— Ты головой думал, когда совершал такое? — крикнул он, я усмехнулся, и разминал шею, словно готовясь к схватке.

— Хочешь возразить? — я сделал шаг в его сторону, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Да, — Гаред не отступил.

— Зачем девчонке голову морочишь? Прекратил бы всё это, — он покачал головой, и его слова били прямо в цель, задевая самые болезненные точки.

— Я сам решу, ясно? — я взглянул на него, видя, как он качает головой, будто не веря моим словам.

— Мало того, что ей судьба принесла столько бед, — продолжил Гаред, и в его голосе прозвучала настоящая злость.

— А тут ты вытворяешь. Отступись. Ты вообще думал, что она невинная была? Ей ещё замуж потом выходить, когда вы разрушите связь.

От этой мысли, от этой картины будущего, когти на моих руках невольно появились, вырываясь наружу.

— У неё нет защитника, Хьюго, ты понимаешь? — пытался он достучаться до меня, его слова были полны искренней заботы.

— Кому она потом будет нужна?Его слова заставили меня зажмуриться. Он прав.

Абсолютно прав. Но я уже сам не понимаю, что творится со мной.

Желание обладать ею, защищать её, быть рядом, смешалось с пониманием того, что я могу её разрушить, уничтожить.

И этот внутренний конфликт разрывал меня на части. В груди всё сжималось, дышать становилось всё труднее.

— Это наши дела Гаред , нравоучений не нужно, займись своими делами, не для этого я тебя взял, — с этими словами, злой и подавленный, я плюнул в сторону.

Гаред покачал головой, а мой же взор упал на пожилого старика, что задумчиво смотрел в окно.

— Лучше сходи за ней, дав ему указаний, закрыл глаза, выдыхая.

— Зачем звал меня, волк? — спросил он, его голос был спокоен, но в нём звучала глубокая мудрость.

Я усмехнулся, сжимая кулаки.

Магическая сила исходила от него, ощущаемая мной мгновенно, словно тёплый, но настойчивый поток.

— Если ты уже сам не знаешь, что делать, — я сглотнул, ощущая, как его сила, древняя и могущественная, проникает в меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Видишь меня насквозь? — я развеял руками, чувствуя, как злость растёт ещё больше, не сдерживая себя.

Старик усмехнулся, стал задумчиво накручивать свои усы.

— Какое дело ко мне, если ты сам уже всё решил? — усмехнулся он, и я понял, что он всё знает.

— Если вы уже знаете, то мне нужно избавиться от этого, — я вздернул рукав, показывая метку, выжигающую мою кожу. Он усмехнулся, ехидно смотря на меня.

Откинул рубаху на пол, показывая её полностью.

— От истинности хочешь избавиться? — спросил он, и я кивнул ему. Его вопрос начал меня раздражать.

— А надо ли тебе это сейчас? — спросил он, застав меня врасплох.

Его взгляд был пронзительным, словно он видел меня насквозь, заглядывая в самые глубины моей души.

— Понравится ли тебе, что ты уже не будешь иметь на неё право? Не сможешь чувствовать её, видеть, — его голос звучал как насмешка.

— Понравится ли тебе, что кто-то другой — мой рык раздался сам по себе,неконтролируемый мной, этого он и добивался— кто-то другой сможет добиться её, ведь она будет без метки, будет иметь шанс быть любимой, но не тобой! — он ходил вокруг меня, явно нервируя, играя на моих самых уязвимых струнах.

— Мне плевать! — грозно и жёстко сказал я.

— Она этого хочет не меньше! — глаза старика сверкнули.

— Ведьма твоя истинная, сильная ведьма — словно не слыша меня, продолжал он.

— Говоришь, что хочет она, а спрашивал ли ты у неё? — я закрыл глаза, понимая, что начинаю злиться. Сильно злиться.

— Это обоюдное решение! — я взял его за грудки.

— Будешь помогать или нет?! — прорычал я, убирая свои руки.

— Злишься на мысли свои о ней, сам понимая, что уже другой, — усмехнулся он, и в злости я взъерошил свои волосы.

— Мне плевать, Захарий! Делай, что говорю!Монетами не обижу, защиту дам, что угодно, только избавь от этого! — сказал ему, видя, как он хмурится.

— Не боишься, что потом не будешь чувствовать её? — спросил он, не отставая.

— Нет! Это мой выбор и её! Я тебе сказал, что делать! — грубо ответил я, чувствуя, как гнев просто разрывает меня.

— Это истинная твоя, разве можно так обрывать связь, которая мощнее всего на свете? Ты же сам волк, должен это понимать! — не унимался он.

— Я уже сказал тебе! В своей душе рыться не дам! Мне эта связь ни к чему, как и ей. Всем так будет только лучше! — прорычал я, чувствуя, как моё терпение подходит к концу.

Хотелось разнести всё к чертям, лишь бы избавиться от этого гнёта, от этих мыслей, от этой связи, которая терзала меня изнутри?

— Не боишься, спросил он меня, скидывая свой кафтан.

— Нет, я уже всё решил, и своего решения изменять не буду ясно, сделал шаг к нему.

Он странно посмотрел на меня, с какой-то задумчивостью, словно пытаясь разгадать мои сокровенные мысли.

— Но ночь вы всё-таки вместе провели, — он покачал головой, поглаживая свой подбородок, и в его взгляде промелькнуло что-то, что заставило меня напрячься.

Я зажмурился, сжимая кулаки, где когти уже подступили, готовые вырваться наружу. Не думал, что будет так. Слишком тяжело, слишком поздно что-то менять.

— И договор у вас уже есть, вижу это. Плохо это всё, но уже всё решено, не только вами, но и богами, — он стал расстилать покрывало на полу, и я сглотнул, следя за каждым его движением.

Воздух вокруг него наполнился странным, осязаемым напряжением.

Стоял столбом, пока не учуял малину.

Дверь скрипнула, я сглотнул, понимая, кто пришёл.

Но повернуться не решался. Только не смотреть на неё, тогда я смогу всё выдержать, только не смотреть.

Но всё пошло в бездну, я не выдержал ведь все-таки обернулся.

Сердце болезненно ёкнуло.

Мэди поджимала платок к груди, с волнением смотря на меня. Я сглотнул, ощущая, как перехватывает дыхание.

Её глаза, сама она.

Я видел, что она боится. Видел ещё что-то в её глазах, но не мог понять, что именно. Только и делал, что смотрел на неё, изучал, пытаясь уловить ускользающее значение её взгляда.

Смешная, невинная, хрупкая, беззащитная.

Эти слова крутились в голове, вызывая бурю противоречивых чувств. Закрыл глаза, часто задышав.

Всё правильно, я поступаю правильно. Ей не место рядом со мной, слишком опасно, да и тяжело будет с тем, кто не способен на какие-то чувства.

Метка заболела, сильно, тяжело, словно прожигая мою кожу. Она смотрит, словно в душу заглядывает.

Её глаза разбегались, мечась с меня на колдуна, стоявшего рядом. Она была испугана, и сильнее прижимала руки к груди, словно защищаясь от чего-то невидимого.

Я чувствовал пытливый взгляд Захария на себе, но не мог отвести глаз от неё. Нет, это не волк, не инстинкт истинности так действует. Это я сам. Я сам смотрю на неё, сам изучаю её.

Мышонок была невероятно красива. Это платье, что так облегало её стройную фигуру, словно было создано для неё, а её собранные волосы мягко обрамляли лицо, придавая ему ещё большую нежность.

Я сглотнул, ощущая, как в горле встал ком.

Никогда прежде я не видел её такой – такой хрупкой, такой нежной.

Принюхавшись, я уловил на ней свой запах, сильный, настойчивый, что безошибочно говорила: она принадлежит мне.

Взгляд мой упал на небольшое покраснение в области ключицы – след, оставленный мной в порыве страсти, глупый, но такой желанный знак моего права.

Я замер, не в силах оторвать от неё взгляд. Слишком прекрасна, слишком невинна, и эта невинность одновременно восхищала и терзала меня.

Моя аура вырывалась наружу, подавляя всё вокруг. Волки с жалобным скулением падали на пол, не в силах выдержать её натиска, но я не обращал на них внимания.

Всё моё существо было сосредоточено на ней.

Мышонок тоже ни на кого не смотрела, лишь на меня. Её щеки расцвели румянцем, а на глазах блестели слезы, отражая мой собственный внутренний шторм.

Как тут держаться, когда она такая.