— Ты прав, нельзя этого допустить. Я бы вообще утопила этот остров, чтобы следа не осталось.

Головин деактивировал призрачный клинок и вернул черту на пояс, подхватил Ирану на руки и понес обратно в подземелье. Требовалось вернуться в корпус, из которого он пришел.

Тварей он не встретил, только три туши валялись на полу подземного зала.

— Похоже, это не проблема больше, — увидев их, заявил ИИ. — В них были кристаллы, и после того, как разрушился главный, они умерли.

А вот призраки оказались проблемой. Хотя, какая они проблема? Они просто висели на одном месте и ни на что не реагировали. Головин выпускал молнию, превращая их в лужи эктоплазмы, и шел дальше.

Через двадцать минут он уже ставил на плитку воду для приготовления саввы. Ирана, закутанная в одеяло, лежала на кровати, а из шкафа Павел извлекал одежду, которая по размеру годилась для его спутницы.

— Может, и ее стоило тоже? — спросил ИИ.

— Может, и стоило, — немного задумчиво ответил Мираж. — Но я поклялся ее защищать, и убить, после того, как я ее спас, это как-то против законов чести. Она будет молчать, да и того парня я убил потому, что он слишком долго был под воздействием, да и участвовал в разработках. Как говорил один книжный герой — он слишком много знал.

— Ну, решил, так решил. Но ты прав, дело надо закончить, выжечь это все дотла.

Головин вернул на место артефактную огненную перчатку и посмотрел на Ирану. Та, закутавшись в одеяла так, что только нос наружу торчал, тихо посапывала.

Он прошелся по комнатам, нашел неплохую дорогую куртку с меховыми оторочками, пора заканчивать.

Пылало хорошо, в корпусах исследовательского центра было, чему гореть. Павел убил на это почти пять часов, но работа была сделана на совесть. Тому, кто захочет воскресить исследования, придется постараться.

На подземном уровне второго корпуса, который был гораздо больше остальных, нашлись жители, огромное количество трупов, тысячи тел, и очень много костей. Ну, а что? Армию мутантов надо было кормить. Вот и кормили отходами.

Головин достал из кармана переговорник и, набрав комбинацию, нажал вызов. Ведь с гибелью разумного кристалла кончилась и блокада, и оказался прав.

— Слушаю, — почти немедленно раздался усталый голос.

— Здравствуй, Кренс, я выполнил работу, — произнес Павел. — Ирана жива, но больше никто не выжил, так что, присылай фарадэр, остров безопасен. Но я бы на твоем месте утопил бы его в океане.

— Это мы обсудим после твоего доклада, — отозвался младший из братьев Дорк. — Я рад, что ты выжил, друг. Жди, минут через тридцать вас заберут.

Головин достал свою трубку, что прибыла с ним из будущего, и закурил. Он нашел ее вместе со своим мундиром в углу того самого главного зала. Что ж, он потерял людей, но выполнил работу, а дальше будет видно.

Над горизонтом поднялось солнце, ветер с севера унес снежные тучи, и вот теперь светило поднималось над деревьями, чтобы хоть немного согреть этот безумный мир.

Головин шел по пыльной дороге, на его правой руке была артефактная потрепанная перчатка, в кармане запасной кристалл. За спиной сумка, на боку жезл. Все случилось так, как должно было случиться. Он не смог изменить будущее, Эксиола погибла, погибла в тот момент, который был предначертан судьбой этой планеты. Но кое-что все же изменилось. Артефа выстояла, город-государство на берегу большой реки по-прежнему живет, там резиденция братьев Дорк, в доме которых он всегда желанный гость. Ему так и не удалось установить причину гибели планеты, откуда взялись призраки, и не такие, как были на острове. Они не боятся электрических разрядов, хотя те им и не нравятся, поле удара они замедляются.

— Контакт со станицей, — неожиданно произнес ИИ. — Запрос на передачу данных.

— Давай, — разрешил Головин. — Этот мир умирает, может, у изначальных выйдет его спасти.

— Объем большой, начинаю передачу, — сообщил сосед. — Может возникнуть слабость, ты бы присел.

Головин покрутил головой, и, не найдя ничего путного, просто сошел с дороги и уселся на обочину.

— Что будешь делать дальше? — поинтересовался ИИ.

— Без понятия. От меня уже ничего не зависит, что наниматель скажет, то и буду, я ведь наемник, у меня задание, и я его не выполнил, никто на этой чертовой обреченной планете не слышал ни про какой защитный экран.

— А если прикажут вернуться?

— Вернусь, — немного подумав, равнодушно произнес Мираж. — Ираны больше нет. Дорки? Что ж, они и без меня неплохо проживут. Может, все же изначальные сочтут мою службу, длиной в тридцать пять лет, исполненной и заберут меня отсюда, и я получу свою награду? Черт, уже даже забыл, что они мне там обещали, вроде богатую жизнь на какой-то приличной планете.

Прошло семь часов, солнце уже опустилось за горизонт, Головин спокойно курил, поглядывая по сторонам.

— Передача завершена, — наконец, заявил ИИ. — И да, они сняли копию с моей матрицы, не хотят терять свидетеля событий.

— Это значит, мы летим к звездам?

— Да, Паш, пора домой. Приготовься, сейчас я отключу тебя, и ты устремишься вверх, где твою душу поймают и упекут в стакан, а дальше…

— А дальше будь, как будет, — улыбнулся Павел. — Прощай, сосед, если не свидимся.

— Прощай, наемник, пусть в твоей душе всегда играет Вагнер «Путь в Валгаллу».

Тело Павла Головина еще мгновение сидело, глядя на оранжевый закат, который висел над горизонтом, а потом завалилось на бок. Он выполнил свою работу, мир Эксиолы остался позади, впереди его ждала новая яркая жизнь в огромной вселенной.

Нет никакой вероятности, что всё сущее будет существовать вечно. Могущественные цивилизации обратились в пыль, оставив после себя с десяток древних памятников и неясные записи. Так и мы когда-нибудь канем в небытие, и мародёры, гордо зовущие себя археологами, будут бродить по разрушающимся городам, заросшим травой и деревьями. А может, и не будут, поскольку бродить по ядерной помойке даже в костюмах с наивысшей защитой нецелесообразно. Но человечество ищет новые горизонты. Отчаянные одиночки совершают прорывы, пытаясь приоткрыть дверь для миллионов. Так изобрели Интернет: делали для себя, а вышло – для всех. Так появились самолёт и электричество. И именно так один физик открыл проход в другой мир…

– Что там, Валера?

– Я не знаю, – растерянно поправляя роговые очки, ответил щуплый, невысокого роста мужчина с внешностью «ботаника». – Это – «дверь», точно, но, куда она ведёт, и что там тебя ждёт… даже не представляю.

Мужчина, стоявший напротив небольшой энергетической арки, скривился. «Пойди туда, не знаю куда». Напряжение ещё не подали. Да, затраты на этот канал были гигантские: для того чтобы «дверь» (или врата, как это называлось в официальных документах) работала один час, требуется столько же энергии, сколько на освещение Москвы в течение десяти часов.

– Мы туда забросили небольшой исследовательский дроид, видеосигнал устойчивый, но многого снять не смогли. Знаем, что атмосфера пригодна для дыхания и врата открываются в лесу. А потом дроид атаковало что-то стремительное, и сигнал был потерян.

Вилен Ульянов, которого из-за имени и фамилии все звали просто – Ильич, поморщился. Всё как обычно. Дали автомат и отправили вперед, ничего толком не объяснив. Иди и сдохни. Вилен поправил свисающий с плеча новенький, только что из смазки АЕК-973С под калибр 7,62. При первоначальной разработке оружия сделали стандартный магазин на тридцать патронов, но потом подумали и добавили ещё пару вариантов на сорок пять, и, совсем уж для извращенцев – на заказ изготавливались семидесятизарядные «банки». Вилен оказался именно таким извращенцем. Одна «банка» в автомате и четыре в специальной разгрузке. АЕК был собран по очень популярной ныне схеме сбалансированной автоматики, что давало минимальную отдачу, великолепную кучность, возможность установки оптики и подствольного гранатомёта, которые пока лежали в рюкзаке. Сейчас на оружии стоял коллиматорный прицел. В рюкзаке, помимо снаряги к автомату, были аккуратно уложены моток веревки, два литра воды, аптечка, маленькая сапёрная лопатка, три суточных рациона, мачете и охотничий нож. Вот и весь набор исследователя Нового Мира.