Подняв на руки мальчишку, Радим тронулся в обратный путь. Он был не легче, чем сюда. Под ногами хрустели детские кости, давила аура смерти, сколько родителей не узнают, что случилось с их сыновьями и дочерями. Но не мог же он сюда привести следаков, чтобы они собрали останки, провели экспертизу. Нет, они навечно останутся тут, не упокоенные. Такова судьба, но этот стрижига больше никого не похитит и не убьет.

Через первое зеркало Радим прошел без проблем, но это окончательно в ноль убило резерв, так что, следующие пять часов уйдут на то, чтобы вернуться домой. Сняв свитер и укутав пацана, Вяземский передернул плечами. Здесь хотя бы не смердело, и было сухо, не так холодно, как в сыром логове. Почему тварь не поселилась тут, было неясно, но сейчас этот вопрос Дикого не интересовал. Он откинулся спиной на стену, вздрогнув, когда коснулся местом, по которому прилетел камень, похоже, там серьезный синяк, и, закрыв глаза, задремал. Дорого ему дался этот поход.

Глава 19

— Дядь, мне холодно, — вырвал его из сна детский голос.

Радим потер лицо и посмотрел на Ярослава, который сидел совсем рядом, натянув на себя грязный, частично залитый кровью свитер.

— Потерпи, малыш, скоро я отведу тебя домой.

— А где мы? Я спать лег, а проснулся уже тут.

— Тебя украли, — пояснил Радим, используя слова попроще, — но я тебя вернул, и скоро отведу домой. Ты давно проснулся? — вопрос был очень важным, чтобы знать время, которое надо будет подтереть, чтобы у Ярослава не осталось воспоминаний об этом темном, мрачном месте, не нужны они ему.

— Ну, не знаю… — замямлил пацан. — Я плохо время понимаю, отец учил, но я пока не могу, как он. Но не долго, открыл глаза, огляделся, ты спишь. Я посидел совсем чуть-чуть, понял, что замерз, и решил тебя разбудить.

Радим кивнул, для пятилетнего пацана у него была вполне правильная речь. По его прикидкам выходило от пяти до десяти минут, фигня подчистить. Вяземский перешел в боевой транс и применил на мальчишку руну сна, тот мгновенно уронил голову на грудь и засопел. Радим распрямил горло свитера, чтобы то почти закрыло голову мальчишки. Все, ближайшие шесть часов Ярослав не проснется. Плохо, что он вообще очнулся, но это поправимо, потребуется стереть совсем немного воспоминаний, не нужно ему помнить это подземелье, а больше он ничего и не видел, наложить руну памяти, чтобы убрать последние часов шесть. Только время рассчитать точно. Кстати, Радим посмотрел на запястье, крепкие часы для всяких рисковых экстрималов пережили ночные приключения и исправно показывали время, на той стороне было десять утра, то есть, он бродит по зазеркалью около шести часов. Сорок минут он бегал по липовому подземелью, потом где-то час провел в том сыром, значит, подремать удалось часа четыре.

Радим поднялся, тело было деревянным и почти не слушалось. Первым делом он взялся за разминку и кое-как привел себя в порядок. Наконец, разогревшись, Вяземский прошел к зеркалу и проверил резерв. Ну, что сказать? Полчаса в медитации, и ему хватит и на путь, и на руну памяти для Ярослава, вот только ломиться прям в квартиру, откуда он уходил, с мальчишкой на руках — идея не самая хорошая. Идти через собственную — тоже не лучший вариант, там Влада осталась, хотя, по идее, она должна уже на работу уехать. Решено, сначала проверить хату пацана, если там чисто, то можно и выйти. Какая разница, что менты подумают, они и так уже в шоке. Куратор наверняка по протоколу собрала подписки о неразглашении, пригрозив всяческими карами за длинный язык. А если там до сих пор толпа ментов топчется, то точно придется через свою идти.

Радим погрузился в себя, начав раскачивать свой резерв, гоняя энергию туда-сюда, и притягивая к себе то, что разлито вокруг, чуть ускоряя пополнения его кубышки. Дневники не врали, в зазеркалье это оказалось делать, куда как проще, и он довольно быстро, и часу не прошло, довел свой резерв до половины от максимального, а значит, хватит на все.

Радим вышел из транса и, присев возле мальчишки, принялся чертить ему на лбу руну памяти, вписав внутрь цифру, обозначающую время, которое он должен забыть. Мудрить не стал, удалил все за последние семь часов. Вытерев со лба пот, Вяземский еще раз проверил через зеркало резерв и, удостоверившись, что ему хватит на обратную дорогу и на новую защиту, принялся искать путь домой.

Все вышло, как нельзя лучше. Видимо, госпожа подполковник выгнала ментов из детской, и дверь за собой прикрыла, дав Радиму спокойно вернуться. На всякий случай, Вяземский пробежался по другим зеркалам в квартире и обнаружил уставшего Боброва и еще троих на кухне, гоняющих чаи. А вот Бушуевой нигде не было, видимо, уехала на службу, разобравшись с ситуацией, которую он создал.

Радим сотворил руну пути и спокойно вышел все в той же детской. Стянув с Ярослава драный, изгвазданный кровью свитер, который тут же убрал в сумку, он уложил спящего мальчишку на кровать. Бросив взгляд в зеркало, он осмотрел себя. Да уж, видок у него тот еще — штаны в грязи, поваляться на полу логова демонической твари и остаться чистым, нереально, черная футболка драная на брюхе, там прошлись когти стрижига, крови на ней почти не видно, но вот рожа… Щека и подбородок в засохшей корке. Радим проверил резерв. Улыбнувшись, применил к себе руну сокрытия и бесшумно выскользнул в коридор. Зайдя в ванную и сняв руну, он первым делом напился прямо из крана, затем умылся, кое-как привел в порядок штаны. Принюхался и поморщился, вот с въевшимся запахом ничего сделать не получится, тухлятиной от него несло смачно.

Выйдя из ванной, он столкнулся нос к носу с Бобровым.

— Ты? — выдал он ошарашено, разглядывая Радима, не укрылось от него и рожа поцарапанная, и во что превратились его шмотки, да и запах. Но вопросы он задавать поостерегся, видимо, хорошо ему по ушам Бушуева проехалась, сказав, что с ним будет, если он окажется слишком любопытным.

— В общем так, Роман Сергеевич, — глядя подполковнику в глаза, произнес Вяземский, -мальчишка в комнате, спит на кровати. Вы все дружно, в один голос, рассказываете всем, какие вы недалекие, и не догадались проверить шкаф, в котором он спал, зарывшись в одежду. Меня тут не было, никто никого не похищал.

Бобров несколько раз моргнул, после чего рванулся в детскую, открыл дверь, заглянул внутрь, после чего резко развернулся и уставился на Радима.

— Кто ты такой? Где был мальчишка? Кто тебя отделал и почему от тебя так несет?

— Не будет подробностей, — тихо ответил Дикий. — Вам ведь Ольга Ивановна все доступно объяснила, и насчет государевой тайны, и насчет длинного языка. Я свою работу сделал, ребенок жив, здоров, разве что простыть может. Его спрашивать ни о чем не советую, спал он все это время. В шкафу, — добавил Радим с сарказмом и, развернувшись, пошел прочь из квартиры. — И вот еще что, товщ подполковник, — стоя уже возле входной двери, тихо произнес Радим, — второго ребенка, что пропал при таких же обстоятельствах, можете не искать, мертв он, только кости остались. Понимаю, что висяк у вас получается, но ничем тут помочь не могу. Если вас это успокоит, похититель, во всяком случае, этот, больше не появится. — Кивнув на прощание остолбеневшему подполковнику, Радим вышел в подъезд.

Дома было пусто. На кухонном столе его ждала записка, полная волнения, с просьбой, чтобы он отзвонился, как только прочтет ее.

Радим достал телефон и отбил в мессенджере текст: «Со мной все хорошо, жив, здоров, вымотался, ложусь спать. Целую».

Достав служебный телефон, он вздохнул. Несмотря на не убиваемую модель, после всех ночных приключений на экране появилась тонкая трещина. Открыв контакты, он нажал вызов последнего номера.

— Слушаю, — тут же раздался из трубки властный голос.

— Это Дикий, — на всякий случай представился Радим. — Похититель уничтожен, Ярослав возвращен. Второй ребенок, которого украли три недели назад, мертв, висяк, но ничего сделать нельзя.