— Дикий, а ты популярен, — неожиданно соскакивая с уже привычного «вы», произнес Платов, отрывая себе очередной кусок. — Черного ходока повстречал, теперь вот Стрижига.

— Кто? — поинтересовался Радим.

— Стрижига, — повторил подпол, — один из жителей зеркального мира, предпочитает руины, подземелья, может ходить сюда через зеркало, считается демоническим созданием, здесь похищает детей до пяти лет, обожает младенцев. Но любому взрослому, вставшему на пути, покажет короткую тропку на тот свет.

— А я ему зачем? — удивился Вяземский. — Я вроде как уже как давно вышел из старшей детсадовской группы.

— А вот это хороший вопрос, — задумчиво произнес Платов. — Радим, закажи еще одну такую пиццу, реально вкусная. А то на троих мужиков то, что осталось, даже не серьезно, за вторую мы заплатим.

Вяземский кивнул и, подняв руку, подозвал официантку. Та заверила, что через десять минут все будет, и убежала на кухню. Стоило ей исчезнуть, как Платов, достав бутылку минералки из портфеля, сделал пару глотков. Потом подумав, посмотрел на Левашова.

— Старлей, давай до стойки, три больших капучино.

— Есть, Георгий Александрович, это я мигом.

— Вот что, Дикий, данная руна, — он достал листок бумаги и начертил еще один сложный символ, — не даст Стрижиге к тебе через зеркало войти. А так вообще это руна прохода, давай, вырезай ее на всех окнах и дверях. Кровью не забудь смазать. Нужно прикрыть тебя. Начертанная на двери, она не даст незваному войти в твой дом, а вот если ты ее вырежешь на запертой двери, только вот без этих двух черт, она тебе наоборот проход откроет. Как ты вообще эту ночь пережил? Давил он на тебя смачно, но не сунулся. Почему?

— А мне откуда знать? — озадачился Вяземский. — Тот, что в зеркале был, проскрипел — «чую тебя, ищу тебя, и когда найду, выпью». Я чуть не обделался. Зеркало бить не стал, но подумал, что если эта штука вылезет, мне плохо будет. Пораскинул мозгами, как прикрыться, и вот что выдумал. Притащил пищевую пленку, смазал клеем, на него соль крупную, потом дал высохнуть и приляпал пленку к стеклу.

Платов несколько секунд смотрел на него во все глаза, затем хихикнул, потом еще раз, после чего, не сдержавшись, рассмеялся в голос.

— Шеф, что вас так развеселило? — ставя на стол три больших стакана, поинтересовался Левашов. — Я с вами полгода работаю, но за это время вы лишь улыбались, ни разу не видел вас смеющимся.

— Креативность нашего рекрута, — пояснил, он, но высмеивать Радима не стал, за что Вяземский был ему очень благодарен. — Дикий, то, что ты сделал, нестандартно, и, как я сказал, креативно, но совершенно бессмысленно, эта защита не смогла бы никого остановить. Соль — это сказка, миф из древних времен, чихать на нее гости из зазеркалья хотели. Зря ты ее с собой в пакетике таскаешь, не поможет она тебе. Так что, твое счастье, что ты пережил эту ночь.

Радим кивнул и говорить, что у него есть волшебный камешек, превращающий соль в оружие, подполковнику не стал, во всяком случае, пока что. Не знает он про него, и не надо.

В этот момент официантка принесла пиццу, и мужчины начали ее рвать на куски. Съев первый, Платов продолжил:

— Есть во всей этой истории нечто странное, обычно стрижига прекрасно чуют цель, а ты цель.

— И зачем я ему? — удивился Радим. — Я еще никому не успел мозоль отдавить. Чуть больше недели, как у меня это зеркальце, и я соприкоснулся с этой мистикой.

— Но ты привлек чье-то внимание, — покачал головой Платов, — и он отправил к тебе стрижига. У меня есть только одна версия — это подарок от черного ходока. Может, он решил, что ты взялся за него всерьез. А ему сейчас ну никак нельзя убивать кого-то постороннего, только женщины, которые должны умереть с его знаком. Поэтому он тебя не добил. Но ты его разозлил, лишив жертвы.

— Логично, — поддакнул Левашов, расправляясь с третьим куском. — Про нас он еще не знает.

Вяземский решил не отставать от старлея, а то снова ни черта не достанется, и быстро прихватизировал треугольник, где было побольше маслин и лучка.

— Кстати, вы вычислили место? — спросил Радим Платова.

— Вечером, — нехотя ответил подпол, — когда ты будешь своих бывших сослуживцев поить, займемся, мы отсеяли большую часть города, так что, часам к восьми управимся, артефакту надо перезарядиться.

— Меня завтра с собой возьмете?

— Шутишь? — изогнув бровь, выражая так крайнее недоумение, спросил Платов. — Во-первых, если ты окажешься рядом, он тебя почует. Во-вторых, на кой ты там нужен со своими железками? Опять полетать захотелось? Нет, Радим. Я не возьму тебя с собой. — Он посмотрел на Левашова. — Лёша со мной пару месяцев, до этого работал с другим сотрудником, помимо полугодового обучения у него семь месяцев в поле, шесть выполненных заданий, но я все равно думаю, что он зелень, которому еще учиться и учиться.

— Осознал, — подняв руки с раскрытыми ладонями, улыбнулся Вяземский, — дурь сморозил.

— Хорошо, если понимаешь, — кивнул Платов. — Ладно, пора нам, несмотря на то, что я сказал, работы еще много. — Он кинул на стол тысячу и прихватил предпоследний треугольник пиццы и, махнув рукой, пошел к выходу. — Звони, если что, Лешин номер у тебя есть.

Левашов кивнул на прощание и пошел догонять командира.

— Удачи, — бросил Вяземский и сграбастал последний кусок, странно, сожрал прилично, а есть все равно хотелось, но последний треугольник как раз сделал его совершенно сытым. Оставалось забрать ножи, и на сегодня дела закончены.

Глава 8

— Почему у тебя зеркало занавешено? — пробился сквозь похмелье женский голос.

Радим приподнялся на локте и с трудом сфокусировал мутный взгляд на собеседнице, небольшая грудь, короткие каштановые волосы…

— Надо так, — ответил он. — Оксан, а что было-то? Я конец вечера плохо помню.

— Было здорово, — с усмешкой ответила секретарша его бывшего шефа. — Давно меня так не трахали.

— Ну и хорошо, — согласился Вяземский. — А теперь, если не сложно, приготовь кофе, там, на кухне, кофемашина капсульная, две молока по пятерке и два кофе по двойке.

Девушка кивнула, сграбастав его мятую рубашку, быстро облачившись и, сверкнув едва прикрытыми ягодицами, выпорхнула из спальни.

Радим же, сев, помассировал ломящие виски, достал из тумбочки блистер с анальгином и, сожрав таблетку, запил ее минералкой, выхлебав сразу половину литровой бутылки. Не сказать, что жить стало здорово, но гораздо легче.

Натянув джинсы, Дикий отправился умываться, полвосьмого — слишком рано для безработного, и, видимо, Оксана про это забыла. Ну, ничего, сейчас он ее отправит на работу или домой переодеваться и завалится обратно. Посмотрев в зеркало в ванной, Радим улыбнулся, в уголке, в самом низу, гравировальной машинкой он скрупуезно вырезал знак, который показал ему Платов. Тоже самое он проделал с зеркалами в коридоре и спальне. Правда, оценить результат не мог, на отвальной надрался в хламину, даже не помнил, что с Оксанкой делал. Ну да ладно, может, и хорошо, что не помнил, поскольку, как подруга, да и как женщина, она ему не слишком интересна. Ей было хорошо, а значит, все замечательно, не любил Радим разочаровывать женщин.

— Кофе готов, — крикнула из кухни секретарша бывшего шефа.

— Иду, — ответил Вяземский и, плеснув в лицо холодной воды, закончил умывание.

— Созвонимся, — выдала Ксанка и, чмокнув его в щечку, выскочила из квартиры, на улице уже ждало такси, перед работой девушка все же решила заехать домой.

Радим же вернулся за стол и залпом допил кофе, спать перехотелось. Вздохнув, он вытащил из шкафа шорты, майку и отправил все это в спортивную сумку, раз выдался свободный день, можно и в тренажерку заглянуть, правда, работает она с десяти, но смартфон в помощь. Доехав до зала, он припарковался возле еще закрытого комплекса и, выкурив сигарету, полез в социальные сети. Заглянув на литературный портал, проверив пару читаемых им авторов, скачал сразу две новые книги, и время до открытия пролетело почти мгновенно.