— Поэтому вы женились на мне? Чтобы забрать из дворца, помешать кардиналу выдать меня за Манрика и передать им Надор, а ещё чтобы иметь возможность самому меня контролировать?

Его молчание красноречиво подтвердило все её догадки. Он делал всё это, чтобы сдержать слово, данное её отцу.

Я лишь выполняю свои обязательства.

Риченда встала и отвернулась к огню. Она не могла сказать ему то, что должна, глядя в глаза.

— Я освобождаю вас от обещания, которое вы дали моему отцу. И возвращаю вашу клятву, данную мне у алтаря.

— А я вашу — нет, — неожиданно услышала Риченда и обернулась.

— Почему? — она сделала один широкий шаг и остановилась прямо перед ним, запрокинув голову и пытаясь безуспешно понять, почему он не хочет избавиться от опрометчиво данных обещаний, которые, без сомнения, его тяготят. — Почему вы не хотите развода?

— Я люблю вас.

Его ответ заставил её на миг оторопеть. Больше всего Риченда боялась — это выжигало её изнутри — что для Рокэ она никогда ничего не значила, но сейчас, узнав, что ошибалась, она испытывала двоякие ощущения.

Он так долго скрывался от неё, играл её чувствами, что сейчас его слова казались безумием. Тем более после того, что она видела в будуаре. Ей хотелось прогнать эти воспоминания, опустошить голову, забыть. На какое-то время даже казалось, что это удалось, но они всё равно оказывались сильнее, и Риченда знала, что никуда от них не денется.

Девушка растерянно моргнула, словно приходя в себя. И напряжение, до предела сгустившееся в комнате, начало медленно рассеиваться.

— Я не знаю, что вы ко мне испытываете, но это не любовь, — сказала она и попыталась отвернуться, пряча повлажневшие глаза. И тут же почувствовала, как его ладони осторожно легли на её плечи.

— Дана, Катарина и я…

— Нет! Не хочу ничего слышать о ней! — срывающимся голосом выкрикнула Риченда, пытаясь сбросить его руки, но он лишь крепче сжал её плечи.

— Между мной и Катариной давно ничего нет и быть не может, — сказал Рокэ, и какая-то частичка её отчаянно хотела верить этому. — С того самого дня, когда я сделал вам предложение.

Призрачная надежда, что теплилась в душе, разгорелась сильнее, когда Риченда услышала его признание, но в то же время она понимала, что не должна верить, если не хочет вновь оказаться наивной и обманутой дурочкой.

— Дана, послушайте меня. Фердинанд любит Катарину и своих детей, но он знал, что слишком слаб и не сможет помешать Дораку избавиться от неё. Используя мою клятву Первого маршала, он потребовал, чтобы я защищал её от кардинала. Для этого нам следовало убедить всех и прежде всего кардинала, что мы с Катариной любовники. Это бросало тень на его репутацию, но Фердинанд был согласен на всё.

Повисла короткая, но очень гулкая пауза, в которой они смотрели друг на друга. Рокэ сверху вниз, сжав губы и сведя брови на переносице. Риченда — снизу вверх со вспыхнувшей в душе надеждой.

Его объяснение звучали так правдиво, так убеждённо, что она уже почти не сомневалась в его искренности. Она и раньше понимала, почему ни Рокэ, ни Фердинанд не опровергали то, что дети королевы от Алвы, но сейчас, всё наконец окончательно обрело ясность. Кардинал не станет отбирать любимую игрушку у своего главного союзника, и пока Рокэ заинтересован Катариной, она в безопасности. Вот только... их связь была настоящей.

— Катарина тоже была готова на всё. И с большой радостью, — заметила Риченда, на что Рокэ зло усмехнулся.

— Муж ей противен, но она королева, а за это приходится платить и делать то, что должна — делить с ним постель, рожать ему детей.

— Поэтому она хотела заполучить вас по-настоящему. Вступив с вами в связь, она мстила мужу, а вы — им обоим, потому что были связаны клятвой и ничего не могли изменить, — поняла Риченда. Он никогда не любил Катарину, но это не мешало ему быть с ней. И если не думать о том, что было когда-то, она могла, то ложь прощать не собиралась. — Но даже если всё это правда, я видела вас!

— Вы видели то, что должны были увидеть. Только Катарину в недвусмысленном виде, но ваше воображение дорисовало недостающие картинки и сделало необходимые выводы.

— Зачем?

— Накануне Катарина пригласила меня к себе и рассказала о планах Штанцлера. Она должна была вызвать меня к себе, а вы стать свидетельницей пикантной сцены. Убедиться в том, что я лжец, мерзавец и убийца, и взять яд, который предложил бы вам кансилльер. Отказать она ему не могла, Штанцлер держит её в ежовых рукавицах.

— Как ему это удавалось?

— Отец Катарины — простолюдин, учитель, приглашённый к её братьям. Обычный ментор, с которым у её матери Каролины была многолетняя связь. Об этом знает подруга Каролины — Арлетта Савиньяк. Настоящий отец Катарины тоже может всё подтвердить, к тому же у Штанцлера есть письменные доказательства — дневники Каролины. Но королева Талига не может быть незаконнорождённой, поэтому Катарина делает всё, что велит ей Штанцлер.

— И всё же она рассказала вам о планируемом отравлении. Потому что любит вас.

— Она никого не любит, кроме самой себя. Но я согласился поучаствовать в представлении по своим причинам. Я хотел, чтобы вы взяли этот треклятый яд и бросили в мой бокал.

— Что? — не поверила Риченда.

— Вы должны были меня ненавидеть, потому что только ненависть могла вас защитить.

— Защитить?.. — Риченда металась растерянным взглядом по его лицу. — От чего?

— От меня! И моего проклятия.

— Проклятия? — изумлённо уставилась на него девушка. — О чём вы говорите?

— Риченда, я прошу, выслушайте меня, а потом клянусь, если вы захотите уйти, я не стану вас удерживать.

Риченда снова опустилась в кресло, где осталась сидеть неподвижно, глядя на Рокэ, в то время как он с минуту помолчал, привычным жестом потирая пальцами переносицу, затем глубоко вздохнул и начал говорить:

— Вы ведь читали историю о Ринальди Ракане и Беатрисе? Он был осуждён за похищение и насилие и приговорён к заточению в Лабиринте с Изначальными Тварями. Но перед тем, как войти в Лабиринт, Ринальди проклял своего брата — короля Эридани. «Пусть твоё последнее отродье пройдёт то, что по твоей милости прохожу я», — напомнил ей Рокэ.

Риченда, по-прежнему не понимала, зачем он вспомнил старую легенду, и спросила:

— Даже если проклятие Ринальди существует, я не понимаю, при чём тут вы? Последний потомок Эридани на данный момент — Альдо Ракан.

— Ваш Альдо — Ракан лишь по фамилии. Королева Бланш, жена последнего правящего короля Ракана, не была верной женой и родила сына от маршала Эктора Придда. Доказательства есть у Приддов — письма Бланш, а ещё в Агарисе — в документах, доступ к которым имеет только Эсперадор. Предыдущий глава Агариса Адриан был дружен с принцессой Матильдой и всю жизнь скрывал правду. Вновь избранный Эсперадор Юний не предал бумаги огласке, но в поддержке Раканам отказал и признал законность династии Оллара. Епископ Оноре приезжал в Талиг, чтобы заключить мир.

— Бедный Альдо, — посетовала Риченда. — Он так мечтал о короне. Получается, что свергнутый Олларами король Ракан был последним настоящим Раканом по крови? А те, кто родились в изгнании, как Альдо, уже потомки Приддов?

— Раканы — наследники богов, основавших наш мир. Раканы и четыре Повелителя, впоследствии ставшие главами Великих домов. Пока существуют они — существует наш мир. Все пятеро обладают силой, передающейся по крови. Сейчас от этих сил мало, что осталось, но силы существуют, даже если мы больше не умеем ими управлять. Ваш отец никогда не говорил о чём-то подобном? Мистическом, потустороннем?

— Нет, но я… — Риченда замолчала, опасаясь, что он сочтёт её сумасшедшей, но всё же призналась: — Я иногда будто бы слышу камни.

— В вас течёт древняя кровь, возможно, какие-то слабые отголоски силы проявляются и в вас.

— Вы мне верите? — тихо спросила Риченда.

— Да.

— А вы, как глава дома Ветра, чувствуете что-то необычное? — осторожно поинтересовалась она, сама не до конца понимая, что хочет услышать.