— Нет, — категорично (и чересчур поспешно, как по мне) ответил Адалард. — Но я не желаю, чтобы ты оставалась с ним наедине.

— Только с ним? — уточнила я. — Или с любым из рыцарей?

— Только с ним.

— И чем же Хродрик заслужил ваше недоверие?

— Не имеет значения, — отрезал Адалард. — Тебе должно быть достаточно моего слова.

Я неопределённо пожала плечами.

Первым порывом было сказать, что я сама решаю, с кем мне общаться, и не собираюсь исполнять все его капризы.

А потом подал голос здравый смысл.

«Зачем портить с ним отношения? Тем более из-за подобной ерунды».

— Мне не нравится ваше отношение ко мне, милорд, — заметила я, вновь повернувшись к Адаларду спиной, не желая видеть его реакцию на мои слова. — Я не ваша собственность и не ваша служанка, чтобы вы отдавали мне приказы. И уж тем более я не обязана подстраивать свой круг общения под ваши желания. Однако я не хочу ссориться, да и до ваших рыцарей мне, в общем-то, нет никакого дела. Поэтому я подчинюсь вашей воле. Но не надейтесь, что я буду делать это постоянно. У меня, знаете ли, есть гордость. И я не намерена каждый раз переступать через неё в угоду вашим прихотям.

— Благодарю, — неожиданно тихо откликнулся Адалард.

В его голосе не была и намёка на торжество, которое я подспудно ожидала услышать.

А затем я вдруг ощутила, как крепкие руки бережно обняли меня за талию и аккуратно прижали спиной к чужой груди.

Пожалуй, мне стоило бы воспротивиться подобному обращению, тем более на глазах у десятка матросов. Однако я не стала этого делать.

В конце концов, какое мне дело до слухов? Пусть Адалард переживает, это его репутация будет испорчена. Я же по завершении этой миссии спокойно вернусь в своё озеро и постараюсь обо всём забыть.

Думаю, пары десятков лет мне на это точно хватит.

После ужина, разделённого на троих (Буно отсутствием аппетита не страдал и умял половину мяса из моей тарелки) Адалард снова залез в свой сундук, немного покопался в нём и выудил из его недр чистую белоснежную рубашку, которую и вручил мне.

— Эм… — я растеряно посмотрела на рубашку. — И зачем мне она?

— А ты собралась спать в платье? — насмешливо уточнил Адалард. — Я, конечно, могу ошибаться, но моя рубашка будет более подходящей альтернативой ночной сорочке.

Я смутилась. Последние дни своей прошлой жизни я провела в тюремной камере, плюс месяцы в образе богини, которой ни спать, ни есть особо не нужно… Я просто разучилась быть человеком и отвыкла от некоторых элементарных вещей.

— Спасибо, — поблагодарила я Адаларда, забирая рубашку. — Очень предусмотрительно с вашей стороны, милорд.

Скрывшись за ширмой, я сняла платье и надела рубашку. Разумеется, она была мне велика, её подол доходил мне аж до середины бёдер, а рукава полностью скрывали кисти. Но Адалард прав: лучше спать так, чем в платье.

Забравшись на свою «кровать», я уселась, оперевшись спиной на стену, предварительно подложив под поясницу подушку, и, наколдовав над собой крохотный магический огонёк, вернулась к недочитанной книге.

Некоторое время до меня из-за ширмы доносились приглушённые шорохи: Адалард ходил туда-сюда по каюте, занимаясь какими-то своими делами. Однако вскоре он погасил свечу, стоявшую на столе, и улёгся спать.

Буно, немного повозившись у меня под боком, что-то недовольно проворчал и ушёл — явно решил, что с Адалардом ему спать будет удобней.

Я, в общем-то не возражала. Пусть Адалард мучается и боится лишний раз перевернуться, чтобы острые шипы Буно ему не воткнулись в какую-нибудь нежную часть организма.

В какой-то момент усталость взяла верх, и я, отложив книгу в сторону, легла поудобней и закрыла глаза.

Последнее, что я ожидала, это оказаться в хорошо знакомой просторной спальне, с огромной двуспальной кроватью под тёмно-красным балдахином, прочно ассоциирующимся у меня с кровью и болью.

«Нет, нет, только не снова!» — в панике подумала я и ринулась в сторону двери.

Убежать я не успела. Как только я оказалась возле двери, та распахнулась, и в комнату вошёл Эрик.

— Куда это ты собралась? — недовольным голосом спросил он, едва ворочая языком.

«Он пьян».

Мысль, полная обречённости, мелькнула у меня в голове и сразу погасла.

Я попятилась.

— Почему ты не встречаешь меня, как подобает хорошей супруге? — продолжил допытываться Эрик, и с каждым словом в его голосе слышалось всё больше гневных ноток.

— Я…

Договорить я не успела. Эрик размахнулся и влепил мне пощёчину, причём настолько сильную, что я не удержалась на ногах и рухнула на пол.

Я привычно слизнули каплю крови из разбитой губы и тут же ощутила во рту знакомый металлический привкус.

— Я научу тебя хорошим манерам, — зло выплюнул Эрик и принялся развязывать шнуровку на штанах. — Ты будешь самой послушной и преданной женой во всём королевстве.

Я прекрасно знала, как будет проходить обучение. После него на следующее утро я едва смогу встать с кровати, всё нутро будет обжигать нестерпимой болью, а на руках, бёдрах и лице останутся кровоподтёки и синяки...

— Диана!

Голос Адаларда донёсся до меня словно издалека, но я уцепилась за него, как за верёвку, брошенную утопающему, и резко открыла глаза.

Не было больше Эрика и ненавистной супружеской спальни. Только тёмная каюта и тревожно поблёскивающие в этой темноте глаза Адаларда.

Жалобно всхлипнув, я резко села и уткнулась носом Адаларду в грудь, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

Тут же его руки сомкнулись вокруг меня в бережных объятиях.

— Всё хорошо, — тихо проговорил Адалард, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Это был всего лишь плохой сон.

Я покачала головой.

Проблема как раз в том, что это не просто сон. Это воспоминания, от которых, я надеялась, что избавилась навсегда.

Но они всё равно всплыли из глубин памяти.

Как это похоже на Эрика! Он продолжает отравлять мне жизнь, даже находясь в другом мире.

— Останься со мной, — неожиданно даже для самой себя попросила я.

Адалард на мгновение замер.

— Хорошо, — ответил он после непродолжительной паузы.

Я, поддавшись порыву, подняла голову и неуверенно коснулась его губ своими губами.

Адалард шумно вздохнул и лишь крепче прижал меня к себе, но на поцелуй не ответил. Когда же я отстранилась, он нежно обхватил ладонями моё лицо, стирая слёзы.

— Ложись спать, — мягко сказал он. И впервые его слова больше походили на просьбу, а не на приказ. — Я буду рядом и никому не позволю тебе навредить.

Проснувшись, первое, что я увидела: обнажённая рельефная грудь, в которую я буквально уткнулась носом.

Осторожно приподняв голову, я обнаружила и обладателя этой самой груди.

Адалард, ну кто бы сомневался. Только вот что он делает в моей постели?

Я очень чётко помнила, что, немного успокоившись после ночного кошмара, спать я ложилась одна, хоть Адалард и продолжал сидеть рядом. Так почему же он не вернулся на свою кровать, как только я снова заснула, а остался со мной?

В ногах у нас сонно завозился Буно, недовольно что-то ворча сквозь сон. А я с трудом подавила нервный смешок, так и рвущийся наружу.

«Просто какая-то семейная идиллия, — мелькнуло в голове. — Для полноты картины не хватает только ребёнка, дремлющего между мной и Адалардом».

Мысль о совместном ребёнке больно царапнула сердце.

Положа руку на сердце, стоило признаться хотя бы самой себе: Адалард мне нравился. Да, у него был очень непростой характер, а его привычка постоянно раздавать приказы, словно я его собственность, дико раздражала.

Однако при всём при этом Адалард был очень привлекательным мужчиной. И, если абстрагироваться от уязвлённой гордости, его авторитарное поведение мне даже импонировало.

Прожив всю свою сознательную жизнь под пятой мужчины (сначала отца, потом Эрика) я, очевидно, настолько привыкла к этому, что полная самостоятельность и независимость меня угнетали. Намного комфортней я чувствовала себя рядом с Адалардом, когда он раздавал указания и вынуждал меня подчиняться его воле.