Я постаралась не показывать, что его взгляд меня задел. Ведь ничего не изменить. Я знала, что он смотрит на меня, и это одновременно смущало и грело.

В его взгляде было нечто такое, что заставляло меня чувствовать себя особенной, единственной.

Но вместе с этим пришло осознание необратимости произошедшего, и тяжёлая тень печали легла на сердце.

Эта ночь была прекрасной, но она не могла длиться вечно, и скоро нам придётся столкнуться с реальностью.

Я спустила ноги на пол, укутавшись в одеяло. Была слаба не только из-за нашей ночи, но и из-за моего шаткого состояния.

Странный, давящий груз всё так же никуда не уходил, продолжал сжимать моё сердце.

Нахмурившись, я подняла платье с пола.

Чувствовала, как аура Хьюго стала совершенно невыносимой, такой же, как и ночью.

Я заметила край ковра, испорченный и весь чёрный, словно от моей собственной силы, которую я не могла контролировать.

Я сглотнула, снова усаживаясь на кровать. Но одеваться не решалась.

Вопросы, которые так и вертелись на языке, никак не хотели произноситься. И я не решалась взглянуть на него.

Что он подумает? Что я такая легкомысленная, раз отдалась ему без остатка?

— Скоро рассвет, — произнесла я вслух, просто чтобы нарушить оглушительную тишину. Сидеть так было просто невыносимо.

Послышался тихий шорох. Хьюго встал, и я, не отводя взгляда, наблюдала, как он, совершенно не стесняясь своей наготы, прошёл к окну и облокотился о подоконник.

Он был так красив, что дух захватывало. Неужели этой ночью он принадлежал мне? Любил ли он меня?

Может быть я пытаюсь накрутить себя, что это всё было по настоящему.

Отрицательно покачала головой, прикусив губу.

Я чувствовала это. Именно "любил" – другого слова я не могла подобрать, чтобы описать это нежное, всепоглощающее чувство, что нас обоих, заставило пойти на этот шаг.

Его спина, могучая и напряженная, казалась вылепленной из стали и силы.

Мой взгляд случайно упал на тонкие, багровые полосы, рассекающие кожу – следы моих ногтей. Неужели это я сделала? Я прикусила губу, отрицательно качая головой.

Я перебирала тонкую ткань платья, пальцы непроизвольно мяли его. Не могла сосредоточиться в этой давящей, тяжелой тишине.

Невысказанные слова висели в воздухе, тяжелые. Мы не говорили.

Но разве слова были нужны после всего, что произошло? Отсутствие диалога лишь усиливало мою тревогу.

Было так тяжело. Сердце сжималось от боли, каждый удар отдавался глухим эхом в груди. А еще был страх перед неизвестностью.

Зачем ему ведьма, когда он так старательно, с самого начала, пытался избавиться?

Эта мысль, как острый осколок, вонзалась в мое сердце.

Судорожно, словно пытаясь спрятаться от собственной уязвимости, я натянула платье поверх головы.

Ткань прилипала к коже, пуговицы и завязки выскальзывали из пальцев, пока я, дрожащими руками, пыталась застегнуть их, надеясь хоть как-то обрести контроль над собой.

То, что произошло ночью, как я могу забыть? Это было невозможно.

Закрыв лицо руками, я попыталась спрятаться от собственных мыслей, от этой нарастающей паники.

Почему он молчит? Почему после всего, что было между нами, он так отстранён?

Я открыла ему свою душу, отдала ему себя целиком.

Почему он ведёт себя так, будто ничего не произошло?

Неужели всё?

Неужели с этого момента мы стали чужими друг другу?

Эта мысль пронзила меня с болью. Это было так больно, так несправедливо.

Разве он не видит, что творится со мной?

Разве не чувствует, как трепещет моя душа, разрываемая между воспоминаниями о его объятиях и страхом перед неизбежным расставанием?

Вдруг Хьюго резко развернулся. Я инстинктивно прикрыла глаза, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

Его взгляд, даже сквозь сомкнутые веки, казался проникающим, будто он видел меня насквозь.

В этот момент я чувствовала себя абсолютно уязвимой.

И отголоски этой ночи, её страсть и нежность, ещё трепетали в моём сердце.

Он закурил, продолжая смотреть на меня.

Я чувствовала его злость, видела, как его аура стала ещё сильнее, чем была с нашей первой встречи. Это пугало.

Он даже не пытался хоть как-то её остановить. Она давила, подавляла, но, как ни странно, оберегала меня.

А что же чувствуют в замке? Вдруг всем всё стало понятно?

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сделал?

Его голос, низкий и обволакивающий, прозвучал в наступившей тишине, заставив меня резко поднять голову.

Я уставилась на него, пытаясь уловить суть его вопроса, но мое внимание тут же приковал его взгляд.

Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, изучая каждое мое движение, каждую тень, мелькнувшую на моем лице.

Этот взгляд, сочетающий в себе странную смесь желания и холодной отстраненности, заставил меня вздрогнуть.

В груди вдруг вспыхнул огонь, обжигающий и пьянящий.

Его взгляд проникал так глубоко, что щеки мои пылали.

Становилось жарко, невыносимо жарко, и я, пытаясь справиться с этим нахлынувшим смятением, зажмурилась.

Мне нужно было хоть что-то произнести, хоть как-то ответить, но слова застревали в горле, заглушенные бушующими внутри эмоциями.

Почему именно этот вопрос? Почему сейчас? И почему его голос, несмотря на всю ту обжигающую страсть, что я видела в его глазах, казался таким холодным?

— Ничего, — прошептала я, не зная, что сказать, куда себя деть.

— Деньги я дам и так. Людей, защиту, титул — всё будет при тебе. Но может, есть особое пожелание?

От постановления его вопроса стало совсем не по себе. Он говорит это всерьёз, после всего, что было.

Даже не думает узнать, что чувствую я.

Глупая, я не имею право что-то вообще требовать.

Но было больно видеть это спокойствие.

Вздохнула, пытаясь скрыть своё волнение и страх, пытаясь показать, что меня не задело. Но тщетно, слезы уже появились, еле сдерживаю себя, чтобы не заплакать от переполняющих меня чувств.

Он снова смотрел на меня, и его взгляд был настолько проницательным, что казалось, он читает мои мысли.

Почему он сейчас говорит об этом, когда мы только что были так близки, когда мы открыли друг другу свои души?

Я стала рассматривать его, словно пытаясь впитать каждую черточку его лица, каждую эмоцию, каждую искорку в глазах.

Я запоминала.

Отчаянно запоминала.

Потому что в глубине души, там, где прятался самый страшный страх, я знала: возможно, я больше никогда его не увижу.

Вдруг мы больше никогда не увидимся.

Сердце в груди забилось с такой силой, с такой отчаянной скоростью, будто пыталось вырваться на свободу, убежать от этой невыносимой боли. Каждый удар отдавался тупой, ноющей болью,

— Мой кулон, — тихо проговорила я, глядя на его грудь, где висел мой кулон.

Хьюго взглянул на него, отрицательно качая головой.

— Нет, мышонок, — его голос был твёрдым, но в нём слышалась нотка сожаления.

— Он останется со мной.

Я возмутилась, но тут же слабо закивала головой. У меня не было ни сил ни желания противится.

— Думай, что ты хочешь, сделаю всё, что пожелаешь.

Эти слова прозвучали как удар. Словно это была плата за ту ночь, за всё то, что было между нами.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь справиться с волной боли, которая захлестнула меня. Зачем он делает мне так больно?

Зачем так холодно себя ведёт, почему пытается казаться другим. Хотя глаза говорят совершенно другое. Они горят, я вижу гнев, вижу отчаяние.

— Ничего не нужно, — попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул, когда мои глаза встретились с его.

— Не стоит тратиться.

От его взгляда хотелось спрятаться, убежать как можно дальше, лишь бы не видеть этой решимости.

Но что-то внутри заставило меня выдержать, не отвести глаз, хотя каждая клеточка моего существа кричала о том, чтобы я бежала.