Всеволод вскочил и поглядел на валяющегося Конана, из его носа текла кровь, но парень был жив, хоть и в отключке, он нутром ощущал, что купола больше нет. Вместо входных дверей зиял трёхметровый пролом, полный битого кирпича. Металлические двери просто снесло.

Дальше всё завертелось почти мгновенно. Никого не дожидаясь, Бур рванул к зданию ГСБ. Он рвал жилы на пределе возможного, и полсотни метров пролетел буквально за пару секунд. Он чувствовал, как за ним несутся его ребята, а за ними штурмовая группа. Но они безнадежно отставали. Где-то с верхних этажей раздалась автоматная очередь, но сейчас Буракова это не волновало. Человек в коридоре, он не враг, просто одурманен, он вскидывает автомат, но очень медленно, словно сопротивляется этому движению, и Бур, проносясь мимо, просто бьёт его кулаком в челюсть, и парень из штурмового отряда валится на пол и остается лежать то ли в отрубе, то ли мёртвым.

Вот и вход в подвал. По лестнице, ведущей на второй этаж, бежит ещё один боец, но в него летит хлопушка, и он валится вниз, ослепленный и оглушённый. А Всеволод уже бежит вниз. Он слышит за спиной топот, но ребята безнадёжно отстают. Коридор, камеры, за опрокинутым столом охраны – единственным укрытием – скрывается одурманенный Ермолин. Он вскакивает и стреляет в Бура из мощного армейского пистолета. Все пули попадают в грудь, Всеволод даже не чувствует их, он одним ударом сбивает капитана на пол, ближайшие пять минут тот точно будет без сознания, его повяжут бегущие следом бойцы. Наконец камера. Всеволод замирает на пороге, одним взглядом выхватывая картинку произошедшего. Агата лежит на полу у дальней стены, она мертва, из расколотого черепа с каждым ударом выплёскивается кровь, перемешанная с мозгом. Обезображенная, искалеченная Инга сидит на ней и уцелевшей рукой держит гарпию за волосы, методично приподнимая голову покойницы и ударяя ей об пол. Вокруг шеи их недавней спутницы намотана цепь, которой Инга была прикована к стене. В стороне на полу спиной к двери сидит яркая блондинка, она уставилась в стену, ей нет никакого дела до происходящего тут. От неё расходятся во все стороны волны силы, такого Бураков ещё никогда не ощущал. То, чем оперировал Конан минуту назад в изнанке – детский лепет. Всеволод вскидывает автомат и даёт с трёх метров короткую очередь в затылок незнакомой Арны, но все пули рикошетом начинают носиться по бетонной камере и только чудом не задевают Ингу. «Главное, унести её отсюда», – бьётся в голове одинокая мысль. Всеволод подбегает к Инге и, ухватившись за цепь, одним рывком выдирает крепёж вместе с небольшим куском стены, после чего, подхватив на руки искалеченную девушку, дергает за цепь, обмотанную вокруг шеи мертвой Гарпии, буквально отрывая той голову, и аккуратно, стараясь не потревожить стонущую девушку, выносит её в коридор. В спину бьёт тугая волна, швырнувшая Всеволода вперёд, так, что он едва устоял на ногах. В коридоре уже полно бойцов. Камеры, из которой он только что вышел, больше не существует. Он слышал, как складываются бетонные перекрытия, а ещё он ощутил, как умерла паломница.

– Врача! – что есть силы заорал Бур.

– Здорово, Конан, – присаживаясь напротив бодибилдера, поприветствовал его Бураков.

Тот поднял на него красные от недосыпа глаза и только кивнул.

– Чего надо? – спустя минуту поинтересовался он.

– Я кажется обещал всё, что ты захочешь, если ломанёшь купол.

– Помню, но мне ничего не нужно, – отмахнулся Геннадий. – Амалия поставила нас на довольствие, выделила жилплощадь, деньги платит. Я ж теперь один из незаменимых, – усмехнулся он. – Целыми днями учусь создавать амулеты от зомбирования. Пока получается не очень, даже я со своими невеликими способностями пробиваю их, не напрягаюсь, но подвижки есть. Как там Инга? Мне бы очень пригодилась её помощь, я слишком многого не знаю, всё на сплошной интуиции.

– Она в коме, – мрачно доложил Бур, – так и не пришла в себя. Восстанавливается очень медленно. Самое плохое, что я не могу её в изнанке нащупать, вообще не чувствую её. Места себе не нахожу.

– Понимаю. Амалия мне уже весь мозг выклевала, требует, чтобы я учился лечить, чтобы помочь ей, а у меня не получается. – Он показал палец, замотанный бинтом. – Вчера порезал специально, пытаюсь затянуть рану, ни хрена не выходит.

– У Инги тоже не сразу получилось, – ободрил Ария Всеволод, – только через пару месяцев этот талант прорезался, и то, я думаю, не обошлось без божка. Кстати, я пытался его дозваться в изнанке, но полная тишина. Ты ничего не замечал там?

Конан покачал головой.

– Он со мной не связывался. Похоже, я ему не интересен. Но я нашёл ещё одну Арну – девочка лет двенадцати со слабеньким талантом исчезновения, может укрыть себя как в реальности, так и в изнанке, минут на десять. Это её и спасло во время нападения мутантов, те её семью вырезали на ферме, что в сорока километрах отсюда.

– Слышал. Мои ребята вместе с патрулём в погоню ходили, троих тварей завалили, ещё двое ушли. Они умнеют и становятся сильнее. А ещё регенерируют. Бойцы Жукова притащили вчера труп на исследования, вернее, часть трупа, а он возьми и восстановись за ночь. Лаборанта задрал. Теперь исследования проходят под охраной трёх бойцов, после чего останки уничтожают.

– Знаю, осматривал его, – заливая в себя остатки остывшего кофе, буркнул Гена, – у него полбашки снесено, а он возьми, и восстановись. Амалия думала, что это поможет мне научиться регенерации. Кстати, Бур, я тут кое-что заметил в изнанке. Помнишь, Инга накануне вашего отъезда бойца вылечила?

– Хрен забуду, едва концы не отдала. Он теперь вокруг больницы ошивается, все пытается внутрь прокрасться к ней поближе. Я не пускаю.

– Ты на него в изнанке смотрел?

Бур покачал головой.

– Я редко туда выхожу.

– Ну и зря. Изнанка мира – как устройство двигателя, там видны все процессы. Так вот, паренёк непрестанно молится Инге, и когда он к ней ближе, процессы заживления идут быстрее. Сколько прошло с инцидента? Неделя?

– Девять дней, – поправил Всеволод.

– Так вот я заметил, что когда паренёк подкрадывается на минимальную дистанцию, показатели восстановления слегка ускоряются. Было бы их человек пять, тогда, может, и «амазонка» бы твоя быстрее в себя пришла.

– Не замечал, – озадачился Бураков.

– А чего ты в последнее время замечаешь? – усмехнулся Гена. – Ходишь, как тень, рычишь на всех. От тебя твои же люди шарахаются, не говоря уже о посторонних.

Всеволод на замечание только рукой махнул. Всё, что его занимало последние девять дней, сводилось к Инге. Он самоустранился от управления отрядом, ребята сейчас временно ушли к Жукову, халтурят в свободном поиске, мутантов отстреливают, коих стало гораздо больше. Похоже, им в Старой Москве становится тесно. Амалия пыталась втолковать Буру, что за последние дни получила множество сигналов о нападениях, причём большинство пострадавших поселений о мутантах даже не слышало. Один городок, около сотни жителей, вообще перестал выходить на связь. Соседи смотались туда, и ничего: ни крови, ни трупов, ни выживших, такое ощущение, что люди встали и ушли. И Всеволод прекрасно знал, куда они ушли, оставив вещи, провизию и оружие.

– Бур, ты меня слышишь?

– А? Что? Прости. Что ты сказал?

– Я говорю, что если бы этот парень был не один, возможно, Инга быстрее бы встала на ноги.

Всеволод задумался. Рациональное зерно в словах Гены присутствовало. У Инги хватает должников, она многим помогла, и если бы была возможность организовать переброску сюда хотя бы десятка из них, то, скорее всего, дело пошло бы на лад.

– Я подумаю, может, получится что-то сделать.

– Понимаешь, изнанка не знает границ, не думай, как притащить сюда десять человек, думай, как заставить их молиться за здравие Инги.

– Ладно, Гена, спасибо, – поднимаясь из-за стола, поблагодарил Бур. – Пойду я обратно в больницу. Надо паренька этого найти, не помню, как его зовут, пусть посидит с Ингой пару часов, а я понаблюдаю.