— Мне тут начальство артефакт выдало, поисковик, — доставая из подсумка небольшую коробочку и извлекая оттуда диск с амариилом в центре, сказал Шаров. — Разработка Гефеста с каким-то вольным мастером, сделан для нахождения различных магических колебаний. Руны обнаруживает, другие артефакты и миродит. Радиус — метров двадцать, не больше. Импульс, который подсветит все найденное, потом три минуты ждать, пока зарядится, камень сам энергию собирает, но, наверное, в расколотом дольше ждать потребуется.

— Давай, тести, и пошли, — распорядился Радим. — А я пока Зою на разведку.

Дойдя до центра зала, Вяземский раскидал кости, которыми завалил портал, и призвал бомбистку. Рисковать ей не хотелось, слишком много вложил, но он не успел обзавестись второй душой, которую было бы не жалко отправить в переход.

— Заходишь, оглядываешься, возвращаешься, — проинструктировал он призрачную напарницу. В принципе, основной задачей Зои было именно вернуться, очень не хотелось бы застрять на той стороне.

Та кивнула и вплыла в проход. Радим при этом ощущал связь. Да, она стала зыбкой и непрочной, но он чувствовал ее, подключившись к сознанию девушки. Функция обнаружилась случайно. Он осмотрелся ее глазами, ничего интересного, такой же кусок храма, только сохранившийся лучше. Ни пауков, ни костей, никто ее не атаковал, пыльно, грязно и очень тихо.

— Назад, — скомандовал Вяземский, и призрак девушки спокойно вернулся обратно, связь тут же укрепилась, перестав доставлять беспокойство. — Исчезни, — приказал Радим и, не обращая внимания на дежурное «да, Дикий», посмотрел на роющегося в груде костей Матвея. — Есть что интересное?

— Ничего, кроме двух клинков с приличной долей миродита.

— Оставь, с собой не потащим, заберем на обратном пути. Нам пора.

— Пора, — как-то тяжело вздохнув, произнес Ворот. — Стремно мне, Дикий. Сюда, в расколотый, шел с уверенностью, ты был и вернулся, а как там? — он мотнул головой на портал.

— Зоя вернулась, — попытался успокоить напарника Радим.

— Она — призрак, — резонно возразил Шаров, — а мы — люди.

— Тут ты прав. А знаешь что, давай, я схожу, проверю, и, если все норм, перейдем. А если нет, уходи назад, у тебя должно получиться.

— Нет уж, я лучше тут сдохну, — замотал головой Матвей, — Ольга меня грохнет. Сказала, что, если тебя потеряю, мне не жить, причем Старостин так же напутствовал. Так что мне лучше к русам уйти.

— Ну, вот и уйдешь, на лекарке женишься, детишек нарожаешь, — настраивая себя, усмехнулся Радим и, решившись, сделал шаг в портал.

Шаг. Один шаг. Тряхнуло от души. Слабость, как при сотрясении, мир поплыл, ноги ватные, но Радим каким-то чудом устоял, смог выпрямиться и унять бухающее сердце, которое получило приличный запас адреналина.

— Фух, — выдохнул он с облегчением и быстро огляделся.

Через портал он видел только кусок зала, а теперь полностью. Света, хоть и с трудом, но хватало, какой-то тускло-светящийся мох на стенах, зеленоватого сияния едва позволяло оценить масштабы помещения, зал был не маленький, колонны, обвитые зеленым плющом, какие-то морды, вырезанные на полу и стенах. Наконец, Вяземский набрался смелости и обернулся. Больше всего он боялся, что портала нет, и он не сможет вернуться. Разворот вышел резким, по-военному, через левое плечо, снова слегка качнуло. Портал был на месте и так и стоял открытым. За ним разбитая на куски огромная статуя. Наверное, в ней раньше было метров пятнадцать в высоту, а теперь остались только стройные женские ноги, обвитые то ли лианами, то ли диким виноградом, кто-то очень сильно постарался, чтобы уничтожить ее. Вся задняя часть зала засыпана не очень крупными обломками, но глазеть было некогда.

Радим обреченно вздохнул, предвидя неприятные ощущения, и шагнул на ту сторону. Снова крутануло, ноги подогнулись, но теперь его подхватил Шаров, иначе сейчас точно бы рухнул на каменный пол.

— Ты как, Дикий? — пробился сквозь вату голос напарника.

— Норм. Дай пять минут, и пойдем, крутит здорово на выходе, но жить можно. Теперь не так страшно шагать в неизвестность? — сглотнув, поинтересовался Вяземский.

— Нет, Радим, теперь это уже не неизвестность, ты же там уже был. Значит, все норм. Слушай, а что ты чувствовал? Ты ведь так решительно шагнул в портал.

— Трясло меня, — ответил Радим, присасываясь к поилке, на которой он спецом вырезал слабенькую руну льда, и теперь никакой теплой воды, только прохладная, — хоть и виду не подавал, кто-то ведь должен был шагнуть, либо ты, либо я. Ты желанием не горел, я старший, и вроде ты у меня как в подчиненных ходишь. Но приказывать тебе идти вперед и пробивать дорогу, не стал. Но ты ведь не об этом хотел спросить, — доставая сигарету и прикуривая, посмотрев на напарника, поинтересовался Вяземский. — Ты ведь про Ольгу спрашивал, думал ли я о ней, когда шагал в неизвестность?

Матвей виновато развел руками.

— Чего тебя так эта тема волнует? Ты на нее, часом, не запал? Если ты думаешь, я сгину, тебе легче станет, не заблуждайся. Пройдет много времени, прежде чем она кого-то к себе подпустит.

— Ты чего, Дикий, у меня и в мыслях не было за твоей женщиной ухаживать, и уж точно уводить ее, мы только друзья. Я хочу знать, потому что есть у меня барышня на примете, вот и интересно, как ты ходишь на смерть, поскольку мне так же придется. Чувства у меня к ней.

Произнес он это довольно искренне, а руна истины, которая помогала отличить правду от лжи, подтвердила его слова. Простенькая она была, обмануть ее можно, главное, верить в то, что говоришь, но не сейчас, когда Радим вытащил напарника на резкую откровенность.

— Я услышал тебя, — затягиваясь и выпуская в потолок дым, произнес Радим, — и отвечу, как и в прошлый раз, думал я о ней, мысленно попрощался. Сказал «прости» и шагнул, потому что другого пути у меня нет, я же ради нее шагаю, вдруг удастся что-то новое ей принести. Но сейчас чувствовал, что обойдется. — Он поднялся на ноги и, раздавив окурок каблуком, посмотрел на напарника. — Пошли, я первый, ты за мной. Готов?

— Нет, но пойду.

— Вот это правильно, — улыбнулся Вяземский. — Мы с тобой выбрали, как пел Высоцкий, трудный путь. Страшно, а нужно идти. Страх — естественное состояние человека. Обыватель что делает, когда ему страшно? Разворачивается и дает деру, и я его не осуждаю. Нас же с тобой учили другому — пересилить страх, достать кукри и прибить злобную редиску, чтобы обывателю бегать не пришлось. В этом наше с ними различие.

Радим погладил рукоять демонического кукри, который занял привычное место под левой подмышкой. Его Радим создал из трофейного меча, изменив форму, привык он орудовать непальским кинжалом, а вернуть обратно длинномер без проблем, меньше минуты уйдет, но таким он орудовал плохо, Скиф всего пару уроков дал, не работают зеркальщики длинными мечами, в основном потому, что миродита немного. В навершие рукояти вставил свой амариил с руной разрушения. С левой стороны почти на животе разместился кинжал пожирателя душ, не раз проверенный в деле. Свой старый кукри он тоже взял, тот был приторочен на систему молле рюкзака. Также он тащил привычный арбалет, который тоже нашел свое место на рюкзаке, но пока был сложен. Быстро им, конечно, не воспользоваться, собирать нужно, но шарахаться с ним в руках не хотелось. И если Радим делал ставку на короткий клинок, то Шаров тащил с собой демонический метровый меч, к которому Гефест сделал наспинные артефактные ножны, и свой старый кукри, второй клинок с рогатого Старостин не отдал.

Кстати, один из трофеев забрала Ольга, ей очень понравился кинжал в монгольском стиле, которым тогда демон пытался зарезать Радима, она решила учиться работать с ним, кукри ей не очень нравился.

Шаг в портал, слабость, головокружение, но Вяземский нашел в себе силы отступить в сторону, освобождая место для напарника. Пол вращался, тошнило. Матвей не удержался на ногах и рухнул на каменные плиты, изрезанные какими-то незнакомыми символами.