Радим поднялся и, пожав Гладких руку, которую он протянул сам, все же кивнув майору, вышел из кабинета.

Вяземский покурил у входа в управление, перекинулся парой слов с несколькими знакомыми по прошлой пьянке сотрудниками, и стал прикидывать дальнейший план. Нужно готовить поход в расколотый мир, сегодня среда, там время идет один к трем, значит, если выйти завтра, то дней шесть там можно провести, чтобы в субботу вернуться к Ольге. Но тут он вспомнил о горе железного лома в своем подвале и понял, что до понедельника ни о каком расколотом мире можно и не мечтать. И оказался прав, сначала позвонил Старостин и продиктовал номера телефонов людей, которые заинтересовались его трофеями, итого одиннадцать человек, а вечером к нему заглянул Жданов и выдал четыре наводки на кланы местных в зазеркалье, и двух вольных артефакторов, которые обретались в Москве.

Радим вздохнул и, забив номера в телефонную книгу, принялся за переписку, причем пришлось пользоваться переводчиком, так как половина из них русского не знала вообще, и разговор шел на английском.

Договорились, что завтра они явятся посмотреть товар, правда, в дом Радим их приглашать не собирался, но с местом все решилось без проблем. Соседние дома, принадлежащие переселившемуся в СИЗО Горину, были опечатаны, зеркала там имелись, так что утром он перетащит туда сумки с трофеями, и там же проведет смотрины. С улицы никто ничего не увидит. А в пятницу пойдет в зеркальный мир налаживать контакты с местными и вольными артефакторами. Выходные проведет в Москве с Ольгой. Хотя, к черту Москву, Радим порыскал по сайтам отелей и снял на два дня уединенное бунгало в небольшом отельчике на берегу индийского океана. Он отдохнул душой на копе, но последующие события обнулили это, требовалось снова набраться положительных эмоций, поэтому Вяземский позвонил Ольге, сообщив о планах. Его действия были приняты благосклонно, так что вечером в пятницу они отправлялись на теплый океан.

— Хорошо быть ходоком, — с усмешкой заметил Радим, и принялся за разбор трофеев.

Дольше всего возился со всякими амулетами и артефактами, двойники разграбили поселок клана, ведьма забрала себе только меч Стрефа, остальное поделили согласно вкладу между тремя анклавами красноглазых. Несколько хороших артефактов он оставил себе, они действительно того стоили, как и набор зелий, которые были подписаны. Среди них нашлось почти полтора десятка на восполнения резерва. Учитывая особенность расколотого мира, эти флаконы становились для него просто бесценными.

Да, суматошный день выдался. Кто только у него в гостях не побывал — украинцы, прибалты, казахи, но это, можно сказать, почти соотечественники. Ближе к вечеру явилась пара мексиканцев, а так, в основном, европейцы — поляки, немцы, французы, испанцы. Под конец даже гость из Африки, который очень неплохо говорил по-русски. Расторговался замечательно, платили в долларах, сто грамм миродита стоили в вечно зеленых бумажках четыре двести, а брали мужики килограммами. Видимо, у них с финансированием было куда лучше, чем у отдела Старостина. Так что к концу дня у Радима набралось почти триста тысяч, и, если мерить деревянными, это двадцать один миллион. Кстати, примерно на сто тысяч они еще артефактов отложили, заявив, что на днях свяжутся, скажут, когда заберут.

Радим же, закинув деньги в сейф, заказал себе пиццу и провел вечер у камина, глядя на огонь.

С кланами и вольными артефакторами он провозился до вечера пятницы. Ничего сложного, они забрали всю руду и весь лом, платили золотом, не скупясь, так что два пустующих в подвале сейфа превратили не самый богатый домик на окраине элитного поселка в филиал госхрана. Сейчас у него в сейфах только золота скопилось почти на сто одиннадцать миллионов. Правда, там была доля за базу ордена Слияния, но это неважно. Хотя, учитывая, сколько у него осталось миродита в слитках, то еще запросто мог миллионов пятьсот поднять, а может, и больше, не взвешивал. Но переводить чистейший артефактный металл в деньги или в рыжье, было верхом глупости.

Когда он вернулся, Ольга уже стояла у зеркала с небольшим чемоданом. Вяземский на это улыбнулся, у него была собрана маленькая сумка, с которой он ходил в спортзал. Одежда на выход, пара плавок, ботинки.

— Готова, Уна? — поинтересовался он, притянув к себе Ольгу и целуя в губы.

— Да, — после долгого поцелуя произнесла Бушуева, — пошли быстрее, хочу успеть окунуться в океан. А потом ужинать.

Радим кивнул и открыл проход в маленький магазинчик на окраине города, который работал, но владелец торчал в квартире прямо над ним.

— Хорошо быть ходоком, — с легкой завистью заметила Ольга.

Радим ничего не ответил, но его заинтересовал вопрос, можно ли наделить обычного зеркальщика его способностями? И почему-то ему казалось, что это реально.

— Ни хрена себе, — вывалившись из зеркала и оказавшись под проливным дождем, да таким сильным, что дальше вытянутой руки не видно, выдал Радим.

— Это рекорд, я промок за четыре секунды, — выдал мрачный Шаров.

Вяземский завертел башкой. Да уж, хуже точки выхода представить было сложно. Они оказались в разрушенном многоквартирном доме, крыши у него не имелось, зеркало, из которого они пришли, висело на обломке стены, кусок пола, на котором они стояли, был всего два на полтора. Радим осторожно подошел к краю и глянул вниз. Ну, что сказать? Третий этаж. Все под ними усеяно обломками, до которых примерно метров семь. В принципе, он без проблем слевитирует, но вот Шаров…

— Доставай веревку и вниз, я тебя держу, поскольку это единственный шанс закрепить ее.

— А ты? — поинтересовался старлей.

— Слевитирую, пояс поднимает меня на двадцать метров примерно на пять-шесть минут, зависит от веса, — пояснил Вяземский.

— А чего мучиться с веревкой? — удивился Ворот. — У меня тоже есть амулет с левитацией, не такой крутой, как твой, но на десять метров на три минуты меня поднимет, спуститься — дело десяти секунд, а тут семь максимум.

— Тогда погнали. Ты первый, я за тобой. Ищем убежище, пережидаем ливень или уходим на другой остров, где посуше.

Шаров кивнул и, вытащив из одного из подсумков артефакт, сжал в кулаке. Его силуэт окутался бледным сиянием, он сделал шаг вперед и медленно поплыл вниз, даже десяти секунд не понадобилось — три, и он на завале.

Радим последовал за напарником и уже через пару секунд стоял рядом. Наружу выбрались через окно, спрыгнув с трехметровой высоты.

— Не было печали, теперь зеркало искать, чтобы домой вернуться, — прокомментировал Ворот.

— Не получится, — покачал головой Вяземский. — Я, когда тут застрял, попробовал ради интереса уйти через другое, чтобы не тащиться к своему, так вот, проход не открылся. Придется сюда возвращаться. Но не проблема, как спустились, так и обратно залетим.

— А теперь пошли искать убежище, и будь осторожен, можно нарваться, видимость отвратная.

Дождь не сказать, что был холодный, но форма промокла до нитки и липла к телу, капли стекали по лицу и скатывались за шиворот, в ботинках еще не хлюпало, но скоро все изменится.

Тень, сильная тень вынеслась на них буквально через десяток шагов.

Радим отшатнулся, отмахнулся кукри, но ноги разъехались на размокшей земле, и он плюхнулся задницей в коричневую жижу. Тварь, распластавшаяся в прыжке, пролетела мимо, но успела стегнуть Вяземского по лицу длинным хвостом. Удар был как от профессионального боксера, поплыли круги перед глазами, он опрокинулся на спину, и лечь целиком в лужу помешал рюкзак у него за спиной.

Реакция Шарова оказалась куда как лучше. Он шел чуть в стороне и просто рубанул пролетающую тварь в бок, при этом умудрился увернуться от хвоста, который просвистел в нескольких сантиметрах от лица.

Тварь обратно не вернулась. Ворот с полминуты стоял и в итоге, пройдя семь шагов, нашел свежее пятно, оставшееся от тени.

— Готов, — вернувшись, доложил он. — Ты как?