— Неприятные ощущения, — признался Дикий.

— Как я сказал, привыкните, — протягивая ладонь для рукопожатия, произнес подполковник ФСБ. — Ну, да ладно, давайте разбегаться. И вам домой пора, и нам отдохнуть надо, пришлось в двенадцать ночи выехать, чтобы к началу рабочего дня тут быть. Так что, не помешает душ принять да пожевать заехать куда-нибудь, посоветуйте заведение. Сегодня я настроен на японскую кухню, но сойдет и вьетнамская.

— Не подскажу, — покачал головой Радим. — Если бы вы спросили меня, где лучшие чебуреки или пицца, я бы назвал адресов шесть. Спросили бы про европейскую, вроде немецкой, тоже подсказал бы, куда пойти, но вот все азиатское мне чуждо.

— Ладно, сами разберемся, — отмахнулся Платов. — Бывайте, нас не ищите, сами позвоним.

Радим кивнул и, усевшись за руль Ленд Ровера, уже хотел двинуть в сторону дома, когда его взгляд упал на больничный корпус, стоящий за тем, в котором он сейчас был. А ведь тут он валялся, когда его привезли с сотрясением, и там же должна была квартировать в настоящий момент вышедшая из комы спасенная им Влада Зотова.

— А почему бы и нет, — произнес он и полез из машины.

— Забыли что-то? — поинтересовался старлей, так и не успевший забраться за руль дорогущего гелика.

— Нет, решил знакомую навестить, уж коли тут рядом оказался, — покачал головой Вяземский.

— Аааа, — протянул он с пониманием, — спасенную проведать. Дело хорошее, красивая женщина. Вас Агапов включил в список доступа, с чего-то он был уверен, что вы захотите с ней повидаться, и ведь не ошибся. — Левашов, подмигнул Вяземскому, запрыгнул на водительское место, лихо сдал назад, и уже через двадцать секунд Гелик исчез в потоке машин.

Радим же дошел до остановки, на которой стоял большой павильон с цветами. С минуту он изучал ассортимент и вскоре выбрал букет эустом, красивые цветы и не такие пафосные, как розы. В соседнем магазине он купил фруктов, пару йогуртов и несколько шоколадок, хороших, дорогих, еще парочку подешевле взял для подкупа медсестер.

Как ни странно, он успел в часы посещений, и воевать ни с кем не пришлось. Натянув на ноги бахилы и накинув на плечи халат, его пропустили на этаж, куда два часа назад перевели Владу.

— Проходите, — кивнул полицейский, сидящий у двери, проверив паспорт.

Радим потянул дверь и вошел в небольшую палату, рассчитанную на одного. Телевизор, койка, тумбочка и, как ни странно, небольшой холодильник, справа душ, туалет. Влада полусидела, приподняв с пульта половину кровати, и смотрела телевизор. Она медленно и очень осторожно повернула голову, посмотрев на вошедшего.

— Оооо, — протянула она, и ее губы тронула легкая улыбка, — мой спаситель решил все же меня навестить. — При этом ее голос был сиплым, видимо, сказывалась специфика ранения, все же черный ходок нанес удар в шею.

— Здравствуйте, Влада, — поприветствовал ее Дикий и, пройдя к кровати, вручил букет.

Девушка поднесла цветы к лицу и вдохнула аромат.

— Спасибо. Здесь, в больнице, так мерзко пахнет лекарствами, что ваш букет будет самым настоящим спасением. Только вот поставить его некуда, — расстроилась девушка.

Радим улыбнулся.

— Сейчас решим.

Поставив на пол пакет, он вытащил одну из специально купленных для переговоров шоколадок и направился на выход. Пять минут, и он вернулся в палату с дешевой простецкой прозрачной вазой, куда налил воды и поставил цветы.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила девушка. — А в вашем пакете есть еще одна шоколадка? А то, те, что принесли накануне мои друзья и коллеги, уже кончилось.

Радим кивнул и, подмигнув, извлек из пакета плитку молочного шоколада с фундуком.

— Там еще есть кое-какие фрукты, только все вымыть надо. Также имеется бутылка минералки, коробка с чаем, банка растворимого кофе, ну и еще одна такая же плитка. Чайник у вас в наличии.

Радим придвинул к постели стул и уселся на расстоянии вытянутой руки.

— Как самочувствие? — поинтересовался он, пытаясь разрушить возникшую неловкость и не зная, что еще спросить у почти незнакомого человека.

— Врачи говорят, заживает хорошо, — ответила девушка. — Сипение пройдет, заверили, что шрам на шее будет тонким и почти незаметным.

— Это здорово, — подбодрил ее Вяземский, — нельзя портить такую красивую шею шрамами. Только за одну мысль о таком, человека, что на вас покушался, надо на кол посадить.

Губы Влады тронула улыбка.

— Прошу только, не смешите меня, смеяться пока что нельзя, поэтому вместо чего-то веселого я вынуждена смотреть по телевизору всякие дурацкие политические шоу.

Радим повернул голову в сторону телека, там какой-то толстый мужик в приличном костюме, который выглядел так, словно только что из стиральной машины достали, рассуждал о внешней политике России с видом эксперта, не забывая при этом оскорблять своего оппонента.

— Сочувствую вам, что вы вынуждены это смотреть и слушать, — выдал он, не зная, что еще сказать. Он хотел добавить, что пытки запрещены, но это была бы уже шутка, которая могла рассмешить девушку.

Влада кивнула и неожиданно протянула к нему руку. Радим коснулся ее пальцев, и его словно током ударило.

— Спасибо, что не струсил и пошел против этого маньяка, — просипела девушка. — Ты спас мне жизнь, и я тебе очень благодарна. Я видела, как ты ворвался, и что-то швырнул в этого ублюдка, больше, правда, ничего не успела заметить, потеряла сознание.

— А больше и ничего и не было, — развеселился Радим. — Я до него добрался, только он меня в полет отправил, приложив башкой о стенку. Не понимаю, почему не добил. А потом еще один из твоих дружков — здоровяк с пучком волос на макушке, вырубил.

— Володька мог, — с улыбкой прокомментировала услышанное Влада, — он мне, как брат, любого за меня порвет, вот и тебе прилетело. Не держи на него зла.

— Не буду, — заверил ее Вяземский, так и удерживая тонкие длинные пальцы девушки в своей руке. — Могу его понять. Хотя моя челюсть требует сатисфакции, двенадцатилетний Чивас вполне устроит.

— Ну не смеши меня, — улыбаясь, попросила Влада, — больно смеяться.

— Извини, не хотел. Так что, передай Володьке, если придет проведать, что он мне пол литра Чиваса торчит.

— Радим, — она в первый раз назвала его по имени, — а я ведь тебя помню, в то утро ты стоял на балконе в доме напротив и курил. Ты там живешь?

Вяземский кивнул.

— И я, увидев тебя в ресторане, не мог вспомнить, где же мы пересекались. Только следующей ночью, выйдя на балкон, я вспомнил обнаженную красотку, и тут в голове щелкнуло.

— Где та красотка? — погрустнела Влада. — Башка растрепанная, грязная, на шее повязка, макияжа нет. По приказу следователя, что меня допрашивал, полицейский и из этой палаты зеркало зачем-то упер, и из прошлой. Может, он вампир и боится спалиться, что в зеркалах не отображается?

— Нет, — покачал головой Радим, — он обычный, нормальный мужик. А насчет зеркал… Хрен его знает. Может, не хочет, чтобы ты на себя смотрела, пока не поправишься.

Влада несколько секунд сверлила его подозрительным взглядом.

— А ведь ты в курсе происходящего, и почему он зеркала выносит, — выдала девушка.

Радим даже растерялся, не зная, что ответить, в очередной раз, поражаясь женской интуиции.

— Не знаю, о чем ты, — улыбнулся он, но судя по выражению лица собеседницы, Влада ему не поверила.

Спасение пришло в виде медсестры. Заглянув в палату, она строго посмотрела на Вяземского.

— Часы посещения закончены. Прощайтесь, и на выход.

Радим поднялся и ободряюще пожал пальцы девушки.

— Выздоравливай, — пожелал он.

— Ты придешь еще? — с надеждой спросила она.

— Да, если ты этого хочешь. — И, подмигнув, Дикий пошел к выходу.

— Хочу, — сипя, произнесла Влада ему в спину.

— Значит, приду, — не оборачиваясь, ответил Радим и покинул палату.

Глава 7