Колли так и не спустился в гостиную.

— Как Коля себя чувствует? — осторожно спросила Лада, помогая хозяйке убрать со стола коробки и отсортировать мусор. — Отнести ему что-нибудь поесть?

— Завтра ему будет лучше, дорогая. Не волнуйся. Кажется, он решил как следует выспаться, пока есть такая возможность.

После заката все гости и дети Бордеров, за исключением Колли, собрались за игрой в монополию. Если бы соседи так не любили семью шумных хоккеистов, они бы непременно вызвали полицию: такой гам разносился по окрестностям! Дом стоял на ушах от гомона торгов, в которых никто ни разу не смог договориться, битв за покупку улиц и бесконечной ругани из-за нарушения правил тем или иным участником. Неожиданно Майя тоже присоединилась к игре. Она оказалась крайне азартным игроком и большим знатоком тактики, чем сразу же покорила присутствующих! Она ловко обвела Леву вокруг пальца в момент, когда он был в шаге от победы, и обанкротила его следующим ходом. Лев так и не разобрался, какие чувства испытывает: меньше всего он любил проигрывать, но хитрые манипуляции непрошеной гостьи, ее озорной голос, внимание к правилам и безумно красивые глаза вызывали не гнев, а истинное восхищение. Приятно было наблюдать, как с Майи слетела фарфоровая маска, и она превратилась в очаровательную девчонку, которой, вероятно, была в далеком прошлом. С горящими глазами она бросала кубики и выполняла задания, проявляя редкое везение и становясь абсолютно непобедимым соперником. Самым необычным событием за вечер стало то, что она несколько раз правильно назвала имя Лады, обращаясь к ней во время игры. Тройка друзей с умилением переглядывались, удивляясь происходящему.

Наступила ночь, и все разбрелись по комнатам. Пока Лада с Ветой тщетно пытались согреть свою кровать, дверь тихонько отворилась, и в спальню заглянул Тима с ноутбуком под мышкой.

— Ну что, девчонки, как дела? — Не дожидаясь приглашения, он непринужденно уселся на кровать и начал демонстрировать подругам смешные нарезки из стендап выступлений Андрея Бордера. Надо отдать Тиму должное: кровать под ним вскипела моментально. Комната наполнилась теплом и беспрерывным хохотом. Лада почувствовала, что под ней практически не осталось поверхности матраса. Одна часть ее туловища и так долгое время находилась на весу, а теперь Тимур, в припадке безудержного смеха, вытолкнул Ладу окончательно.

Лада вышла в коридор. Было уже два часа ночи, но она не сомневалась, что Тим и Ветриана будут таращиться в монитор до утра. Самой разумной идеей казалось занять спальню Тимы, пока тот не вернется. Лада бесшумно проскользнула в его комнату и застыла на пороге, увидев при свете настольной лампы старенькую двухъярусную кровать, на нижнем этаже которой уютно и непринужденно спал Колли. Не шевелясь, секунду она раздумывала, что делать дальше, но уже в следующее мгновение мысли попросту испарились из головы. Беззвучно, как кошка, она забралась на нижний ярус и юрко подлезла под горячую руку друга. Еще через миг Лада забылась глубоким сном, не заметив, как бережно Колли завернул ее в свое одеяло.

Горизонт залился лихорадочным румянцем.

«Горизонт? — мутным взглядом Лада всматривалась в рассвет. — Не похоже: здесь нет простора, нет свежего воздуха. Где я?»

Лада попыталась пошевелиться, но тело ее не слушалось — она могла лишь созерцать окружающее пространство. Линия вдалеке, изначально напоминавшая край земли, озаренный предвосходным свечением первых лучей солнца, превратилась в неровное соединение проржавевших труб. Глаза привыкли к темноте. Налет оранжевой коррозии, подсвеченный пламенем газового факела, лишь издали напоминал безропотное восхождение светила на море. Темная глубоководная линия соединялась с мрачным небосводом.

Взору предстал бескрайний, окутанный мглой ангар. Пространство заполняли переплетенные между собой исполинские арматуры, покрытые ржавчиной и расслаивающейся медной чешуей. Грубая, но непоколебимая спайка металлических элементов гарантировала отсутствие выхода из подземелья. Строения выглядели не просто мощными — вечными.

Лада приложила все возможные усилия, чтобы посмотреть назад. Словно конструкции из цемента, ее конечности отказывались двигаться и отвечать на импульсы мозга. Впереди — замызганное стекло. За стеклом — ангар без видимых границ. Внутри него выстроен многоуровневый, противоестественно искаженный город, где коллекторные помещения, спаянные из списанных металлических контейнеров для перевозки груза и кривых проржавевших труб, напоминали постапокалиптические камеры пыток. Десятки разнообразных пристроек: то ли убежищ, то ли тюрем — были увешаны многочисленными засовами и ангарными замками. Выхода нет. Несколько окошек, заваренных толстенными решетками, зарделись болезненным, еле пробивающимся светом, словно испускаемым старым цифровым девайсом. Луч этот не мог побороть темноту пространства и растворялся в пустоте, едва освободившись из темничного иллюминатора.

На панелях справа и слева Лада заметила некое подобие «центра управления». Две станции словно были собраны из материалов, найденных на городской свалке. Старомодные кнопки разной формы светились красными и зелеными оттенками. Вытянутые рычаги, обмотанные потасканной изолентой, вибрировали и издавали тикающий звук.

Сконцентрировавшись на мышцах правой руки, Лада приложила все усилия, чтобы дотянуться до ближайшего к ней рубильника с кожаной черной ручкой.

«Получилось!»

Она схватилась за засаленную и изодранную рукоятку и потянула на себя — за бронированным стеклом в глубине необъятного цеха начались механические манипуляции, сопровождаемые треском проржавевших механизмов. Цепи поползли по желобам. Одна из помятых цистерн сорвалась с крепления. Скрежещущий звук напомнил истошный детский крик. Подвесная кабина лишилась одного кронштейна и рванула вниз. Сцепление, припаянное ко второй стороне бака, справилось с сопротивлением и удержало всю конструкцию в вертикальном положении. Послышался глухой удар какого-то мешка о медное дно, и вопль затих.

Вета все еще крепко спала, с вечера на ее лице застыла безмятежная улыбка. Судя по свету, проникавшему в помещение через льняные шторы, на часах должно быть не больше шести утра.

«Видимо, под утро Тим принес меня обратно».

Лада попыталась выбраться из кровати, параллельно привыкая к утреннему свету. Что-то сковывало ее движения. Наконец, высвободив руки, она обнаружила себя закутанной в объемное одеяло. Быстро бросив взгляд на Вету, которая за ночь полностью утащила их общее покрывало на свою сторону, Лада отметила, что пуховая обновка пришлась как нельзя кстати.

Сохраняя в памяти очертания сновидений, Лада соскочила с кровати и схватила со стола нотную тетрадь. Отыскав неисписанные чернилами листы, она сделала схематичный набросок помещения с пультом управления, а также отметила расположение контейнеров и металлических подмостков, ведущих к ним. Чертеж напоминал больную фантазию ее бывших соседей по палате.

Второй день подряд дождь молотил в окно, но ничуть не портил настроение, даже наоборот! Лада захотела освоиться и неосознанно открыла шкаф — с полки на нее «глядел» ярко-голубой лонгслив с надписью«К. Бордер» на спине. Не раздумывая, она пролезла в рукава и жадно втянула носом аромат, исходивший от ткани. Кофта пахла именно так, как Лада и представляла. Запах Коли всегда напоминал ей о чем-то уютном и родном: помимо парфюма она непременно улавливала тонкие нотки детского стирального порошка и легкий шлейф, оставленный прикосновениями раскаленного утюга. Аромат всегда вызывал у нее ощущение спокойствия, а теперь стало понятно, откуда он родом — из этого дома.

«А если бы мы учились в одной школе и познакомились там? Как здорово было бы просто быть вместе, не задумываясь ни о каких последствиях. Но обратил бы он на меня внимание? Каким подростком Коля был? Как прошел его переходный период? С какими девушками он встречался? Как много их было?» — Лада почувствовала, что мысли полетели не в том направлении, и заставила себя переключиться на содержимое книжного шкафа. Выбор пал на «Каштанку».