— Прошу вас позаботиться о моих дочерях.

Риченда вскинула изумлённый взгляд на мать. И дело было даже не в том, что герцогиня Окделл уже второй раз о чём-то просила своего заклятого врага Ворона.

Риченду поразило другое. Дочерях?! Однажды в этом самом доме Мирабелла сказала, что у неё больше нет старшей дочери, и с тех пор так себя и держала с ней. Что заставило её изменить решение? Неужели известие о внуке всё же смягчило её суровое сердце?

— Разумеется, сударыня, — Рокэ, как всегда, был безукоризненно вежлив, не позволяя себе ни взглядом, ни тоном выказать своё отношение к тёще. Если таковое у него имелось, в чём Риченда сомневалась. Он знал, что Мирабелла его ненавидит, но никогда ни словом, ни жестом не демонстрировал своей позиции к этому.

А потом произошло то, от чего вытянулись лица у всех, кто наблюдал за сценой на крыльце. Вдовствующая герцогиня Окделл протянула руку Кэналлийскиму Ворону, к которой тот склонился и поцеловал.

— И ещё одно, герцог: я благодарна вам за то, что вы сделали мою дочь счастливой.

— Её счастье неотделимо от моего, — Рокэ поклонился Мирабелле и, предложив руку окончательно растерявшейся супруге, помог ей спуститься по лестнице и усадил в карету.

***

Роберто исполнилнился год, когда Рокэ решил везти его в Надор.

— Я обещал твоей матери, — сказал он, когда Риченда предложила отложить поездку еще на несколько месяцев.

Риченда спорить с мужем не стала, он всё равно сделает по-своему. Клятвы и обещания, неважно, кому они были даны, для Рокэ имели первостепенное значение.

Мирабелла встречала их в Гербовом зале, который был украшен с особой торжественностью. Да и сама герцогиня выглядела по-иному.

Матушка хоть и не изменила серым траурным тонам, но ткань её платья — бархат, отделанный по лифу и рукавам изящным кружевом, лишала образ герцогини привычной строгости и аскетизма. Волосы, уложенные в причёску, украшала серебряная сверкающая карасами заколка, вдовья вуаль мягкими невесомыми волнами спускалась по спине вниз.

Пока Риченда рассматривала преобразившуюся мать, Рокэ, держа на руках сына, подошёл к пожелавшей видеть внука тёще.

— Госпожа герцогиня, позвольте представить: Роберто Алва, маркиз Алвасете.

Мирабелла шагнула навстречу внуку:

— Можно?

Рокэ передал ей сына, который, оказавшись на руках незнакомой дамы, даже не думал капризничать. Закусив большой пальчик, он внимательно смотрел на бабушку большими синими глазами.

— Очень похож на вас, — будто с упрёком заметила Мирабелла, но потом не без гордости добавила: — Но в нём течёт и кровь Окделлов.

Риченда выдохнула: кажется, первая встреча прошла спокойно.

Тем же вечером перед сном она пошла проведать сына, но вместо няни обнаружила в детской герцогиню, укачивающую внука. Но что больше всего поразило Риченду: та пела ему колыбельную. Никогда прежде она не видела мать поющей. Риченда даже не предполагала, что она умеет так хорошо петь.

— Позволишь мне побыть с ним? — спросила герцогиня, заметив дочь. — Не знаю, когда увижу его снова.

— Да, конечно… — не смогла отказать ей Риченда.

Вновь сосредоточив всё своё внимание на внуке, Мирабелла заметила:

— Он очень красивый.

— Вы всегда говорили нам, что красота — это зло, — напомнила ей Риченда.

Мать нахмурила высокий лоб, тень улыбки, промелькнувшая на бледном лице, пропала.

— Ни одна из вас ею не обладала, — в голосе родительницы вновь появились прежние строгие нотки, на это раз с оттенком раздражения. — И всё же ты сумела произвести на свет очень красивого ребёнка. Впрочем, твоей заслуги в этом мало.

— Если это не моя заслуга, значит ли это, что вы признаёте, что Рокэ красив? — с трудом сдерживая рвущуюся с губ улыбку, задала каверзный вопрос Риченда.

— У меня есть глаза, — отвернувшись, ответила Мирабелла, чем заставила Риченду улыбнуться ещё шире.

Вернувшись к Рокэ и наткнувшись на его вопросительный взгляд, Риченда сказала:

— Она не спускает Ро с рук и колыбельные ему поёт. Можешь себе представить?

— Порой внуков любят больше детей, — ответил ей муж. — К тому же у неё четыре дочери, и она наверняка мечтала о сыне, которого у неё никогда не было.

— А ещё она сказала, что такая дурнушка, как я, родила такого красивого ребёнка, и что моей заслуги в этом нет.

Рокэ удивлённо замер на мгновение, а потом во весь голос расхохотался.

— Очень смешно! — обиженно поджав губы, возмутилась Риченда.

— Ты самая красивая женщина на свете, — поспешил заверить её Рокэ, заключая в объятия.

В ту ночь Рокэ с таким упоением доказывал ей правдивость своих слов, что сейчас Риченда подозревала, что именно ей они обязаны ещё одному чуду, о котором ей не терпелось рассказать мужу.

— У меня две замечательные новости, — негромко, боясь разбудить сына, сообщила Риченда, спеша поделиться новостями.

Час назад доставили сразу два письма: одно от Марианны, другое от Айрис.

Сестре нравилось при дворе, она стала любимой фрейлиной Её Величества Юлии. «Один Создатель ведает, о чём эти двое могут без устали болтать и смеяться», — писала Риченде патронесса Айрис — Ангелика Придд.

В письмах же самой Айрис всё чаще упоминалось имя старшего сына Ангелики — Валентина, ставшего после скоропостижной смерти отца герцогом и главой Дома Волн. По всему следовало, что сестренка Айри, кажется, влюбилась.

Выбор сестры Риченду не мог не радовать. Валентин Придд казался ей очень достойным молодым человеком. Она помнила тот вечер в загородной Тарнике, когда Валентин, заметив её слёзы, сначала предложил ей платок, а потом рассказал Рокэ, что видел Риченду в парке. Рокэ тоже был весьма высокого мнения о молодом полковнике, пророча ему блестящую военную карьеру и едва ли не должность Первого маршала в будущем.

— Пришло письмо из Эпинэ. Марианна третьего дня родила девочку. Они назвали её Риченда.

После того как Фердинанд Оллар подписал прошение о разводе Коко, Марианна и Робер обвенчались. Это было по-семейному тихое торжество.

После короткого медового месяца Робер вернулся на службу и теперь метался между Эпинэ и Олларией, потому что Марианна решила остаться в Эпинэ, предпочтя столичной жизни тишину и размеренность провинции. Все её переживания относительно того, как примет её свекровь, оказались напрасными. Жозина относилась к невестке, как к дочери. Она говорила, что Марианна вернула в их дом радость. Особенно после рождения внука Раймона. И вот теперь внучка.

— Хм… — многозначительно хмыкнул Рокэ, поведя бровью. — Герцогиня Риченда Эпинэ. Тебе нравится, как это звучит? — без тени улыбки поинтересовался он, а у самого в глазах заплясали смешинки, которые совсем не вязались с серьёзными нотками в голосе и выдавали Рокэ с головой.

Со временем их чувство юмора наконец взаимонастроилось, чему Риченда искренне радовалась. Они постоянно подшучивали друг над другом, получая удовольствие и ощущение беспрестанного флирта от этих лёгких словесных пикировок без недоверия и ревности.

— Герцогиня Риченда Алва мне нравится значительно больше, — ответила Риченда, и Рокэ улыбнулся, подхватил её руку, и его губы нежно прикоснулись к её ладони.

Риченда улыбнулась в ответ. Она любила в нём всё: ум, нрав, душу, тело. Она восхищалась мужем, с ним можно было говорить на любую тему, а уж умение видеть детали, делать правильные выводы и принимать верные решения не могло идти ни в какое сравнение ни с одним знакомым ей человеком. А ещё он был прекрасным отцом.

Риченда подозревала, что это будет именно так, но одно дело предполагать, а совсем другое — получить прямое доказательство.

Она слышала, что мужчины обычно не проявляют интереса к младенцам. Дети, в особенности сыновья, становятся им интересны, когда их уже можно чему-то учить, но Рокэ опровергал это расхожее мнение, он был внимательным и заботливым отцом.

— А знаешь… — Рокэ задумчиво посмотрел на сына. — Может быть, лет через двадцать другие Ро и Дана всё-таки будут вместе.