— И я надеюсь, — согласился с ним Радим. — Как с тобой связаться, если потребуется поговорить, или что-то изменится?

— Зеркала наше все, попроси меня найти, и оно выполнит твою просьбу. Но учти, предашь, и спокойным нейтральным отношениям между нами конец. Я превращу твою жизнь в кошмар, задолбаешься друзей хоронить, а у тебя их для зеркальщика многовато. Мы поняли друг друга?

— Вполне, — накидывая куртку на плечи и беря сумку, ответил Радим. — Во всяком случае, пока не поговорим.

— Вот это правильно, — поднимаясь с лавки и пожимая протянутую руку, заметил Беглый. — До завтра, буду ждать тебя в восемь. — Он коснулся зеркала, пробуждая руну пути, и, махнув рукой, шагнул сквозь стекло.

Секунда, и Радим остался в раздевалке один. Погасив свет, он вышел в коридор.

Прикурив, он с минуту стоял на крылечке, слушая, как тихонько рычит прогреваемый движок Ленд Ровера. Если у него и были какие-то мысли о том, что нужно поставить отдел в известность, то сейчас они исчезли. Во-первых, не факт, что отдельские справятся, во-вторых, даже если справятся, Белый может работать не один, а значит, за него начнут мстить. И он прав, у Радима слишком много уязвимостей. Вот только нужны ему были эти люди, и друзья, с которыми редко, но он встречался. И Влада, которая о нем никогда не вспомнит, но она будет жить нормальной жизнью. И Ольга, к которой его потянуло последнее время.

Кинув бычок в урну, Вяземский забрался в теплое нутро внедорожника. Заперев зал, махнув на прощание рукой, мимо к своей машине прошел Слава. Радим поднял глаза и бросил взгляд в зеркало заднего вида, оттуда на него смотрели уверенные холодные, слегка уставшие глаза. Как резко изменилась его жизнь всего за полгода, с того момента, как вместе с кубышкой, который принесла ему хороший доход, он поднял из земли зеркало и черный камень с багровым огнем в сердцевине. Сколько он убил людей и нелюдей за это время? Сколькому научился? Сколько ему еще предстоит узнать? Радим только сейчас осознал, что его старая жизнь осталась в прошлом, в том самом дне, когда он раскопал труп ведьмы. Его путь только начинается, он будет опасным, но очень интересным.

Радим долго кружил по двору и, наконец, нашел место, где припарковаться. Повезло, какая-то шумная компания уезжала сразу на двух машинах. Дикий загнал свой Ленд Ровер на свободное место и выбрался из теплого нутра на крепчающий морозец, который приятно пощекотал щеки. Это было так похоже на переход в междумирье, если закрыть глаза, то можно подумать, что именно это и произошло.Прикурив, Вяземский оперся на капот. Фонарь рядом не горел, поэтому чистое звездное небо было хорошо видно. Он так засмотрелся на далекие звезды, которые яркой россыпью висели над головой, что сначала не обратил внимания на маленькую машинку, въехавшую во двор. Сделав круг и не найдя ничего лучше, она припарковалась рядом с ним.

— Твою мать, — прошептал Радим себе под нос, но так, чтобы женщина, которая выбралась из синего жучка, ничего не услышала. — Добрый вечер, — решил поздороваться он, глядя ей в лицо.

— Добрый, хотя не очень, — согласилась Зотова. Она была печальна, хотя выглядела хорошо.

— А почему не очень? — кляня себя за длинный язык, спросил Вяземский, в его сердце на секунду вонзилась острая игла, вина за то, что он с ней сделал, чтобы обезопасить себя и вылечить ее манию, никуда не делась.

— У меня амнезия, — с какой-то обреченностью выдала она, — полгода выпало. Доктор говорит — эта защитная реакция, на меня напали в начале лета. Но это неважно, важно то, что я не могу вспомнить что-то очень важное. То, что было смыслом моей жизни. Ладно, пойду я, прощайте. — И, кивнув, она, глядя себе под ноги, поплелась через двор.

Радим выдохнул, после чего направился в противоположенную сторону. Сегодня определенно был вечер встреч — народ в спортзале, Беглый, с которым завтра ужинать, Влада, а теперь вот стоящее у подъезда семейство — мама, папа, которые так и остались безымянными, и маленький Ярослав. Мужчина пожал ему руку, женщина заулыбалась, только Ярик, задрав голову, смотрел на незнакомого дядю просто с интересом. Они ни слова не сказали, и Радим был им за это очень благодарен. Он кивнул, прощаясь, и пошел в подъезд. Грудь снова защемило, стало тяжело дышать. Он остановился, опершись рукой на железную дверь.

— Радим, вам плохо? — шагнув к нему, спросила мать Ярика.

— Нет, все нормально, — остановил он ее, выставив руку, — что-то сердце кольнуло. Уже прошло, просто вечер трудный выдался, много эмоций. — И тут он сделал то, чего от себя не ожидал, он достал телефон, набрал номер и, когда ему ответили, он спросил только одно, — можно, я приеду?

Несколько секунд в трубке висела тишина.

— 122, жду, — наконец, ответил абонент и повесил трубку.

Радим улыбнулся и довольно бодро пошел обратно к машине.

— Может, не стоит за руль? — бросил ему в спину отец семейства. — Давай, такси вызову?

Радим, не оборачиваясь, поднял руку и помахал ей, надеясь, что жест вышел отрицательным. Через три минуты Ленд Ровер, движок которого не успел остыть, нес его по ночному городу.

Во двор заехать не получилось, ворота были закрыты, и он пристроил своего пятнистого монстра с другой стороны дома. Вспомнилась шутка из интернета, надпись на двери подъезда — «Дорогие женщины, просьба заводить любовников из окрестных домов. А то своим негде парковаться». Вот и тут так же, он занял единственное свободное место, с трудом влез между нивой и каким-то китайцем.

Радим набрал на домофоне номер квартиры, и уже через десять секунд замок пискнул. Хороший, быстрый, дорогой лифт поднял его на последний этаж. Сейчас Радим пожалел, что не принял душ в раздевалке, чертов Беглый спутал все карты, и Влада, так не вовремя появившаяся на горизонте.

Ольга встретила его в коротком запахнутом халатике. Причем халатик был настолько коротким, что едва прикрывал ягодицы.

Несколько секунд она стояла, всматриваясь в его лицо. Радим не знал, что она там углядела, но подошла и, нежно проведя пальцами по щеке, поцеловала.

— Только в душ сходи, — попросила Ольга, — от тебя потом пахнет, а у меня нос чуткий, хотя мне твой запах нравится.

— Слушаюсь, товщ подполковник, — улыбнулся Вяземский и принялся стягивать ботинки.

Бушуева, прислонившись плечом к стенке, смотрела на него, не отрывая взгляда своих серых, почти серебристых глаз.

— Ты откуда такой?

— Из спортзала. Доехал до дома, и тут понял, что очень хочу тебя увидеть.

— Приятно, — улыбнулась Бушуева. — Ванная прямо, первая дверь направо. Есть будешь?

— Тут еще и покормят? — обрадовался Радим, и стало как-то тепло и хорошо. — Буду, конечно.

— На многое не рассчитывай, я сама в городе поела, — покачала она головой, — так что, салатик простенький, сразу скажу, без лука, поскольку целовать тебя планирую долго и страстно, и яичница с колбасой и поджаренным хлебом. Тебе сколько яиц?

— Три хватит, — определяя куртку на вешалку, ответил Вяземский, — если колбасы не пожалеешь.

— Не пожалею, — заверила его Ольга и пошла на кухню, покачивая бедрами. А Радим, проводив ее взглядом, направился в ванную.

Мыться ему никто не мешал, так что, из душа он выбрался уже минут через десять, как раз к тому моменту, как перед ним поставили большущую тарелку с глазуньей, хлебом и обжаренной вареной колбасой с кусочками полупрозрачного жирка, салатник и чашку с чаем, к которому прилагался покупной наполеон.

— Всем, чем богата, — усаживаясь напротив, подперев кулачком щеку, с нотками вины в голосе произнесла Ольга. — Я умею готовить, — тут же оправдалась она, — но последнее время лень, чаще в городе ем, обедаю в столовой управления, а ужинаю в кафе или в ресторане.

Радим же на это ничего не ответил, просто работал ножом и вилкой. Хотел попросить горчицы или майонеза, но не стал, и так вкусно. Про салат он тоже не забыл, простенький — огурчики, помидорчики, редиска, все сметанкой заправлено.