А потом внезапно всё мое тело прошила острая боль, заставившая меня сдавленно застонать сквозь стиснутые зубы, согнувшись пополам.

Длилось это ощущение лишь несколько секунд, которые, впрочем, показались мне целой вечностью.

— Кэйли!

Едва боль немного отступила, я сразу позвала свою помощницу. Только вот та не явилась на зов. Впервые за всё то время, что я нахожусь в этом мире.

По спине у меня пробежал мороз. А ещё вдруг накрыло осознание: я не чувствую больше тепла магии, до этого буквально переполнявшей моё тело.

Я нервно сглотнула и, протянув руку, ухватилась за край стола. И ничего. Никаких признаков листвы и веток, как всегда бывало с любым предметом из дерева, которого я касалась.

«Я что, потеряла силы?» — вспыхнула в голове паническая мысль.

Я щёлкнула пальцами — на ладони тут же зажёгся крохотный голубоватый огонёк, который я поспешила погасить, чтобы не разбудить Адаларда.

«Что ж, магия всё же на месте», — немного успокоилась я.

Остаться совсем без сил в недружелюбном окружении, да ещё и в чужой стране, совсем не хотелось.

При мысли о чужой стране меня вдруг посетила догадка.

«А что если мои так называемые божественные силы привязаны к конкретному месту?» — предположила я.

Это было бы очень странно, но вполне объяснимо. И порождало целую кучу проблем.

«Так, не будем паниковать раньше времени, — решила я. — Подождём до утра, возможно, что-то ещё изменится».

Верилось в это, конечно, слабо, но, как говорится, надежда умирает последней.

Утром ничего не изменилось. Более того, открыв глаза и увидев солнечные лучи, пробивающиеся сквозь иллюминатор, я с ужасом осознала, что впервые за долгое время заснула. А ещё у меня урчал живот, напоминая, что я очень давно (кажется, это было в прошлой жизни?) ничего не ела.

Адалард, к счастью, ещё спал, поэтому я медленно встала и неуверенно ступила на деревянные доски пола.

С ними ничего не произошло. Что окончательно убедило меня в потере божественных сил.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями и подавляя нарастающую панику, в любой момент грозящую перерасти в полноценную истерику.

«Нельзя никому дать понять, что я лишилась сил, — решила я. — Особенно Адаларду».

С одной стороны, скрывать правду было крайне малодушно. Люди Адаларда, успевшие за эти дни воочию убедиться в моём могуществе, в критический момент будут уповать на мою помощь. А я не смогу им её предоставить.

Но с другой стороны, продемонстрировав свою слабость, не стану ли я лёгкой мишенью?

Мой взгляд метнулся к развалившемуся на узкой кровати Адаларду, а в памяти всплыла та единственная ночь, которую мы провели вместе.

Я ощутила, как щёки залил предательский румянец, а внизу живота неожиданно потяжелело — мой организм вдруг весьма остро отреагировал на воспоминания, показывая, что совсем не против повторения.

Нет смысла отрицать: Адалард великолепный любовник (во всяком случае, по сравнению с Эриком так точно). Что ясно свидетельствует о том, что женским вниманием он точно не обделён. Да и как может быть иначе? Адалард молод, красив, богат и полон сил. Любая, начиная простой крестьянкой и заканчивая знатной леди, будет счастлива разделить с ним постель.

Только вот я не любая. И у меня достаточно гордости, чтобы не быть очередной насечкой на спинке его кровати.

Буно, до этого мирно спавший под боком Адаларда, сонно завозился и открыл глаза, оглядываясь по сторонам. Затем потянулся, широко зевнул, демонстрируя крохотные, но крайне острые зубы, и перевернулся на другой бок, спиной ко мне.

— Невыносимое животное, — недовольно пробормотал Адалард хриплым голосом, скривившись от боли.

Похоже, Буно всё-таки умудрился даже сквозь одеяло задеть его одним из своих шипов.

Я поспешно заняла своё прежнее место и чинно сложила руки на коленях, старательно делая вид, что ничего не произошло и я никуда не вставала.

Адалард между тем медленно сел, энергично потёр лицо и посмотрел на меня.

— Доброе утро, — растянув губы в приветливой улыбке, проговорила я.

— Доброе, — отозвался Адалард, аккуратно сдвинул в сторону Буно (старательно делающего вид, что всё ещё спит) и поднялся на ноги.

Я не без интереса наблюдала, как Адалард поднял руки и пару раз нагнулся из стороны в сторону, делая разминку.

Под тонкой рубашкой отчётливо виднелись бугристые мышцы рук, а когда Адалард потянулся вверх, подол рубашки слегка задрался, демонстрируя твёрдые кубики пресса.

Я судорожно сглотнула и нервно облизнула враз пересохшие губы.

Картинки нашей совместной ночи снова возникли перед глазами, и мне стоило немалых трудов разогнать розовый туман в голове.

— Я схожу умоюсь, — закончив с разминкой, коротко бросил Адалард и, взяв висевшее на спинке стула полотенце, вышел из каюты.

Я шумно вздохнула и прикрыла глаза рукой, с трудом сдержав отчаянный стон, так и рвущийся из груди.

Это путешествие будет намного более тяжёлым, чем я себе изначально представляла.

После ухода Адаларда я ещё раз попыталась позвать Кэйли (просто на всякий случай). Но даже не удивилась, когда та не явилась на зов.

«Скорее всего, она тоже связана с озером Хэико, — предположила я. — Надеюсь только, она не развоплотилась совсем, а всего лишь вернулась домой».

Выяснить это у меня не было никакой возможности, поэтому оставалось только надеяться на лучшее и ждать.

Адалард вернулся в каюту спустя примерно полчаса, заставив меня буквально подавиться воздухом.

Он снял рубашку! Она бесформенной тряпкой висела у него на плече, а сам Адалард красовался передо мной своим накаченным обнажённым торсом.

«Хорошо хоть в штанах», — судорожно сглотнув, подумала я, не в силах отвести взгляд от мускулистой груди, по которой стекали крупные капли воды, падающие с влажных волос мужчины.

— Вам не холодно, милорд? — откашлявшись, вежливо поинтересовалась я, пытаясь унять бурю чувств, столь некстати поднявшуюся в груди.

— Нисколько, — заверил меня Адалард и направился к сундуку, в который накануне слуги сложили его вещи.

Судя по всему, за женщину в полном смысле этого слова он меня не принимает. Иначе как объяснить тот факт, что он спокойно переодевается в моём присутствии? Даже Эрик, будучи моим законным супругом и в принципе человеком абсолютно беспринципным и лишённым такого понятия, как скромность, предпочитал переодеваться, скрывшись за ширмой.

Потому что правила приличий никто не отменял!

А Адаларду, казалось, доставляло удовольствие нарочито медленно снимать с себя штаны, оставаясь в одних тонких кальсонах, плотно облегающих его бёдра и ягодицы и подчёркивающих каждый изгиб мускулистых ног, а затем надевать другие, из блестящей чёрной кожи неизвестного мне животного.

— Через час причалим к берегу, — сообщил мне Адалард будничным тоном.

— Мне казалось, вы говорили, что до Дианема три дня пути.

— Так и есть. Но нам нужно сделать остановку на острове Гулвань.

— Зачем?

— У меня там есть одно важное дело.

Звучало весьма таинственно. И интригующе.

— Полагаю, мне нет смысла спрашивать, что это за дело?

— Ну, почему же, — Адалард наградил меня насмешливым взглядом. — Ты можешь меня об этом спросить, если хочешь.

— Какое дело у вас на острове Гулвань? — покорно озвучила я свой вопрос, раз уж мне столь благородно позволили это сделать.

— Я должен встретиться со своей невестой.

Моё сердце болезненно сжалось после его слов.

«Кто бы сомневался, — с горечью подумала я. — У Адаларда есть невеста, но он всё равно не отказался затащить меня в свою постель. Как это по-мужски».

Как ни странно, ни обиды, ни злости я не почувствовала. Лишь лёгкую грусть и разочарование.

А ведь я, и правда, в какой-то момент поверила, что Адалард не такой, как другие мужчины. Что он честный, благородный и порядочный.