— По меньшей мере, это занятно.

— Герцогиня покинула дворец в весьма растроенных чувствах. Вскоре и вы вернулись в родные пенаты. Дальше я могу лишь предполагать, ведь моих людей в вашем доме нет, поэтому поправьте меня, если я ошибусь.

— Хорошо, — с лёгкостью согласился Алва.

— Штанцлер уговорил Риченду Окделл подсыпать вам отраву, которая была в кольце. Без сомнения, она это сделала, точнее — попыталась, потому как вы сейчас здесь, а не в Закате.

Алва лишь коротко усмехнулся, и Сильвестр продолжил:

— На следующий день вы появились во дворце, затеяли ссору с Ги Ариго и Килеаном, которых поддержали Иорам, Придд и Штанцлер. Все они знали, что в честном поединке проиграют, но настояли на дуэли, причём до смерти. Даже такой трус как Иорам. Всё это доказывает, что они рассчитывали на то, что до следующего утра вы не доживёте. Но покушение не удалось, я не знаю по какой причине: герцогиня испугалась, вы разгадали замысел или вас и правда не берёт никакой яд. Только вот ваши соперники об этом не знали и тем самым подписали себе смертный приговор. Сказать, что они были очень удивлены, увидев вас в Нохе — ничего не сказать. Вы прикончили их всех, а затем отправились к идейному вдохновителю всей этой затеи — Штанцлеру. Продемонстрировали ему то самое кольцо, Август понял, что у его подопечной ничего не вышло и между пулей, Багерлее и ядом выбрал последнее, а потом пустился в бега. Вы позволили ему уйти, чтобы он не сдал вашу герцогиню. Что-нибудь скажете?

— Только то, что если бы в Талиге все обманутые жёны травили своих неверных мужей…

— Рокэ, прекратите! Если бы вы не были лучшим полководцем Золотых земель, я бы сам с удовольствием высыпал в ваш бокал содержимое своего пастырского перстня, — вспылил кардинал. Ворону в очередной раз удалось вывести его из себя. — Вы всё ещё в любимчиках у судьбы, но и ваше везение может когда-нибудь закончиться. Если вам наплевать на свою жизнь, то мне — нет. Вы нужны Талигу. Можно заменить кого угодно, в том числе меня, но не вас.

— Я польщён, — лёгкая ироничная улыбка пробежала по губам маршала.

— Не будет непобедимого кэналлийского Ворона, и наши соседи растащат Талиг по частям.

— Я клялся не допустить подобного и планирую и дальше выполнять свой долг.

— Так какого… вы творите?! — возмутился Сильвестр. — Я предупреждал вас относительно Риченды Окделл.

— Я помню, — небрежно ответил Алва.

— А до этого о Катарине, — напомнил Дорак. — Они обе заговорщицы, и кансилльер вкупе с ними.

— Вам виднее, — маршал изогнул бровь в неясном выражении и сказал: — Заговоры — это ваша стезя.

— Рокэ!

— Ариго и Килеан там, где должны быть, Штанцлера ищите сами и делайте с ним, что хотите, я не стану мешать. Чего вы ещё желаете? — исполненный льда голос был холоден, словно отшлифованный металл.

— Я хочу знать, было отравление или вы настолько заморочили Риченде Окделл голову, что она простила вам и убийство отца, и связь с королевой и как на духу выложила всё о планах Штанцлера?

На вопрос Алва не счёл нужным отвечать.

— Ваше Высокопреосвященство, я люблю хорошие истории, но эта несколько затянулась…

— Где герцогиня?

— Дома, ожидает меня к ужину, — ответил Алва, многозначительно глянув на часы.

— Рокэ, она хотела вас отравить по приказу Штанцлера.

— Ваше Высокопреосвященство, я расслышал с первого раза, — с едва уловимой долей раздражения в голосе ответил герцог. Алве явно не нравился этот разговор, как и Сильвестру, но докопаться до сути было необходимо.

— Почему вы убили тех, кто знал о покушении, до смерти напугали зачинщика, но покрываете дочку Окделла? — спросил Сильвестр, встречая синий взгляд.

Как бы высоко ни ценил Дорак в себе умение разбираться в людях, он не обольщался: и после стольких лет знакомства то, что последует за этим взглядом, он предугадать затруднялся. Ворон оставался для него вечной загадкой.

— Ваше Высокопреосвященство, прекратите называть мою жену именем, которое ей давно не принадлежит, — довольно-таки жёстко проговорил Ворон. Синие глаза приобрели оттенок стали, обжигая льдом. — Есть герцогиня Алва. Была, есть и будет. По крайней мере, до конца моих дней.

«Или её», — подумал кардинал, но вслух сказал другое.

— Хорошо, — согласился Сильвестр. Он услышал то, что хотел: заговорщица она или даже отравительница, Алва её добровольно не отдаст. Дальше давить на Ворона не стоило, иначе тот может что-то заподозрить, взбрыкнуть и не поехать в Ургот в лучшем случае. — Пусть ваши семейные тайны остаются таковыми, — примирительно произнёс Дорак. — В конечном счёте, у нас с вами одна цель, и благодаря вам мы сегодня к ней приблизились. Братья королевы, Килеан и даже один из Приддов, коих развелось слишком много — хороший улов. Остальными займусь я.

— Я могу отдохнуть? — усмехнулся Алва.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Сильвестр. — Мне пришлось продать вашу шпагу.

— Бордонские дожи нацелились на Ургот?

— При содействии Гайифы, — подтвердил Дорак. — И я даже не стану спрашивать, откуда и как давно вы об этом знаете.

— Хотите, чтобы я отогнал их?

— Хочу. А Фома возместит нам убытки Варастийской компании и Октавианской ночи. Два миллиона золотом, плюс возьмёт на себя все военные издержки, — сказал Дорак, и Алва присвистнул, подивившись щедрости правителя Ургота. — Рокэ, не буду скрывать, что дела наши плохи. Талигу нужен хлеб. Можно поднять налоги с провинций, но тогда зимой нас ждёт не просто голод, а голодный бунт, и потому…

— Первый вариант предпочтительнее. Хорошо. Золото Фомы, а значит и хлеб к осени будет.

— К осени? — Сильвестр с недоумением взглянул на герцога. — Я не военный, но понимаю, что флот доберётся до Померанцевого моря к середине осени, а армия, даже если выступит через две недели, — войдёт в Ургот к началу все той же осени, как вы собираетесь за лето…

— Ваше Высокопреосвященство, перед Варастой вы уже говорили что-то подобное.

— Простите, — извинился кардинал. Влезать в военные дела Ворона не стоило. Как бы его поступки ни выглядели со стороны, Алва уже не раз доказал, что он знает, что делает. — Пора бы привыкнуть к вашим неожиданным манёврам.

— В этом весь смысл. Впрочем, как и в политике. Для противника ваши действия должны стать неожиданностью.

Дорак в очередной раз убедился, что лучшего короля для Талига и быть не может. Алва хорош во всём — и в военном деле, и в политике.

— Не стоит напоминать, что мои условия те же, что и в прошлый раз?

— Не стоит, — не моргнув, ответил кардинал, уже заранее зная, что на этот раз обещание не сдержит. За все свои грехи он ответит перед Создателем, а сейчас слишком многое поставлено на карту.

— Теперь я могу идти? — поинтересовался Алва. — В связи с предстоящим походом дел много, а времени мало.

— Ступайте, — разрешил Сильвестр. — Моё почтение герцогине.

Второй месяц лета был на исходе. В жарком воздухе дрожала влага, небо словно подёрнулось голубой шелковистой вуалью. Ночная прохлада исчезла бесследно, с утра уже нещадно палило солнце, и к полудню в кабинете вновь стало душно, несмотря на открытые настежь окна.

Сильвестр прижал руку к груди. Что-то там внутри встрепенулось, заворочалось и тяжело сдавило сердце. Третья чашка шадди была лишней, но без него кардинал не мог работать. А дел сегодня предстояло ещё много.

Вчера из Эпинэ сообщили, что скончался старый герцог Анри-Гийом. Организовав восстание Окделла, он погубил сына и троих внуков, но дожил до восьмидесяти пяти. Вслед за этим пришло письмо от губернатора Фернана Сабве, который напоминал о том, что необходимо утвердить в правах наследника провинции — Альбина Марана — мужа своей сестры.

Дорак не собирался поддерживать их притязания на земли Эпинэ. За своё губернаторство Фернан и так достаточно получил. Сильвестр решил написать губернатору, что поспешность в вопросах наследования ни к чему. Кроме того, род Эпинэ ещё не пресёкся.