— Это действительно не ваше дело, Эпинэ, — остановил его Алва, и голос его смягчился ровно настолько, чтобы Робер понял: он не злится. — Но, чтобы наконец закрыть эту тему, скажу. Я люблю её. Удовлетворены?

Робер поспешно кивнул. Он услышал, что хотел, хотя и не рассчитывал на подобное откровение от Алвы. Сомневаться в Вороне он не собирался, тот слов на ветер никогда не бросал. Да и то недолгое время, что он видел Риченду, убедило Робера в том, что она довольна своей жизнью. А Алва, при всей своей кажущейся бессердечности и бесчувственности, стоило ему заговорить о жене, заметно менялся, хотя и старательно это скрывал. Ещё в Бакрии Роберу показалось, что за показной холодностью кроется что-то совсем иное. Теперь он знал — что именно.

— И вы позволите мне называть её по имени? — спросил Робер.

— Не наглейте, Эпинэ, — сказал Алва, в синих глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на одобрение. — Я могу и передумать.

Робер с трудом подавил улыбку. Впервые за многие годы он чувствовал себя не загнанным в угол зверем, а человеком, с которым говорят на равных. Это было странно, непривычно — и чертовски приятно.

— Что ж, — Алва поставил бокал на столик и подался вперёд, лицо его вновь стало серьёзным, деловым. — Теперь к делу. Ваше решение, после того, что я скажу, определит не только вашу судьбу, но и будущее Талига. И, возможно, всего континента. Слушайте внимательно, Эпинэ, и постарайтесь не перебивать...

Риченда завтракала в одиночестве.

Ночью она плохо спала, ворочалась, сбивала простыни, прислушивалась к каждому шороху в коридоре. Несколько раз вставала, подходила к двери, замирала в нерешительности — и возвращалась в постель, понимая, что ей не следует права вторгаться в разговор мужчин. Даже если этот разговор длился уже несколько часов.

В столовой она появилась первой — задолго до обычного времени завтрака. Лусия, подававшая шадди, подтвердила, что никаких происшествий ночью в доме не было. Хуан, появлявшийся следом с подносом, полным фруктов и сыров, лишь пожал плечами на вопрос о том, во сколько господа разошлись по комнатам.

Рокэ этой ночью она так и не дождалась, и это не могло не беспокоить Риченду. Пустая подушка рядом, холодная сторона постели, тишина, нарушаемая лишь боем часов да завыванием ветра за окном — всё это складывалось в картину, от которой на душе скребли кошки. Она знала, что Рокэ способен на многое. Как и то, что Робер для него — не друг, а бывший враг и мятежник. А если они поссорились? Если дело дошло до дуэли, и теперь кто-то из дорогих ей мужчин истекает кровью, а она сидит здесь с шадди и булочками?

— Доброе утро, — раздался любимый голос, и Риченда вздрогнула, едва расплескав шадли на скатерть.

Рокэ появился в дверях столовой — как всегда безупречный и свежий, будто и не было бессонной ночи. Ни тени усталости на лице, ни намёка на похмелье или недосып. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, рубашка белоснежная, камзол тёмно-синий, под цвет глаз. Он выглядел так, словно только что вернулся с прогулки.

— Ты сегодня ранняя пташка, — заметил он, подходя к ней и поднося её руку к губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от этого прикосновения по коже побежали знакомые мурашки.

— Где Робер? — первым делом взволнованно спросила Риченда.

Рокэ улыбнулся уголками губ — той самой ленивой, чуть насмешливой улыбкой, которая могла означать что угодно.

— Полагаю, ещё спит, — ответил Рокэ, усаживаясь за стол.

Жестом подозвал слугу, потребовал шадди и омлет к завтраку. Риченда смотрела на него и ждала. Ждала, что он начнёт рассказывать сам, поделится новостями, объяснит наконец, чем закончился их вчерашний разгово, но Рокэ молчал. Спокойно принял из рук Лусии дымящуюся чашку, отхлебнул, прикрыв глаза от удовольствия.

— Что он сказал? — не выдержала Риченда, сама не замечая, как собственные пальцы непроизвольно отстукивают дёрганный ритм по столу. Только бы они договорились. — Согласился остаться?

— Да, — опуская подробности, ответил Рокэ.

— Слава Создателю! — выдохнула Риченда, чувствуя, как гора сваливается с плеч.

Она смотрела на мужа, ожидая подробностей, но Рокэ с невозмутимым видом продолжил завтракать, сосредоточенно намазывая масло на пышную ржаную булочку. Порой из Рокэ сложно было вытянуть и двух слов, но она не стала настаивать, решив, что лучше потом поговорит с Робером.

Эпинэ появился в столовой минут через пять.

— Доброе утро, — поздоровался Робер сиплым голосом, и Риченда отметила его несколько помятый вид, как если бы он не спал всю ночь или хорошо повеселился накануне, а теперь страдал от жестокого похмелья. Но где и с кем? Не с Рокэ же.

Риченда посмотрела на как всегда безупречно выглядевшего мужа и решительно отмела свои подозрения. С чего им вообще проводить время вместе? Они не друзья, скорее, наоборот. Вчера вечером они едва терпели друг друга, обмениваясь настороженными взглядами. Не могли же они за одну ночь…

— Ро, неважно выглядишь, — беззлобно заметил Рокэ, даже не поднимая глаз от своей тарелки. Тон его был настолько будничным, что Риченда опешила.

Ро?!

Она замерла с вилкой в руке, на которой красовался наколотый кусочек омлета.

— Сегодня ты получаешь королевское помилование, — продолжил Рокэ как ни в чём не бывало.

Робер, собиравшийся сесть за стол, замер посреди столовой, словно наткнулся на невидимую стену.

— Как — сегодня?.. — переспросил он, и в голосе его послышалась такая искренняя растерянность, что Риченде стало почти смешно. — Разве оно уже подписано?

— Несколько дней назад.

— Несколько дней?.. — удивлённо переспросил Эпинэ. — Ты знал, что я не только приеду, но и соглашусь? Я так предсказуем?

Риченда переводила взгляд от одного мужчины к другому, и изумление её росло с каждой секундой. Воистину, ничто так не сближает мужчин, как совместная попойка. А она полночи не спала, опасаясь, как бы их разговор не закончился дуэлью.

— Я пойду… — Робер рассеянно провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше.

— Не присоединишься к нам? — наконец обрела голос Риченда, указывая на стол, ломящийся от яств.

Робер покосился на еду и едва заметно нахмурился.

— Благодарю, нет аппетита, — выдавил он из себя и, пробормотав что-то невнятное, похожее на извинения, поспешно ретировался из столовой, оставив Риченду наедине с мужем и тысячей вопросов, готовых сорваться с языка.

— Когда в следующий раз поедешь к Марианне, возьми Эпинэ с собой, — предложил Рокэ, возвращаясь к трапезе, будто ничего необычного не произошло.

— К Марианне? — удивилась Риченда. — Зачем?

Рокэ перестал жевать, поднял на неё взгляд, но промолчал. Но молчание это было слишком красноречиво, как и многозначительно приподнятая бровь.

— Ты шутишь? — не поверила она, вновь откладывая вилку. — Рокэ, ты серьёзно? Робер и Марианна? Они же… они совсем не подходят друг другу!

Она представила эту пару — настороженного, изломанного жизнью Робера, который за эти годы разучился доверять людям и улыбаться, и Марианну, яркую, жизнерадостную. Более разных людей она и представить не могла. Роберу нужна тихая, понимающая женщина, которая залечит его раны.

— Твоему другу нужна женщина, которая его встряхнёт и вернёт к нормальной жизни, — спокойно пояснил Рокэ, словно читая её мысли. — А баронесса именно такая. Она не даст ему жалеть себя.

— Моему другу? — переспросила Риченда, прищурившись. Она сверлила мужа укоризненным взглядом, но Рокэ, как всегда, оставался невозмутим. Его ничем нельзя было смутить или выбить из колеи. — Я так понимаю, он теперь и твой друг? Вы что, всю ночь на брудершафт пили?

Она сказала это скорее в шутку, надеясь услышать опровержение, но Рокэ лишь улыбнулся.

— Смутно помню, — признался он с лёгкостью, от которой Риченда потеряла дар речи. — Но похоже на то.

Риченда покачала головой, пытаясь осознать услышанное. Картина вырисовывалась совершенно невозможная: двое мужчин, которые должны были ненавидеть друг друга, за ночь стали друзьями.