки и, крепко сжимая их, сказала:

— Рокэ, послушай меня. Мы прошли это испытание, больше никаких предательств и смертей. Проклятие для последнего Ракана. Почему ты продолжаешь считать, что это непременно ты? У нас будут дети, у них свои дети и…

— Нет, — решительно произнёс Рокэ. — Все это должно закончиться на мне.

В его позе и осанке чувствовалось напряжение, заставлявшее гадать, что он ей недосказал. Риченда помедлила, не совсем уверенная в том, как сформулировать следующий вопрос.

— Что было в твоих снах?

— Дана, это всего лишь дурные сны, — медленно протянул он, отнимая руки и устало проводя ладонями по глазам.

— Ты знаешь, что это не так. Что ты видел? Смерть?.. Мою?

— Мне нужно уехать, — спокойно и твёрдо произнёс он, но она испугалась ещё сильнее.

— Но ты уже был там и ничего не нашёл, — Риченда искала аргументы, что угодно — лишь бы остановить его.

— Я не знал, что искать.

— А теперь знаешь?

— Вход в лабиринт.

Она похолодела. Всё внутри будто вмиг обледенело, обвалилось вниз и разлетелось на осколки.

— Нет, нет, нет, — закачала головой Риченда. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но слишком остро ощущала подступающую панику, которую безуспешно пыталась подавить: — Ты с ума сошёл?! Ты понимаешь, как это опасно? Что ты хочешь там найти? Изначальных тварей? Или Ринальди Ракана? Думаешь, он до сих пор бродит по подземельям? Вы поговорите, и он отменит своё проклятие? — Риченда уже не сдерживала эмоции, нервы сдавали, а слёзы душили — её накрывала истерика.

— Тише, — Рокэ сгрёб девушку в объятия и стал гладить по спине. Нежные прикосновения, лёгкие поцелуи в волосы, но успокоиться было невозможно.

— Не уезжай, — Риченда крепко обхватила его плечи, вцепившись так, словно могла удержать силой.

— Я должен попытаться всё изменить. Ради нашего будущего.

— Пожалуйста, не делай этого! — Риченда оттолкнула его, вскочила, но тут же рухнула на колени у ног мужа. — Должен быть другой способ.

— Другого нет.

Он поднялся, увлекая Риченду за собой.

— Запомни, никто не должен знать, где я. Только ты и Лионель. Кэналлоа, Багряные земли — придумывай что угодно.

— Ты уже всё решил, да? — спросила Риченда, хотя и так знала ответ. Она позволила себе быть счастливой и думать, что всё хорошо, а он всё это время подготавливал почву. На ведущих государственных должностях люди, которым он мог доверять, все главы Великих Домов вернулись в столицу — Рокэ с самого начала знал, что однажды ему придётся уйти.

— Обращайся к Лионелю и Роберу за помощью, а если я…

— Не смей… — едва продавливая звук сквозь горло, сжавшееся в предвещающем рыдания спазме, выговорила она.

— Посмотри на меня. Посмотри! — он дёрнул её на себя, и, замолчав, Риченда встретилась с ним глазами. — Всё будет хорошо. Ты ведь мне веришь?

Риченда всхлипнула и судорожно кивнула.

— Да, — глухо сказала она. Ей придётся смириться с его решением и поверить. — Только пообещай, что вернёшься.

— Я сделаю всё возможное, — ответил он и крепко обнял её, прижимая к груди.

«Он не может не вернуться и оставить меня, — уговаривала она себя. — К тому же Рокэ — последний Ракан, этот мир не может без Императора. А значит, он вернётся. Я должна верить. Но, Создатель, как же трудно отпустить его!»

— Я с ума сойду без тебя, — очень тихо и сдавленно прошептала Риченда, уткнувшись носом в горячую шею мужа и едва сдерживая слёзы.

— У тебя есть Марианна и Робер, — ответил Рокэ, прижимаясь губами к её волосам и поглаживая затылок. — На днях приедет графиня Савиньяк, она будет навещать тебя.

Риченда ещё крепче обняла его, потом чуть отстранилась и заглянула в любимые глаза:

— Ты останешься со мной сегодня?

Он взял её лицо в свои руки и улыбнулся:

— Я буду с тобой всегда.

Без Рокэ особняк опустел. Он превратился в холодный, неприветливый дом, в котором Риченде не хотелось находиться, и потому она много времени проводила в саду или на террасе, выходящей во внутренний двор. Особенно тяжело ей приходилось одинокими вечерами, наполненными тоской и томительным ожиданием. Укутавшись в шерстяной плед и с чашкой горячего шадди, она подолгу сидела в плетёном кресле, рассматривая смену вечернего света на ночную темноту.

Череду пустых и однообразных дней скрашивали визиты друзей. За прошедшие с отъезда Рокэ десять дней Марианна и Робер, в чьих отношениях Риченда заметила перемену, приезжали к ней несколько раз. А сегодня утром Лионель прислал записку, в которой сообщал, что навестит её с приехавшей в столицу матерью.

Графиню Савиньяк Риченда видела лишь однажды — в прошлом году на Фабианов день. Тогда она произвела на неё неприятное впечатление надменной, высокомерной особы, так похожей на своего старшего сына.

Вот только со временем выяснилось, что с выводами относительно Лионеля Риченда поторопилась. Она вообще судила о людях, по сути ничего о них не зная, идя на поводу чужого мнения, которое ей настойчиво навязывали «доброжелатели».

Лионель совершил преступление ради неё, ну, а Рокэ… Ненавистный когда-то Кэналлийский Ворон сейчас стал самым важным человеком в жизни, без которого она больше не мыслила своего существования. Риченда была почти уверена в том, что и о графине Савиньяк при ближайшем знакомстве она изменит своё мнение. Рокэ давно знал и бесконечно уважал эту женщину, а он не ошибался в людях.

Арлетта Савиньяк появилась в особняке на улице Мимоз в сопровождении сына, который, к огорчению Риченды, очень скоро был вынужден покинуть их, сославшись на дела. Риченда понимала, что в отсутствие Рокэ Лионелю пришлось принять на себя всё бремя ответственности за Талиг, и потому не задерживала.

Оставшись наедине с графиней, Риченда сразу почувствовала неловкость. Разговор не складывался, они обе молчали, Риченда — теребя в руках веточку жасмина, её гостья — рассматривая или делая вид, что изучает горизонт. И в этой повисшей паузе, в этом затянувшемся молчании всё явственнее ощущалась напряжённость.

Риченда догадывалась о её причинах. Графине Савиньяк дочь мятежника Окделла не нравилась. Ничего удивительного, учитывая то, что к Рокэ Арлетта относилась как к сыну, а будучи посвящённой в то, что произошло на Винной улице, когда Рокэ едва не погиб, ненавидела всё и всех, связанных с именем Эгмонта Окделла.

— Я сожалею о том, что вам пришлось приехать в Олларию, — прямо сказала Риченда. — Рокэ просил вас составить мне компанию? Уверяю, в этом нет необходимости.

Арлетта повернулась к ней вполоборота и после небольшой паузы произнесла:

— Найдётся человек пять, включая моих сыновей, которым я бы ни при каких обстоятельствах не смогла отказать в просьбе. Рокэ в этом списке на первом месте.

Риченда оценила то, что Арлетта Савиньяк была прямолинейна и честна, не прячась за учтивостью и показной вежливостью. Она не хотела быть здесь и не скрывала этого. Просьба Рокэ — единственная причина, по которой она покинула свой замок Сэ, приехала в столицу и встретилась с герцогиней Алва.

— Рокэ ошибся, мне не нужна… компаньонка, — повторила Риченда. Эта женщина не даст ей ни единого шанса, так к чему затягивать визит, который очевидно тяготил их обеих. — Мне неловко обременять вас своим присутствием.

Графиня Савиньяк чуть склонила голову набок, но не удостоила Риченду ответом. Однако сдержанное, молчаливое осуждение графини угнетало сильнее, чем если бы она прямо сказала всё, что думает. Натянутая между ними пружина, казалось, вот-вот лопнет.

— Не смотрите на меня так! — не выдержала Риченда. — Я знаю, что всё это из-за меня. Думаете, я не пыталась его остановить? Что я ещё могла сделать? Убить себя сама?! — почти выкрикнула девушка, сломав ветку в своих руках и отшвырнув её прочь.

На фоне физического истощения и нервного напряжения последних дней Риченда прочно заблокировала свои эмоции и, казалось, только сейчас всецело осознала, что может больше никогда не увидеть Рокэ. Понимание этого расползалось внутри леденящим кровь ужасом. Что-то надавило на грудь, сбивая дыхание, сковывая спазмом горло и заполняя глаза слезами. Риченда зажала рот рукой, пытаясь подавить подступающие к горлу рыдания.