Тихий стук заставил Ладу напрячься, но она даже не повернула голову. Звук повторился — неуверенный, словно кто-то царапал когтями по косяку, не имея возможности произнести хоть слово. Под дверь скользнула записка, и Лада мгновенно вспомнила ту девушку с длинными темными волосами. Ее худощавый силуэт вновь всплыл перед глазами: как резко выступали ключицы, как ярко очерчивались скулы, словно вырезанные из мрамора. Но больше всего Ладу поразили глаза. Она всегда считала свои выразительными, но такой глубины и гипнотической черноты не видела никогда. В этих глазах читалась целая вселенная — пугающая, завораживающая, неизведанная.

На обратной стороне листа расположились крупные буквы, словно это было не письмо, а настоящий транспарант. Даже зрители смогли бы прочесть его без труда:«Это Леся. Я тебе верю, надо бежать! Я нашла путь к спасению. Встречаемся через 10 минут. Тебе нужна прачечная».

— Хуячечная. Ну наконец-то хоть одно разумное создание! — проговорила Лада с сарказмом. Впервые за долгое время внутри разгоралась слабая искра надежды.

Лада вошла в подсобку, где пахло влажностью. Темнота окутывала помещение, делая его чужим и недружелюбным. Она протянула руку, чтобы нащупать выключатель, но не успела: скрип двери позади заставил обернуться. В слабом свете технических огней Лада увидела силуэты.

Сардаана стояла первой, дерзко вскинув подбородок, ее глаза сверкали хищным блеском. Рядом — Леся, тихая и загадочная, теперь она напоминала бездушную ведьму, угрожавшую безмолвным проклятьем. Их улыбки были полны злорадства.

— Я же говорила, что шутки со мной плохи. — Голос Сардааны был слишком задорным.

Третьей показалась Майя. Ее лицо было напряжено, а голос звучал с прискорбной жалостью:

— Лада, это для всеобщего блага, пойми, мы в одной лодке. И ты ее вот-вот потопишь.

Лада сделала шаг назад, но пути к отступлению уже не было: Сардаана и Леся загнали ее в угол. Их красивые лица, такие идеальные в часы эфиров, вмиг превратились в гримасы. Сардаана первой распустила руки. Ее удары были быстрыми, резкими. Красота обратилась в уродство: блеск глаз стал зловещим, а губы растянулись в жестокой усмешке. Лесю, которую Лада еще недавно считала союзником, было невозможно узнать. Ее лицо исказилось так, что от прежней тихой девушки не осталось и следа. Она словно превратилась в демона, а худоба и резкие черты только подчеркивали этот образ.

Майя, сокрушенно покачала головой:

— Ты сама виновата. Здесь нужно следовать правилам.

Пачкать руки она не собиралась, но ее бездействие было хуже атаки. Лада пыталась защищаться, однако против двоих разъяренных злодеек у нее не было шансов. Силы покидали ее. Каждый удар, каждый толчок отдавался болью не только в теле, но и в душе. Это было не просто насилие — это было смертельное предательство. Лада отдала все, чтобы спасти этих девочек: свою тихую, размеренную жизнь, свободу и самую трепетную любовь. Теперь она лежала на холодном полу, свернувшись от многочисленных внутренних повреждений и захлебывалась кашлем с кровью.

Дверь в прачечную плотно закрылась — звуки неравной борьбы стали звучать глуше.

Ого! Это было горячо. Понравился наш спецвыпуск? Вы так напряженно следили за сюжетом, будто сами оказались в западне. Ну что, впечатлены, дорогой зритель? Испугались? Признавайтесь. Сердце-то екнуло за нашу славную номер «II»? Я почувствовал, как вас передернуло. Жалко девчонку, правда? Хочется помочь? А может, просто сделать ставку и забыть? Раз, и не было никакой Лады. А денежки упали на лицевой счет.

А участницы наши — ну просто хищницы! Лицемерки в белоснежных платьях. Дьяволицы, прячущие когти за аккуратным маникюром. Хотите узнать, как мы их отбирали? Проникли в их мысли. Айпи-адреса тех, у кого оказалась самая буйная фантазия, попали в руки курьерам. А далее оставалось лишь забрать посылочку.

Ну же, вот вы со всеми и познакомились! Какая ваша ставка, милый гость? Или вы просто наблюдаете? Неужели вы тот самый молчун, что прячется за экраном и боится попытать счастье? Это шоу не смотрят сложа руки. Вы уже с нами — играть надо по-крупному! Не бойтесь, никто не узнает.

Что же, вы все молчите? Как предсказуемо. Полагаете, если просто игнорировать — я исчезну? Думаете, я застрял тут, в глубине девайса, и никак до вас не доберусь? Ошибаетесь. Вы уже стали частью проекта. Мы с вами в одной комнате. Да-да, прямо сейчас. Я вижу вас, слышу, как вы дышите. Моргнули? Я это заметил. А еще уловил незримое движение губ. Нерв дернулся? Или вы усмехнулись, полагая, что мы тут просто дурачимся? Всерьез считаете, что все это — развлечение? Как же это… наивно.

Технологии шагнули так далеко, что пока вы смотрите в монитор — я сканирую ваши мысли.

О, только не пытайтесь погасить экран. Это не поможет. Я все равно останусь в вашей голове, это уже случилось.

А теперь будьте честны, ведь мы здесь только вдвоем. Вы и я. На кого вы поставите?

Подумайте.

Да не спешите, у меня есть время.

Я буду здесь.

Достаточно одной вашей мысли.

Интересный ответ. Возьму на заметку.

Что ж, у меня остался последний вопрос. Я покопался в вашей голове, и знаете, вы нам подходите. Что, если в следующем сезоне ставка будет на вас?;)

Рекламная пауза.

Галечка досмотрела выпуск до рекламной паузы, чувствуя, как внутри все переворачивается. На экране разыгрался беспощадный спектакль, поставленный бездушным режиссером. Смотреть на девушек, сломленных многими месяцами заточения, было невыносимо: их изможденные фигуры доставили на проект как товар, не подлежащий возврату.

Когда на пороге зловещего съемочного цеха появилась Лада, Галя ощутила, как внутри разорвался вулкан, извергающий потоки ярости и бессилия. Лада оказалась под прицелом кровавого объектива в разгар междоусобного конфликта. Она отчаянно сопротивлялась системе и искала выход, но девушки, пережившие невообразимые тяготы долгого заточения, выплеснули на нее весь накопленный гнев. Подавленные эмоции вырвались наружу и обрушились на невинную новенькую.

Эфир был пыткой не только для заложниц, но и для зрителей. Галя чувствовала себя частью игры. Только что они были здесь, прямо перед ней, на экране. Так близко, что можно было разглядеть мельчайшие черточки на их замученных лицах. В то же время школьницы оставались недосягаемы.

«Все одиннадцать живы, — повторяла она про себя, цепляясь за увиденное, как за единственную опору. — Но как их спасти? Как помочь?»

Пытаясь перехватить сигнал и вычислить его источник, ФСБ столкнулись с децентрализованной системой. Организаторы «Медных труб» тщательно подготовились к выходу на федеральные каналы: эфир был разбит на фрагменты и передавался по сети, где данные отправлялись напрямую от одного пользователя к другому, обходя центральные серверы.

Кроме того, запрос постоянно менял частоты: данные обновлялись на разных волнах и переключались каждые доли секунды. Анализаторы не успевали отследить маршрут: сигнал словно рассыпался на части и тут же собирался снова в другом месте. Чтобы заглушить такую трансляцию, нужно было бы отключить весь интернет. Но даже это не решило бы проблему: источник так и остался бы неизвестным. Локальные сети, через которые поступали данные, были защищены сложным шифрованием. Секретные службы привлекли к расследованию лучших хакеров и аналитиков, но и они зашли в тупик: источник трансляции оставался неуловимым.

— Марат, тебе удалось дозвониться до Ветрианы? — Голос Усовой дрожал от беспокойства.

— Нет, Галь, ее телефон давно недоступен. Но я дозвонился на сотовый Бордера.

— Правда?! Наконец-то хоть что-то хорошее! — В ее глазах мелькнула надежда.

— Не совсем. — Марат помедлил, словно не решаясь расстроить напарницу. — Мне ответили из больницы. Пару дней назад парня отправили на терапию, но он самовольно покинул учреждение. Телефон, который изъяли при поступлении, так и остался у них.