Риченде вспомнилось предание о самой трагичной истории любви со времён сотворения мира: боги создали этот мир, но перед тем, как покинуть его, они должны были оставить наследников, что правили бы им, помогая Императору Ракану. Сыновья богов и стали первыми главами Великих Домов.

Один из богов, звали его Унд, полюбил свою избранницу всем сердцем, но она не смогла подарить ему сына. Для того чтобы завершить дело защиты созданного мира, Унд был вынужден взять себе другую женщину, ставшую родоначальницей Дома Волн.

Возлюбленная Унда хотела умереть, но он умолил её остаться жить, поклявшись исполнить любую её просьбу. Что это была за просьба, осталось тайной, известно лишь, что Унд её исполнил. Судьба несчастной женщины была неведома, но даже сейчас, спустя тысячелетия, ходили легенды о том, что Оставленная до сих пор бродит по подземным переходам и галереям, дожидаясь его возвращения.

— Оставленная?.. — тихо вымолвила потрясённая Риченда.

— Теперь меня называют по-другому.

— Синеглазая Сестра Смерти. Это было твоё желание? Ты скрылась в этой тьме, чтобы забыть?

Оставленная молчала. Любовь бога подарила ей не только вечную жизнь, но и вечную боль.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Риченда. Кем бы сейчас не стала возлюбленная Унда, в душе она по-прежнему оставалась глубоко несчастной женщиной, страдающей от разлуки с тем, кого не переставала любить.

— Тебе жаль? — переспросила Сестра Смерти, и тон её переменился. — Ты права, дочь Скал: последний Ракан не может покинуть мир, не оставив наследника, но что ты станешь делать, если не сможешь дать ему сына?

— То же, что и ты. Я отпущу его.

Синие глаза вновь окинули Риченду внимательным взглядом. Оставленная помолчала, а потом сказала:

— Ты здесь не случайно. В Лабиринте каждый обретает провожатого, которого заслужил.

— Я — проводник для Рокэ? — опешила Риченда.

— Да. Если кто и сможет спасти его, то только ты. Иди, но торопись. Они уже рядом.

— Они?..

— Изначальные Твари, — ответила Оставленная и, отвернувшись, ступила обратно во тьму, из которой явилась. Шагов её не было слышно, точно она растворилась прямо в воздухе.

Преодолев по ощущениям ещё не меньше половины хорны и сбив ноги в кровь, Риченда вновь услышала едва различимый шорох, такой тихий на фоне чёткого хруста её шагов, что и сама сначала не поняла, почудилось ей или нет.

Риченда остановилась и прислушалась. Тишина.

«Показалось», — подумала она и, не обращая внимания на боль в ногах, вновь зашагала вперёд. Но не успела сделать и пяти шагов, как раздался другой звук, заставивший Риченду мгновенно застыть на месте.

То был вздох, тоже тихий, но мучительный, похожий на стон. Где-то далеко впереди замерцало едва различимое пятно света — блёклое, мутно-белое, и Риченда побежала на этот свет.

Светлым пятном оказалась рубашка Рокэ. Сам он без движения лежал на земле, а над ним склонилась… Катарина.

Риченда пришла в ярость: эта гадина и после смерти не успокоилась в своём желании заполучить Рокэ.

— Отойди от него! — грозно приказала Риченда. Катари мертва, а с призраком королевы она как-нибудь справится.

Немой крик застрял у Риченды в горле, когда Катарина повернула голову.

Из-за упавших на лицо посеревших прядей сверкнули ярко-лиловые глаза, в которых полыхало Закатное пламя. Но особенно жутко на бледном безжизненном лице выделялись зло сжатые губы, испачканные алым.

Риченда едва сдержала себя, чтобы не отпрянуть назад.

Жуткая тварь, называть её Катариной не получалось, продолжая злобно сверкать глазами, хищно осклабилась, обнажая окровавленные клыки.

«Она сейчас кинется», — промелькнуло в голове Риченды, сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, мысли лихорадочно метались, ища ответ на один-единственный вопрос: что делать?

Взгляд остановился на лежащем рядом с Рокэ мече Раканов. Не сводя глаз с Катарины, Риченда начала потихоньку смещаться вправо, стараясь ступать медленно и не споткнуться. Разгадав её манёвр, тварь в человеческом облике двинулась к Риченде, не переставая рычать и ещё больше обнажив клыки.

Риченда, не останавливаясь, стремилась к мечу, Катарина не отступала, она надвигалась на неё с устрашающим и пугающим взглядом, её нечеловечески лиловые глаза горели и приближались.

Смотреть прямо перед собой Риченде было сложно, боковым зрением она не выпускала из виду меч. Когда до него осталась пара бье, Катарина, сжав когтистые пальцы, неожиданно быстрым движением с шумом и кошачьим визгом бросилась вперёд.

Риченда едва успела отскочить. Упав на колени, она подхватила с земли меч и, удерживая двумя руками, выставила перед собой. Издав громкое устрашающее шипение под стать змеиному, Катарина замерла, не сводя глаз с блестящего лезвия.

— Не подходи! — предупредила Риченда, поднимаясь на ноги.

Тварь испустила жуткий, леденящий кровь рык и в следующее мгновение клацнула зубами практически перед лицом Риченды. Не видя, куда бьёт, та со всей силы рубанула мечом. К ногам рухнуло безжизненное тело, из которого вытекала густая тёмная слизь, вероятно, заменяющая кровь. Поверженное существо вспыхнуло чёрным огнём и исчезло, не оставив следа.

Риченда бросила меч и опустилась на колени перед неподвижно лежащим мужем. Прильнула к его груди, прислушиваясь: мёртв или без сознания?

По телу прошла волна облегчения, когда Риченда услышала едва уловимый стук сердца и прерывистое тихое дыхание.

— Жив! — воскликнула она и, схватив руку Рокэ, прижала к губам. Трепеща, поцеловала прохладную кожу, роняя на неё горячие слёзы и тихо повторяя: — Пожалуйста, очнись.

В полумраке Рокэ выглядел измождённым и уязвимым. Худоба остро очертила скулы, на контрасте с тёмными кругами вокруг глаз кожа казалось ещё бледнее, повсюду виднелись чудовищные кровоподтёки, но самым ужасным были многочисленные раны — укусы и следы когтей.

Спустя пару минут, показавшихся ей вечностью, веки мужа дрогнули, как у пробуждающегося ото сна человека, глаза приоткрылись.

— Рокэ! — воскликнула Риченда, слёзы текли против воли, но на губах мелькнула слабая тень улыбки.

Он медленно приподнялся на локте, несколько секунд молча смотрел перед собой затуманенным взглядом человека, охваченного горячкой или какими-то своими видениями.

Риченду он как будто не видел. Но стоило ей снова назвать его по имени и протянуть руку, как синие глаза распахнулись, словно он вспомнил, где находится, и молниеносно выбросил руку в сторону. Не успела Риченда моргнуть, как смертоносное лезвие оказалось у её горла.

— Рокэ, это я!

Он не ответил, но Риченде и так было ясно, что он ей не верит и принимает за одно из принявших обманный человеческий облик чудовищ.

— Подожди! Рокэ, это правда я. Вот посмотри, — не делая резких движений, Риченда медленно подняла руку и, проведя пальцем по острому лезвию, показала закровившую ранку. — Алая.

Рокэ ещё с мгновение смотрел на неё неверящим взглядом, потом шумно выдохнул, бросил меч и заключил Риченд в объятия.

— Родная, — тихо прошептал он, обнимая так крепко, словно боялся, что она может исчезнуть.

Обхватив его за шею, она прижалась своей щекой к его, не обращая внимания на царапающую кожу щетину. Рокэ чуть отстранился, обхватил её лицо ладонями, большими пальцами касаясь щёк и стирая с них слёзы. Наклонился, коротко целуя сухими обветренными губами в лоб, веки, щёки.

Губы Риченды устремились к нему, сливаясь в поцелуе, который нельзя было назвать ни медленным, ни бережным. Он был полон необъяснимого отчаяния, поисков спасения, исцеления.