– Паскуднейшая тварь, и лично мне она без надобности, – пояснила девушка, – но в том мире из её крови делают сильнейший галлюциноген. Телевизоры там есть, но сами мы, кроме кратких новостей, ничего не делаем. А за тридцать лет люди пересмотрели по сорок раз всё, что было вывезено из этого мира. Театров тоже нет, да и музыкантов среди военных и учёных не нашлось. Людям скучно, вот они и начали принимать этот галлюциноген. Вреда от него для организма никакого, разве что работать под этой штукой нельзя, да и не сможешь. А так – выпил порцию, и час глюков тебе обеспечен. Причём глюков очень красивых и естественных, как будто в игру попал или в виртуальную реальность. Всё ограничено лишь твоей собственной фантазией. Специальные салоны есть, кресла, в которых сидят люди с застывшими на лицах улыбками дебилов. Понимаешь, там – безопасный и скучный мир. Работа, дом, старые фильмы, от которых уже тошнит. Вот и приходится мне охотиться на «сказочников», у меня иммунитет к их воздействию. Для любого другого человека они смертельно опасны. Правда, попадаются редко.

– А как выглядит «сказочник»?

– Что-то вроде паука с белёсой кровью. Среднего размера, где-то с полметра, прячутся в домах, очень любят солнце. Охотятся как на мутантов, так и на людей, если, конечно, встретят. Обычно прячутся в мебели или под потолком – короче, в укрытиях, куда человек не сразу посмотрит. Передвигаются медленно, живут колониями, там, где есть один «сказочник», точно можно найти ещё двух-трёх.

– Возьмёшь на охоту? – заинтересованно спросил Вилен.

– На «сказочника» не возьму, – покачала головой Марина. – Давай объясню, что с тобой будет, если не повезёт. Они излучают психотропные волны, действующие почти мгновенно. Попавший под удар человек в течение минуты забывает обо всём на свете, погружаясь в иллюзорный мир. Если, конечно, не выйдет из зоны поражения, это примерно метров семь-восемь. В течение минуты ему кажется, что место рядом со «сказочником» – самое лучшее и безопасное на всём белом свете. А если через пять минут не вывести жертву из иллюзии, мозг затем просто откажется воспринимать реальность. Короче, человек просто сходит с ума, застревая в иллюзорном мире. После этого он не будет есть, не будет пить, ничего не будет делать. Он будет жить, пока его не убьёт «сказочник» или пока не умрет от голода и жажды, если его всё же вытащат друзья.

– И много порций галлюциногена получают из крови этой твари? – Вилена аж передернуло от перспективы попасть под такой удар.

– Около двух десятков, – пожала плечами Марина. – В том мире это очень дорогая вещь. Представь себе отпуск, совершенно реальный по ощущениям, в который ты можешь поехать, не вставая с кресла. Я знала парня, который за один час прожил несколько лет в доме с женщиной, которую называл женой. Правда, побочный эффект всё-таки есть, но его гасят.

– В смысле, те, кто побывал под глюком, хотят вернуться обратно в ту иллюзию?

– Да. В ту или в иную – неважно. Просто реальный мир потом кажется слишком тусклым и скучным. Но это состояние снимается настоем одной травки, она растёт недалеко отсюда, и её много, хоть косой коси. Сразу после сеанса тебя поят чаем с этой настойкой, и эффекта полной реальности – как не бывало. Словно просто в кино сходил.

– И зачем тогда всё это?

– Я же сказала – там очень скучно. Пожалуй, самая насыщенная жизнь у поисковиков, они постоянно на грани. А остальные живут в маленьких шахтёрских поселках, редко больше двух тысяч жителей. Работа в шахте, или в управлении, или на обслуживании. Вот и всё, что у них есть.

– Я бы там спятил от скуки, – согласился Вилен. – А ведь у меня тоже маяк есть, – неожиданно вспомнил он, – надо будет поболтать с твоими новыми знакомыми, как у них это работает. Может, смогу помочь и тебе, и себе.

Марина задумчиво приподняла бровь:

– Ты собираешься уйти к своим соотечественникам?

Вилен отрицательно покачал головой. И он был готов ручаться – спрашивала Марина одно, но думала совсем о другом.

– Что мне с ними делать? Выживать, строить новую жизнь? Ещё две недели назад я был счастлив увидеть хоть какого-то человека, был готов вернуться в Москву, чтобы примкнуть к тому отряду в банке. Теперь – всё иначе, я больше не один. Если не прогонишь, останусь с тобой.

Марина несколько минут молчала, но потом всё-таки решилась:

– Не прогоню. Видимо, правда – судьбы наши связаны. Два осколка своих миров.

К вечеру Вилен выглядел вполне здоровым. Марина осмотрела его раны и признала, что больше в повязках он не нуждается.

– Поразительно, – бегая пальцами по царапинам, затянувшимся твёрдой коркой, а кое-где и молодой кожей, произнесла девушка, – я такое впервые вижу. Два дня назад ты с трудом на ногах стоял, а теперь прямо живчик.

– У меня всегда было всё в порядке с регенерацией, – пожал плечами Вилен. – Даже странно, что она раньше не сработала. Какие планы?

– А ты шустрый, – усмехнулась Ведьма. – Завтра ещё посидишь под замком, а вот послезавтра с утра пойдём в гости. Посмотрим, сдержит ли твой соотечественник слово. Мороженого хочу, – мечтательно добавила она.

– Мне с ними тоже интересно пообщаться, – отозвался Ильич. – А ещё очень интересно, как функционирует мой канал связи, и функционирует ли он вообще.

– И как ты планируешь это выяснить?

– Да просто. Мой маяк не стандартный, он настроен на определённую установку и имеет код «свой-чужой». Если с Валерой всё в порядке, он получит мой вызов и ответит. Странно, вроде сейчас говорю о твоем отце, а вы с ним – словно чужие люди.

– Так и есть, – согласилась Марина. – Человек из другого мира – это же копия, он не может быть моим отцом. Значит, попробуешь запустить свой канал?

– Завтра, в шесть вечера. Пошлю запрос, если сработает – хорошо, если нет, то попробую связаться через врата твоего нового знакомого.

Следующий день прошёл спокойно. Марина, ходившая в город, сказала, что видела две группы в «афганке», они обыскивали квартиры в центральной части и грабили магазины.

– У них ещё транспорт появился, по ходу, они отреставрировали один из инкассаторских бронеавтомобилей. Где только выкопали? Теперь носятся по всему городу, мутантов пугают. Всё перебаламутили, там, где раньше было спокойно, теперь не пройти.

Именно в этот момент Пепел поднял голову и предупреждающе заворчал, а во дворе через мгновение хлопнула сигналка. Марина сориентировалась мгновенно, и за винтовкой она даже не потянулась. Оказалось, что у неё под кроватью нехилый арсенал. Она скрылась под ней, продемонстрировав Вилену обтянутый узкими джинсами великолепный зад, и выбралась оттуда, сжимая в руках старый добрый АКМС. Подпрыгнув, она распахнула люк, которого Вилен раньше и не замечал, так хитро тот был устроен, и взбежала по лестнице на чердак.

– Давай сюда, – крикнула она, – и автомат свой не забудь. Лавина пошла, кто-то всполошил большое гнездо «гномов».

Вилен схватил свой АЕК и взлетел по ступенькам на чердак:

– Что за «гномы»?

– Дюже поганые твари. Когда-то были людьми, вернее, их прародители – мутировавшие люди. Рост около метра, иногда чуть выше, очень худые и быстрые, когти ядовитые, клыки с палец. Атакуют втроём-вчетвером. Стараются нанести удар когтями, сбить жертву, впиться клыками. Мясо не едят, но выпивают всю кровь, при этом чаще всего человек или мутант ещё жив, но полностью обездвижен.

Вилен молча кивнул и, подскочив к окну, быстро выглянул наружу. На дворе было темно хоть глаз выколи. Сработала ещё одна сигналка, метрах в сорока за домом. И тут же на гребень забора вспрыгнула тонкая гибкая фигура. На секунду она замерла, но Вилену этого времени вполне хватило. Три пули разорвали грудь мутанта и сбросили его обратно за забор.

– В дом-то они не ворвутся?

Марина отрицательно покачала головой, вглядываясь во тьму. Она стояла у другого окна, выходившего на восток. Всё случилось мгновенно, «гном» взлетел по стене и попытался ударить сквозь решётку, приваренную к окну. Он был быстр, но Марина оказалась ещё быстрее, она ударила мутанта в морду стволом автомата, угодив точно в пасть, после чего нажала на спусковой крючок. Грянул одиночный выстрел, и мозги твари разбросало по огороду.