Под стрекотание ножниц Константин снова задремал, уж больно беспокойная ночь вышла, а то, что было после, и сном назвать нельзя, так что, он позволил себе расслабиться, и еще немного подремать.

— Готово, Ваше сиятельство, — тяжело вздохнув, произнес парикмахер.

Бывший детектив открыл глаза и посмотрел в зеркало. Ну что ж, на этот раз все так. И висок нормальный, и сострижено хорошо, и зачес.

— Вот теперь я доволен. Сколько с меня?

— Две серебрушки.

Константин выложил три и поднялся.

— Запомни, милейший, клиент приходит получить то, что ему нужно, а не то, что вам кажется правильным.

Мастер согнулся в почтительном поклоне.

— Да, Ваше сиятельство.

Воронцов улыбнулся и вышел из парикмахерской. Теперь в лавку готового платья.

Он уже был на пороге, когда что-то с огромной силой удалило его между лопаток и швырнуло внутрь, и только потом до него донеся звук далекого выстрела.

Пролетев по воздуху метр и проехавшись грудью, Константин откатился в сторону входа, но дверь уже закрывалась, прикрыв его от стрелка.

— Сука, — поднимаясь с пола, прошипел он сквозь зубы и наткнулся взглядом на растерянного продавца, вернее продавщицу, приятную женщину лет тридцати.

— Ваша светлость, — пролепетала она, заметив, как Константин вытащил из подмышечной кобуры «Монарха».

— Все хорошо, я не пострадал, — прокомментировал Воронцов свое состояние. — Ну, Пан, считай, я тебя должен. Беляш, найди эту падлу, — приказал он возникшему возле его ног прислужнику. — Не убивай, захвати живым.

— Да, хозяин, — последовал ответ и, проскользнув в щель, Беляш вылетел на улицу.

— Ваша светлость?

— Все в порядке, — повторил Константин. — Открыты?

Испуганная продавщица кивнула. А в голове звонким колокольчиком раздался задорный смех Юлии.

— Блин, что-то многовато у меня в голове посторонних, — подумал Константин и посмотрел в стекло двери.

Беляша на улице видно не было, люди поднимались с брусчатки, боязливо вертя головой.

Воронцов активировал «призыв тени» и стянул с себя сюртук.

— Неплохо, — глядя на небольшое пятно, которое медленно разглаживалось, прокомментировал он состояние одежды. — Не посмотрите, что у меня на спине? — попросил он женщину, задрав рубаху.

Та, испуганно кивнув, выскользнула из-за прилавка и, миновав пространство напротив двери, взглянула на его спину.

— Синяк, Ваша светлость, большой синяк. У меня мазь есть, лекарем заговоренная, пара часов, и следа не останется. Помазать?

— Не сейчас, — поведя плечами и поморщившись, ответил Воронцов, — но спасибо, сударыня. Кто ж меня так не возлюбил, что стрелка нанял?

— Гнус это, или староста, который ему покровительствует. Мы уж в Шахтарск насчет него отписывали, Горки же под их покровительством. Но там всем плевать, говорят, разбирайтесь сами. Им лишь бы мы налоги платили.

— Хозяин, прости, я не смог его отыскать, — скользнув внутрь, виновато произнес Беляш. — Он укрылся за амулетом, и я не смог его обнаружить.

— Ничего, — потрепав того по голове между ушами, заявил Воронцов. Итак, — он посмотрел на смущенную продавщицу, — я все равно собирался к вам. Начнем знакомство, меня зовут Константином, а вас?

— Аглая, Ваша светлость. Чего изволите?

— Мне нужна простая одежда для путешествий, и одежда, в которой не стыдно выйти в свет.

Вот тут женщина озадачилась.

— У нас такого нет, Ваша светлость. Только для дороги.

— Давайте посмотрим, что есть.

— Для вас все самое лучшее.

Она принялась выкладывать на прилавок штаны, рубахи. Все темное, практичное.

— Ваша светлость, берите, не сомневайтесь, все зачаровано нашим ведуном Федом, вы его видели на постоялом дворе Викула. Очень прочная и надежная, и пачкается не сразу.

Константин отложил пару прямых брюк, синие и черные, две рубахи, одну — обычную светлую, вторую — темно-серую. Потом вошел в примерочную, все же кое в чем миры были похожи, и до отдельных кабинок для переодевания тут дошли. Штаны оказались в самый раз, а вот рубахи великоваты, и Аглая принесла такие же, но меньше. Вот эти сели хорошо. По стилю они напоминали классические косоворотки, только пуговицы имелись, и спускались они вниз почти до пупа.

— Сколько с меня?

— По золотой куне за каждую вещь.

Воронцов спокойно достал кошель и отсчитал монеты.

— Упакуйте.

— Конечно, Ваше сиятельство.

И принялась укладывать все на оберточную бумагу. Константин прошелся вдоль полок. И тут его глаз зацепился за алый длинный сюртук, скорее всего, это называется камзол, вышитый серебряной нитью с черными отворотами, хотя сюртуком он был лишь отчасти, и бриджи до середины икры белого цвета, такие очень удобно заправлять в сапоги. Он снял их с вешалки и начал изучать.

— А вот и парадный костюм нашелся, — прокомментировала его Юлия, — дешевка, но сойдет для провинциального барона. К нему еще полагаются сапоги, по типу твоих, и трость.

— Манерная барышня, — подумал Воронцов и повесил костюм обратно. Но теперь он хотя бы представлял, как одевается местная аристократия.

В дверь ввалился мужик в сером мундире местной самообороны с револьвером в руке и уставился на Воронцова, вернее, на «Монарха» который тот сжимал, подпускать к себе вооруженного человека Константин не собирался.

— Кто стрелял? В кого стреляли? — с отдышкой спросил он.

Константин покачал головой Аглае, которая уже открыла рот, чтобы сдать его с потрохами, и спокойно ответил:

— Не знаю, я тут одежду выбираю. Слышу, стрельба, вытащил пистолет на всякий случай.

Дружинник посмотрел на продавщицу, которая тут же закивала, подтверждая сказанное. Затем его взгляд вернулся к Константину.

— Ваше сиятельство, не выходите пока что наружу. Сейчас площадь осмотрим.

Константин пожал плечами и принялся изучать очередную вешалку, на которой висело несколько гражданских костюмов, напоминающих тройку. Интересно, кто в этом мире подобное носит?

— Почему вы, Ваше сиятельство, не сказали, что в вас стреляли? — когда дверь за дружинником закрылась, а сапоги простучали по брусчатке, спросила Аглая.

— Потому что мне пришлось бы долго рассказывать и пересказывать, что случилось, что я понятия не имею, кто, зачем и почему. Стрелок уже сбежал. Возможно, он даже уверен, что выполнил заказ. Эти ваши увальни никого не найдут. Сомневаюсь, что они способны даже место определить, откуда стреляли. Так что, пусть побегают и успокоятся.

— А если он за вами придет?

На губах Воронцова появилась многообещающая улыбка.

— Пусть. Если придет, значит, дважды дурак. Первый раз потому, что взял на меня заказ, второй потому, что до него не дошло, что не по сеньке шапка.

Аглая кивнула и, наконец, завязала узелок на свертке.

— Ваше сиятельство, одежды для благородных в нашем поселке вы не найдете, тут в вольных землях ее просто некому носить, во всяком случае, в Горках. Но моя подруга выполняет заказы на пошив одежды любой сложности, может и парадный камзол сшить.

— Благодарю за заботу, Аглая. Только, сколько это у нее займет? Седьмицу? А то и всю неделю, а уже послезавтра я уеду, и возвращаться сюда не собираюсь.

— Вы правы, Ваше сиятельство, быстро подобное не сшить. Думаю, и недели мало будет.

— Ну, вот ты сама и ответила, — Константин взял со стола сверток с купленной одеждой и направился к выходу. — Прощай, — бросил он в пол оборота и, выпустив Беляша, вышел на улицу.

Потом посмотрел на то место, где его настигла пуля, улыбнулся и поднял сплющенный кусок свинца. Не винтовка, прикинул он на глазок. Револьвер? Сомнительно. Очень похоже на «Императора». Вот бы гильзу посмотреть. Несколько минут он наблюдал за суетящимися на другой стороне площади дружинниками, один из которых, невысокий и жилистый, забрался на козырек оружейной лавки и пытался перелезть на крышу, видимо, ища позицию стрелка. Плюнув на шоу, Воронцов развернулся и направился в сторону постоялого двора. Рок просто какой-то, не получается у него нормально за покупками ходить.