Я не расслаблялась. Мало ли, что у этого чёрта на уме.

— Дрова. Еда. Всё, что я просила. Немедленно.

— Конечно, — он хмыкнул и попятился назад к шкафу. — Чего сразу так на ножи-то?

Он сложил охапку дров, достал мешок с чем-то съестным, затем порылся в сундуке и вытащил два кристалла.

— Этот для огня, — он кинул мне первый, — этот светится в темноте. В подарок.

Я сдержанно кивнула, спрятала кристаллы в узел и подхватила дрова.

— Если что ещё понадобится — обращайся, — добавил он. — Но не бесплатно.

Я не ответила, просто забрала то, что мне причиталось, вышла и со всех ног рванула к дому.

Дом встретил темнотой и холодом.

Я захлопнула дверь, быстро сложила дрова в печь. Достала кристалл, потёрла его пальцами, как показывал мужик, и вспыхнуло пламя.

Огонь затрещал, разгоняя мрак.

Я огляделась. Свет от второго кристалла позволил мне немного рассмотреть жилище.

В углу заваливалась набок сломаная табуретка, на стенах висели кривые полки с какими-то непонятными предметами. Я нашла несколько металлических котелков, пыльных, но целых.

Осторожно открыла мешок с едой.

Там было что-то вроде сушеного мяса, несколько морщинистых корнеплодов и крупа.

«Ну, на первое время хватит».

Я растопила снег, порезала кое-как мясо и «овощи», бросила их в котелок.

Пока всё кипело, я села рядом с Лариссом. Его дыхание было ровнее, но всё ещё тяжёлым.

Я взяла его за руку, сжала.

— Мы справимся, — прошептала я. — Мы должны.

Так я и сидела рядом с Лариссом, держа его за руку, пока котелок с едой тихонько побулькивал в печи. Тепло медленно начинало распространяться по дому, но холод все еще цеплялся за нас и пробирал до костей.

Ларисс пошевелился, едва слышно застонал.

— Эй… — я наклонилась ближе. — Ты меня слышишь?

Он приоткрыл глаза. Багряные зрачки были мутными, взгляд расфокусированным.

— Где… — его голос был хриплым, слабым.

— В каком-то богом забытом месте, — буркнула я, поправляя одеяло на его груди. — Ты был без сознания.

Он поморщился, словно пытался что-то вспомнить.

— Владыка…

— Лишил тебя сил, — я постаралась говорить ровно, но в горле встал ком. — И отправил нас в это… запределье.

Ларисс закрыл глаза, его лицо исказилось от боли, но, кажется, не физической.

— Ларисс, — я тряхнула его за плечо, — не смей отключаться снова!

Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Прости…

Я моргнула.

— За что?

— За всё.

Я сжала челюсти.

— Не сейчас. Ты должен прийти в себя.

Он попытался слабо улыбнуться, но получилось криво.

— Ты... злишься?

Я выдохнула, провела пальцами по его волосам.

— Я разберусь с этим позже. Сейчас главное — еда и тепло.

Я встала, зачерпнула похлебку и принесла ему.

— Давай, попробуй.

Он медленно сел, прижав руку к груди, но мне не понравилось, как он напрягся.

Я взяла ложку, поднесла ко рту.

— Ешь.

Ларисс медленно открыл рот, позволив мне накормить его. Он не сводил с меня глаз, словно пытался понять, что я чувствую.

Я и сама не знала. Злилась ли я на него? Наверное.

Но сейчас было не до эмоций.

Когда он поел, я уложила его обратно и накрыла еще одним потрепанным покрывалом.

Потом села у огня, скрестив ноги.

Пламя гипнотизировало, но мысли не давали покоя.

— Ты ведь выживешь, да? — тихо спросила я, не оборачиваясь.

Ларисс молчал.

Я посмотрела на него через плечо.

— Если ты умрешь, то я тебя прибью, ясно?

Едва слышный смешок.

— Я постараюсь не умирать, — пробормотал он, прежде чем снова провалиться в сон.

Я вздохнула, подтянула колени к груди.

Теперь мы здесь.

Одни.

В суровом мире, о котором я ничего не знала.

Но если судьба решила бросить мне вызов, то я не собиралась сдаваться.

Я подбросила в печь еще несколько поленьев, глядя, как огонь жадно охватывает древесину, разгораясь ярче. В комнате стало теплее, но холод все еще сквозил откуда-то снизу.

***

Ларисс лежал на кровати, если эту хлипкую конструкцию вообще можно было так назвать. Он выглядел чуть лучше: хотя бы смог доесть похлебку и теперь просто молча смотрел в потолок. Я вздохнула, забралась под шкуры и осторожно придвинулась ближе.

— Вот уж не думала, что наш медовый месяц пройдет именно так, — пробормотала я, устраиваясь рядом.

Ларисс слабо фыркнул.

— И я не думал... — мне показалось, что голос демона становился всё тише и слабее.

Ларисс криво усмехнулся.

— Владыка умеет делать сюрпризы.

— Еще какие, — пробормотала я, зябко поежившись.

Я придвинулась ближе, забралась почти на него, зарылась носом в его шею. Ларисс замер, потом тяжело вздохнул и слабо сжал меня в руках, словно оберегая.

— Спи, — прошептал он.

Я не ответила, просто сильнее прижалась. Сил больше не оставалось, да и эмоций тоже. Только тепло его тела, чуть хрипловатое дыхание у моего уха, усталость и… странное, незнакомое чувство.

Будто мы больше не на чужой территории.

Будто мы теперь только вдвоем.

Я закрыла глаза.

Кровать еще раз скрипнула, но, к счастью, выдержала.

Я проснулась от холода. Не просто от прохлады, а от пронизывающего, жестокого холода, который лез под одеяла, кусал за нос, пальцы, забирался под одежду.

Первым делом я подтянула ноги к груди и инстинктивно потянулась к источнику тепла рядом. Ларисс был горячий, почти обжигающий. Меня тут же накрыло волной тревоги.

— Ларисс, — я толкнула его в плечо. Он даже не пошевелился. — Ларисс, проснись!

Я села, откинув одеяла, и вздрогнула от ледяного воздуха. В печи давно погас огонь, а сквозь щели в стенах гулял ветер. Ларисс не открывал глаз, его дыхание было сбивчивым, кожа пылала жаром.

Черт, дело плохо.

Я вскочила, натянула сапоги и поспешно собрала еще украшений и камней. Что ж, придется снова идти к этому мерзавцу.

Снаружи стало чуть лучше — метель утихла, но мороз не ослаб. Снег скрипел под ногами, пока я, сжимая меховую накидку, пробиралась по улице к нужному дому.

Я постучала в дверь. Ждала. Тишина.

Постучала сильнее.

Спустя несколько мгновений дверь наконец распахнулась, и на пороге появился заспанный мужик… в одних штанах.

Он глянул на меня, нахмурился и, на всякий случай, сделал шаг назад.

— Опять ты, — проворчал он, заметно напрягаясь.

Я закатила глаза.

— Расслабься, кастратом делать не собираюсь. Пока.

Мужик фыркнул.

— Чего тебе теперь?

— Дрова, лекарства. И если здесь есть доктор — скажи мне.

Мужик зевнул, почесал грудь и нехотя потянулся за рубахой.

— Пошли.

Я поспешила за ним, молча пробираясь следом по заснеженной улице. Мы миновали несколько домов, пока он не остановился у одного, что выглядел гораздо крепче остальных.

Постучал.

Дверь открыл еще один мужчина — старше, серьезнее, с пронзительным взглядом. Они обменялись короткими фразами, и мой проводник кивнул в мою сторону:

— У нее муж при смерти. Поможешь?

Мужик окинул меня внимательным взглядом, словно оценивая, и наконец кивнул, приглашая внутрь.

— Лечение стоит дорого, — предупредил он.

При этих словах второй мужик странно поежился, но промолчал.

Я молча шагнула вперед, подошла к столу и вывалила на него украшения и драгоценные камни. Разноцветные камешки рассыпались по деревянной поверхности, сверкая в свете единственного светящегося кристала.

Первый мужик присвистнул, почесал макушку и, кажется, даже на секунду растерялся.

— Ну, за такую плату можно и постараться, — сказал он, покачав головой. Потом отряхнул руки о рубаху и решительно добавил: — Всё будет сделано в лучшем виде.

— Наконец-то хоть кто-то рад мне помочь, — буркнула я.

— Да уж, радость сомнительная, — фыркнул, как я поняла, местный медик. — Кстати, зови меня Олаф.