— Герцог!

Робер сам не заметил, как пересёк разделяющее их расстояние и оказался рядом с баронессой.

— Добрый вечер, — произнёс он немного растерянно, обнаружив себя там, где, казалось, не должен был находиться.

— Я рада вам, — сообщила Марианна, обезоруживающе улыбаясь и очаровывая глубиной своих глаз и мягкой хрипотцой голоса.

Робер на мгновение уронил голову, смущённо и растерянно улыбаясь, пытаясь отыскать правильные слова благодарности.

— Это очень… — сбивчиво и едва слышно пробормотал он, целуя пахнущую персиком холёную ручку с тонкими пальцами и розовыми овалами отполированных ногтей.

— Знакомьтесь, маркиз Салиган — наш старый знакомый, — представила Марианна неприятного субъекта в чёрном.

— Раймон, — протянул руку маркиз, и Робер ответил на пожатие. — Можно без церемоний, — добавил он и повернулся к Марианне: — Старые друзья уступают место новым.

Маркиз не слишком грациозно поклонился и оставил их наедине.

— Когда вы вернулись в столицу, герцог? — не давая возникнуть паузе, поинтересовалась баронесса.

— Пожалуйста, называйте меня Робер, — попросил Эпинэ. — Я приехал пару часов назад. И в моё отсутствие вы стали ещё прекрасней.

Она впилась в его лицо заинтересованным взглядом и заразительно рассмеялась, протягивая руку с роскошным обручальным браслетом, которую Робер вновь незамедлительно поднёс к губам.

— Мне очень лестно, что новый комендант Олларии, оставив все дела, нашёл время, чтобы посетить наш скромный дом. Мы скучали без вас.

Робер предпочёл бы услышать не «мы», а «я», но Марианна так открыто смотрела на него своими большими медовыми глазами, в которых плескался околдовывающий блеск, что даже это «мы» звучало для Робера очень лично и интимно.

Эпинэ окинул взглядом гостиную. В этот вечер гостей у Капуль-Гизайлей было немного. Бессменный Валме сидел за картами с виконтом Дорни и ещё двумя какими-то незнакомыми Роберу господами.

— Марсель вас не покидает? — он хорошо относился к Валме, но думать о том, что всё это время Марианна провела в его объятиях, было невыносимо. Робер поймал себя на мысли, что отчаянно ревнует. Женщину, которую видит второй раз в жизни. Куртизанку.

— Иногда мне кажется, что он у нас живёт, — вновь рассмеялась баронесса. — На самом деле, он скрывается здесь от отца. Вы, вероятно, слышали, что Бертрам Валмон назначен новым тессорием?

Робер кивнул. После того, как Леопольд Манрик был уличён в крупных денежных махинациях, связанных с финансированием и созданием Резервной армии, разразился большой скандал, тессорий лишился должности и был сослан в родовой замок на севере.

Как Рокэ удалось убедить Бертрама Валмона, не покидавшего свои владения вот уже не один десяток лет, Робер не представлял. Но в выборе Рокэ не ошибся. Граф Бертрам был умён и прозорлив. Он поддерживал в своём графстве идеальный порядок и, получая с него немалый доход, выделял значительное содержание своим четырём сыновьям, но при этом всегда был строг к своим молодым шалопаям.

— Бедный Марсель, — усмехнулся Робер и посмотрел туда, где Салиган разговаривал с бароном.

— А маркиз, он…

— У него дела только с Коко, — пояснила Марианна. — Он помогает мужу в приобретении старинных вещиц для коллекции. Салиган обладает связями определенного рода…

— Контрабанда? — понизив голос, уточнил Робер.

— В том числе.

— Это может плохо закончиться, — сказал Робер, беспокоясь за Марианну.

— При всей своей неприятной наружности Раймон — надежный человек. Иначе Алва бы с ним не знался.

Робер искренне удивился: какие у Рокэ могут быть дела с подобным типом? Впрочем, зная Алву, ожидать от него можно было чего угодно.

— Герцог и герцогиня не обещали сегодня приехать? — поинтересовался Робер, меняя тему.

— Я полагаю, им достаточно общества друг друга, — улыбнулась Марианна, и Робер не мог с ней не согласиться. Рокэ и Риченда производили впечатление пары, которой никто не нужен, кроме них самих.

За ужином Робер сидел рядом с Марианной и имел возможность общаться с ней весь вечер. После состоялся тот самый обещанный Коко концерт. Морискиллы щебетали под аккомпанемент юного лютниста, Коко не сводил с них восхищённого взора, а Робер — с баронессы.

Её рука лежала совсем рядом от его руки, Робер не удержался и осторожно дотронулся до неё кончиками пальцев. В следующую секунду он ощутил мягкость её прикосновения. Не отнимая руки, Марианна слегка повернула голову, и уголки её губ дрогнули. Робер и сам улыбнулся собственной смелости и поймал себя на том, что бесстыдно наслаждается этим сомнительным кратковременным успехом.

Птичьи концерты Робер не любил, но в этот вечер он пожалел о его окончании. Из музыкального салона гости прошли в гостиную, но Робера задержал Коко. Он битых полчаса рассказывал ему о своих пернатых питомцах, а когда они наконец вернулись в гостиную, гости уже разошлись.

— Жаль, что я не успел попрощаться с баронессой, — расстроился Робер.

— Мы не можем этого допустить, — улыбнулся Коко. — Идёмте.

— Я бы не хотел беспокоить баронессу. Она, должно быть, уже отдыхает.

— Ничего подобного, — заверил его барон. — Марианна будет огорчена, если вы уйдёте, не попрощавшись.

Капуль-Гизайль устремился к распахнутым дверям, и Робер покорно последовал за ним сквозь анфиладу богато отделанных комнат. Барон постучал в светлую дверь, задрапированную золотистой материей, и, получив позволение войти, распахнул створку.

— Дорогая, герцог Эпинэ хотел бы попрощаться с вами, — сообщил Констанс супруге и практически втолкнул Робера внутрь.

В будуаре пахло цветами и духами, шёлковые обои украшали стены, повсюду сверкали зеркала, комната была обставлена изящной мебелью, на которой красовались фарфоровые вазы и бронзовые канделябры.

Марианна, уже сменившая платье, выглядела так, что захватывало дух. Ей удивительно шёл её почти невесомый наряд — полупрозрачная муслиновая туника на золотистой атласной подкладке, отделанная искусной вышивкой. Платье было перехвачено на талии широким атласным поясом. Белоснежную шею красавицы украшала длинная нитка жемчуга, каштановые волосы, завитые в крупные кудри, рассыпались по плечам, роскошное тело источало дурманящий аромат чайных роз.

— Сударыня, прошу прощения за столь позднее вторжение, — извинился Эпинэ.

— Вы меня не побеспокоили, Робер, — она впервые назвала его по имени. — Прошу вас, присаживайтесь.

Робер сел на оранжевую софу, Марианна наполнила и протянула ему бокал вина.

— За вашу красоту, сударыня, — банальность сорвалась сама собой. Что с ним стало? За шесть лет он совершенно разучился делать комплименты женщинам.

Робер покрутил бокал, глядя на причудливую игру света на его стенках, и сделал ещё глоток.

— Для южанина вы на удивление неразговорчивы, — с улыбкой заметила Марианна.

— В отличии от Валме?

Баронесса приподняла точёную бровь и внимательно посмотрела на Робера.

— Простите, — Робер снова хватанул «Чёрной крови». Рокэ бы его убил за такое пренебрежительное отношение к любимому вину.

— А ещё вы слишком много извиняетесь.

Новый порыв попросить прощения Эпинэ сдержал. Иначе Марианна точно решит, что он самый скучнейший и неловкий кавалер на свете. Таких у неё точно ещё не было. Робер стиснул зубы. Вино в его бокале закончилось, и он потянулся к графину, чтобы плеснуть себе ещё.

Марианна лукаво улыбнулась и сделала глоток. Верхняя губа её заблестела влагой, и Робер едва не задержал дыхание.

Он весь вечер заглядывался на её губы, задумываясь над тем, какие они на вкус, воображал, как прижимается к ним своими. И вот теперь в шаге от этого он робел. Ему казалось, что стоит ему поцеловать Марианну, как всё сразу бесповоротно изменится. Чего он боялся? Точно не отказа, иначе бы ему не позволили остаться.

Робер с трудом отвёл взгляд от манящих губ и теперь рассматривал своё отражение в пузатом графине рубинового стекла, стоящем на небольшом столике для завтрака.