Широко раскрыв глаза в чистой прозрачной воде, Риченда отдалась на волю сильного течения. Когда лёгкие начало распирать, а шею будто сдавил стальной кулак, впереди показался слабый свет. Сквозь силуэты водной глади виднелась пелена голубого неба в окружении скальных пород.

Сила течения буквально вонзила Риченду между ними. Вода вовсю заливалась в рот, клочья разорванной одежды со струйками крови обволакивали изрезанное острыми камнями тело.

В каком-то полуобморочном состоянии Риченда взмахнула руками, выталкивая себя вверх. Дуновение ветра прикоснулось к волосам, наполнило лёгкие живительным кислородом, а спасительный берег оказался всего лишь в нескольких бье впереди.

Путаясь в подоле тяжёлого платья, Риченда выкарабкалась на берег и упала на спину. Боль, казалось, пульсировала во всём теле, но думать Риченда могла лишь о том, где Рокэ.

Она с трудом поднялась на ноги, вглядываясь в беснующийся поток у истока реки. Справа шумел водопад, течение там практически ослабевало, но у его подножия всё было тихо, тишину нарушал лишь монотонный шум падающей воды.

— Рокэ! — громко позвала Риченда.

— Дана!

Она обернулась. Преодолев разделявшее их расстояние, Рокэ буквально врезался в неё, обвивая талию руками и отрывая девушку от земли. Риченда обхватила его за шею, прижимая к себе крепче, чем кого-либо за всю жизнь. С такой силой, как будто ждала этого целую вечность — их воссоединения.

Не разжимая рук, Рокэ поставил её наземь, сплетая их пальцы, чтобы объятия не распались, и поцеловал. Жар его рта и та нежность, с которой он касался губами её губ, сводили с ума. Риченда отвечала на поцелуи не в состоянии насытиться, но, задев его плечо и вспомнив о страшной ране, преодолевая сопротивление Рокэ, не желающего её отпускать, отстранилась.

— Нужно посмотреть твоё плечо.

Риченда помогла ему снять разодранную рубашку и ахнула. Ни единой царапины. Более того — с его тела исчезли все шрамы. Риченда заставила Рокэ повернуться. На некогда исполосованной спине кожа была гладкой и ровной.

— Это невозможно, — Риченда не верила своим глазам. — Шрамы… их больше нет.

Рокэ привычным движением коснулся кончиками пальцев век:

— И голова не болит. Такое чувство, что родился заново.

— Она сказала, что Лабиринт — это перерождение.

— Она? — не понял Рокэ.

— Не важно. Рокэ, у нас получилось! — улыбнулась Риченда, с необыкновенной ясностью ощущая, что всё, в том числе и время, сделалось новым и каким-то иным.

Это ощущение было волнующим, но не вселяло опасений. Наоборот, все страхи и волнения вмиг испарились. Долгие, лишённые солнечного света дни пути по каменным подземельям забывались. Забывалась тьма Лабиринта с безумием нескончаемых тоннелей, как и воспоминания о ненасытных и злобных Тварях, преследовавших их. Время растворилось в безмятежности, подобно тому, как после налетевшей яростной бури над вновь посветлевшим миром снова засияло солнце.

Риченда проснулась от жалящего изнутри чувства счастья и ощущения, что Рокэ рядом. Ей даже показалось, что она чувствует его запах: морисские благовония, мускус, терпкость амбры. Его запах — такой любимый, такой родной.

Девушка открыла глаза. Комнату заполняла темнота, и Риченда едва не застонала от разочарования. На глаза навернулись слёзы, но запах морисских благовоний стал ощутимее. Наверное, она сошла с ума.

Риченда повернула голову и замерла. В дверном проёме стоял Рокэ, небрежно прислонившись к косяку. В расслабленной позе, с улыбкой и смеющимися синими глазами.

— Это сон?.. — потрясённо прошептала Риченда.

Рокэ оттолкнулся плечом от косяка и шагнул к ней. Теперь он находился так близко, что Риченда ощущала его дыхание, оно щекотало ей щеку. Можно было лишь протянуть руку и прикоснуться к его смоляным волосам, но она всё ещё не верила в реальность происходящего.

Рокэ мягко улыбнулся, окутав её безбрежной синевой своих глаз:

— Если это сон — просыпайся, любимая.

Замок Алвасете, Кэналлоа

3 года спустя

В просторной комнате царил полумрак. Из десятка канделябров горели только два. Один у входа, по правую руку от замершей на пороге Риченды, второй — на столике в углу.

— В одной древней стране жил император, и было у него два брата… — донёсся до неё приглушённый голос Рокэ, Риченда улыбнулась и шагнула в детскую.

— Не рано ему слушать семейные хроники? — спросила она, подходя к мужу и касаясь рукой его плеча.

Порой ей всё ещё не до конца верилось, что она может дотронуться до него в любой момент, поцеловать, почувствовать рядом.

Осознание того, что больше не нужно ничего бояться, привело к тому, что их тянуло друг другу непреодолимо. Для обоих физический контакт был доказательством того, что это не сон, не видение, не горячечный бред, поэтому, будучи рядом, они неосознанно касались друг друга.

Вот и сейчас, просто проходя мимо, она провела ладонью по его плечу, а он успел мимолётно коснуться её пальцев.

Риченда нежно улыбнулась мужу и наклонилась над кроваткой. Среди белоснежных одеяний выделялась маленькая черноволосая головка. Раскинув ручки и чуть приоткрыв ротик, маркиз Алвасете сладко спал, тихо посапывая.

Риченда невольно вспомнила тот момент, когда ей впервые положили на грудь новорождённого. Она с радостным волнением смотрела на своего сына: розовые щёчки, сморщенный носик, тёмный пушок на голове. Глазки ещё закрыты, но Риченда была уверена: они — синее моря.

Как и тогда, маленькое сокровище хотелось тут же зацеловать, но, опасаясь разбудить сына, она усилием воли стряхнула с себя нахлынувшие теплоту и умиление.

Удивительно, но только под звук голоса Рокэ сын засыпал мгновенно. Трудно ей придётся, когда Рокэ уедет в Олларию. Она следовала за мужем всегда, но в этот раз им придётся расстаться на несколько месяцев. Причина была более чем приятная, но Риченде всё равно не хотелось отпускать Рокэ в Олларию, а самой остаться в Алвасете.

Наступили долгожданные спокойные времена, война с Дриксен, развязанная интригами сбежавшего туда Штанцлера, была выиграна, внутренние проблемы тоже больше не раздирали страну, и Первый маршал мог себе позволить дважды в год по несколько месяцев жить в Алвасете.

Риченда влюбилась в свой новый дом с первого взгляда. Кэналлоа с её безоблачным небом, ласковым морем, утопающими в зелени и цветах прибрежными городками, улыбчивыми и жизнерадостными жителями покорила её сердце.

Риченда на несколько секунд потеряла дар речи, когда впервые увидела родовое гнездо Кэналлийского Ворона. Мраморный дворец возвышался на скалистом мысу, который вдавался в морской залив на полхорны, и его отовсюду можно было видеть от фундамента до изящных башен, стремящихся к небу.

Впервые отправляясь в Алвасете, Риченда опасалась, как её — северянку — примут на родине мужа, но подданные её полюбили. Теперь Риченда для них была Алва, супругой их соберано, которого каждый житель полуострова практически боготворил. А уж когда она подарила Кэналлоа наследника… Празднования в честь рождения маркиза Алвасете длились неделю.

Риченда узнала о том, что беременна, в Надоре. В то лета они с Рокэ отправились на север, чтобы забрать Айрис ко двору. Сестре предстояло стать фрейлиной новой королевы.

После смерти Катарины Фердинанд скорбел по супруге, да и сложная политическая обстановка не позволяла думать о следующей женитьбе. Лишь после окончания тяжёлого для страны года было принято решение о подготовке нового брака короля.

Выбор остановили на дружественном Талигу и богатом Урготе. Последнее обстоятельство после войны, изрядно опустошившей казну, было немаловажным.

Герцог Фома привёз дочь на смотрины в Олларию. Принцесса Елена очаровывала манерами и лёгкостью. Светлые волосы, выразительные глаза, миловидное личико.