Спустились по лестнице. Альберт так и остался наверху, в своей библиотеке, застыв у стола. Вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, смыл запах пыли и магии. Солнце уже клонилось к закату — небо окрасилось в оранжевые и красные тона.

Залезли в машину. Борис завёл двигатель, машина дёрнулась и тронулась.

Некоторое время ехали молча. Матросов курил, выпуская дым в приоткрытое окно. Поглядывал на меня искоса, явно что-то обдумывая.

— Ничего не хочешь рассказать? — наконец спросил он, стряхивая пепел.

Повернул голову, посмотрел на него.

— Нет.

Матросов хмыкнул, затянулся сигаретой.

— Два разряда с разряженного ядра, — пробормотал он себе под нос. — Альберт чуть в обморок не грохнулся. Я таких реакций у него не видел никогда. А он повидал многое, поверь.

Промолчал.

— Ладно, — Борис выкинул окурок в окно. — Твоё право. Не хочешь говорить — не надо. Я и не настаиваю. У каждого свои тайны.

Мы поехали обратно в корпус.

Я, как и положено воину, использовал время с умом. Откинулся на сиденье, закрыл глаза и отключился почти мгновенно. Тело требовало отдыха после всего, что произошло за день: бой с гигантом, взрыв, поглощение силы Титана, активация чистой силы, адаптация магической структуры. Слишком много нагрузки.

Но есть хотелось просто безумно. Желудок сводило, во рту пересохло. Энергии потрачено много, нужно восполнить. Как только доберёмся до корпуса, первым делом — в столовую.

Открыл глаза, когда почувствовал, что машина замедлилась. Мы подъезжали к воротам корпуса. Знакомый периметр, забор, вышки с охраной.

Матросов притормозил. Охранник выглянул из будки, узнал машину, кивнул.

Нас пропустили. Ворота открылись с металлическим лязгом. Машина въехала на территорию корпуса.

И тут же нас окружили. Откуда ни возьмись — со всех сторон. Люди в форме, автоматы наготове, движения чёткие, отработанные. Профессионалы.

Глянул на их форму внимательнее. Служба Контроля Аномалий.

Что им здесь нужно?

— Выйти из машины! — прозвучал громкий, командный голос. — Немедленно! Руки на виду!

Матросов затормозил, заглушил двигатель. Посмотрел на меня, лицо напряжённое.

— Спокойно, — буркнул он. — Делай что говорят. Не дёргайся.

Взял со своего сиденья документы — те, что дал нам лейтенант Чешуя. Сложил, сунул во внутренний карман.

Мы вылезли из машины. К нам подошёл мужчина — лет сорока, коротко стриженный, с шрамом на щеке. Погоны майора. Лицо жёсткое, взгляд цепкий.

— Матросов? — спросил он, глядя на Бориса.

— Да, — Борис выпрямился, встал по стойке смирно.

— Почему вы покидали корпус? — майор обвёл взглядом нас обоих, задержался на мне чуть дольше.

— Расследование, майор, — ответил Матросов чётко. — По заданию лейтенанта Чешуи из СКА.

— Какое расследование?

— Вот, документы, — Борис достал бумаги из кармана, протянул майору.

Мужик взял их, развернул. Пробежался взглядом по строчкам. Прочитал один раз. Потом второй, медленнее. Кивнул.

— Нашли что-то? — задал он следующий вопрос, складывая бумаги.

— Нет, — соврал Борис без запинки. Лицо спокойное, голос уверенный.

Ложь. У нас была улика — тот обрывок бумаги. Майор смотрел на него несколько секунд. Затем повернулся к своим людям.

— Обыскать! — приказал резко.

Нас тут же взяли на мушку. Четверо бойцов направили стволы автоматов — двое на меня, двое на Матросова. Ещё двое подошли ближе для обыска.

Напрягся.

Два процента силы Титана. Второй разряд чистой силы. Хватит ли, если придётся прорываться? Быстро оценил ситуацию. Сосредоточился, прощупал магические источники вокруг.

Два мага. Нет, четыре. Один справа, двое слева, один позади машины. Ещё и стоят правильно — так, чтобы не мешать друг другу, перекрывая углы обстрела.

Если начну прорыв, то Матросов точно в расход пойдёт — он в зоне поражения, без магии, без защиты. Его просто снесут перекрёстным огнём.

Не стоит рисковать. Пока. Два бойца подошли ко мне. Один скомандовал:

— Руки в стороны. Не двигаться.

Выполнил. Расставил руки, замер.

Обыскали быстро, тщательно, профессионально. Похлопали по карманам куртки — пусто. Проверили внутренние карманы, пояс, ботинки. Ничего подозрительного.

— Чист, — доложил один из бойцов.

Матросова обыскали так же. И вот тут нашли.

Боец вытащил из внутреннего кармана Бориса обрывок бумаги и передал майору.

Мужик взял его, развернул. Посмотрел. Лицо не изменилось, но в глазах что-то мелькнуло. Убрал обрывок во внутренний карман своего кителя.

— Где лейтенант Чешуя? — спросил Матросов, глядя на майора. Голос твёрдый, но я заметил напряжение в плечах. — Что тут происходит, майор? Почему нас задержали и обыскивают? Мы действовали по его приказу, у нас документы…

— Он отстранён, — оборвал его майор. Голос холодный, равнодушный.

А потом взял наши документы — те, что давал нам Чешуя, где написано, что мы временные информаторы СКА, и порвал их. Просто так, на мелкие клочки. Бросил на землю.

Я смотрел на Матросова, пока тот краснел и сжимал трясущиеся кулаки. Жилы на шее вздулись, словно вот-вот лопнут. Челюсть ходила ходуном, мужик скрипел зубами так, что слышно было даже мне. Вот это поворот, неплохо. Только мы нашли ниточку, как тут же сразу её забрали и наше прикрытие уничтожили.

Это понимал и я, и Борис. Хуже всего, что дела на нас так и остались в СКА и что с ними будет дальше… Большой вопрос.

Прохладный вечерний ветер гулял по плацу, нёс запах пыли и машинного масла. Где-то за нашими спинами слышались приглушенные голоса охранников на вышках. Прожектора еще не включили, но сгущающиеся сумерки делали фигуры людей всё более размытыми.

— Фамилия твоя! — рявкнул Матросов, делая шаг вперёд.

Майор даже не дёрнулся. Стоял как вкопанный, руки за спиной, подбородок чуть приподнят. Классическая поза человека, который считает себя выше происходящего.

— Чемезов, — ответил он ровным, почти скучающим тоном. — Майор Чемезов. Запомни, куратор.

В последнем слове чувствовалась издёвка. Мужик явно считал Матросова кем-то вроде надсмотрщика за инвалидами, не более.

— Хотите действовать так? — выдохнул Борис, и я заметил, как напряглись его плечи. — Давайте, господа. Начнём с того, что вы покажете мне завизированное решение СКА об аннулировании действий лейтенанта Чешуи, — он начал загибать пальцы. — Потом документ, подтверждающий, что наши полномочия как информаторов исчерпаны. Продолжим подробным отчётом о том, что вы у меня изъяли, с описанием каждой улики и всего остального. С печатями, подписями, номерами дел.

Люди Чемезова переглянулись, кто-то хмыкнул. Один из солдат, молодой парень с редкой бородкой, откровенно ухмыльнулся.

— Умный? — протянул Чемезов, и в его голосе появилась сталь. — Решил поиграть в юриста, Матросов?

— Хренумный, — огрызнулся Борис и сплюнул под ноги майору. Не рядом — именно под ноги.

Воздух между ними будто сгустился. Чемезов сощурился, его челюсть сжалась. Пальцы дёрнулись к кобуре.

— Выполнять! — бросил Матросов, не отводя взгляда.

Повисла пауза. Я видел, как дрожат пальцы Бориса, но лицо оставалось каменным. Ветер свистнул, загнал пыль в глаза.

— Ты видимо что-то перепутал, куратор аномальщиков, — медленно проговорил майор, хрустнул шеей сначала влево, потом вправо. — Перепутал, кто здесь имеет власть. Кто здесь решает.

— Думаешь? — улыбнулся Борис, но улыбка эта не касалась глаз. — Посмотрим.

Он набрал полную грудь воздуха.

— Охрана⁈ — заорал Матросов во всю глотку, так что голос разнёсся по всему плацу, отразился от стен казарм, прокатился эхом.

Тут же все повернулись. Даже те, кто был на вышке. Я видел, как дёрнулись люди Чемезова. Инстинктивно вскинули автоматы выше. Лязг затворов. Металлический щелчок предохранителей.

— Закрыть ворота! План «Стена»! — ещё сильнее выдал Борис, шея его налилась кровью от напряжения. — Выполнять!