Радим убрал листы в сумку, завтра передаст генералу Гладких, пусть создаст следственную группу и закрывает дела, убийца понес наказание. Наверное, самое страшное наказание, которое только может быть. А бумаги помогут найти тела, которые еще спрятаны, пусть обретут покой.

Радим снял паралич с красноглазого и присел напротив.

— Если хочешь быстрой смерти, зови ведьму, уйдешь без боли. Нет, я тебя на куски порежу, но ты все равно сделаешь то, что мне нужно.

— Хорошо, — согласился он.

— Молодец, а теперь жди, мне нужно подготовиться.

Радим усилил себя рунами, последней создал стеклянную кожу, почти весь резерв слил, и, вооружившись демоническим тесаком, посмотрел на двойника.

— Зови.

Тот поднялся, поводил руками, разгоняя кровь, после чего подошел к зеркалу, коснулся поверхности и, прикрыв глаза, позвал:

— Госпожа, приказ исполнен, он попался в вашу ловушку.

Прошла минута, две, три, ведьма так и не явилась.

Радим ждал, честно ждал. Красноглазый шесть раз проводил вызов. Вяземский даже проследил последний, рискнув засветиться, но все, что он выяснил, это то, что сообщение получено, но ведьма как-то узнала о провале и просто проигнорировала его.

Радим зашел двойнику за спину и вогнал клинок под левую лопатку, тот мгновенно осыпался какой-то странной желтой пылью. Демонический тесак что-то разрушал внутри, и если обычный человек превращался в мумию, то красноглазый в кучу пыли.

Вяземский постоял, посмотрел, попытался нащупать канал, по которому ходила ведьма, но сил не осталось. Да и замела она следы добротно, его резерва едва хватало только на то, чтобы вернуться домой. Ну что ж, конечная месть может подождать, камень, оставшийся на душе, не даст ему забыть о ней.

Радим создал проход и перешел в подвал собственного дома. Тут же включились оба мобильника, и если гражданский был не так активен, то служебный выдал сразу десяток сообщений. Абонента было всего два — Старостин и Ольга. Вяземский бросил взгляд на часы, время подбиралось к десяти утра. Ольга должна была уже закончить утреннюю тренировку и заниматься рунной практикой, так что просто отбил ей СМС: «Жив, здоров», после чего набрал Старостина.

— Здравия желаю, Сергей Витальевич, — поприветствовал Радим начальника отдела. — Докладываю — жив, здоров. Ночка выдалась жаркая. Ведьма не явилась. Не выяснили, кто она такая?

— Нет, Радим, — отозвался полковник. — Жданов показал ее портрет агентуре по ту сторону зеркала, никто не знает. Парни вчера бегали по местным ведьмам, если кто ее и опознал, нам не сдал.

— Понятно, — подвел итог Радим. — Я вот чего звоню. У меня целые сумки трофеев, три анклава красноглазых вырезал. Миродита столько, что я не знаю, что с ним делать. Не поможете пристроить? У меня железного лома килограммов на двести. А есть еще с предыдущих ходок, еще руда. Слитки себе оставлю.

— Отдел такие траты не потянет, — озадачился Старостин. — За бесценок ведь не отдашь?

— Не отдам.

— Тогда вот что, с тобой сегодня ближе к вечеру Жданов свяжется и даст информацию по самым большим и зажиточным кланам с той стороны. Тебе ведь снова нужно налаживать контакты. Вот и займешься, толкнешь им, как ты выразился, металлолом, обсудишь условия сотрудничества. Там есть талантливые кузнецы и артефакторы, так что пользу поимеешь. Они платят чистым золотом. И то, что ты друг клана Хорн, откроет многие двери, несмотря на то, что клана больше нет. А вот куда пристроить презренный желтый металл, я тебе подскажу. Кстати, деньги за операцию в Заринске тебе перечислят завтра. Вопрос по новому званию тоже решен лично директором, так что можешь считать, что ты стал старлеем. И да, тебя представили к ордену Александра Невского, с формулировкой — за особые заслуги при выполнении задач в боевых условиях. И это тоже вопрос решенный. Вручать будет генерал Гладких, наверное, вместе с новой ксивой. Так что готовься проставляться.

— Если бы не трофеи, — с сарказмом заметил Вяземский, — я бы разорился на этих пьянках, сто штук каждая обмывочная.

— Что делать? Над этим никто не властен, даже генералы, правда, они могут выбирать, кого позвать. Кстати, о трофеях. Я знаю, куда еще можно пристроить по паре килограммов миродита. Зеркальщиков в мире не так много, и ходоков тоже, так что доступ к небесному металлу сильно ограничен, я обзвоню кое-каких зарубежных партнеров, с кем у меня хорошие отношения, и, если они заинтересуются, сведу вас.

— Хорошо, — согласился Радим.

— Ну, тогда закончили, — произнес Старостин, — отдыхай. Один вопрос, старлей, тебе стало легче?

— Да, но еще один камень остался, — обрисовал ситуацию Дикий, — и он будет мне напоминать, что месть свершилась не до конца. Так что ведьму я буду искать.

— Ищи. Только сразу не убивай, она, в отличие от Мириона, все же не пешка, а фигура, поговорить бы с ней хорошо.

— Не обещаю, уж больно условия у меня жесткие. И чувствую, чем дольше я буду ее искать, тем тяжелее будет становиться мой груз. Ладно, товщ полковник, я все же спать, потом кое-какие бумаги генералу закину, а там посмотрим.

— Отдыхай, — бросил Старостин и оборвал разговор.

Радим, за время разговора выбравшийся из подвала, принялся разорять холодильник, спать на голодный желудок не хотелось. Пока разогревал вареную картошку с отбивной, пришла ответная СМСка от Ольги: «Люблю, беспокоюсь, и береги себя».

Радим послал в ответ смайлик и принялся за еду.

Как ни странно, больше никто не рвался с ним общаться, не сработал закон подлости, дали ему спокойно принять душ и выспаться. К четырем дня он переступил порог кабинета генерала Гладких.

— Здравия желаю, — поприветствовал он хозяина и майора Кочнева, который с хмурым видом сидел тут же.

— Проходи, садись, — указывая на стул напротив майора, произнес Олег Петрович. — Спрашивать ни о чем не буду, мне уже из Москвы всю требуемую информацию сообщили, и насчет звания внеочередного, и про орден. Видимо, ты и вправду отличился, раз такую награду дали, у нас такой могут похвастаться только ребята из антитеррора и Ольга Ивановна, так что через неделю, как все документы придут, готовься проставляться.

— Есть готовиться, — улыбнулся Радим. — Товарищ генерал, у меня до вас дело. Я тут одного маньяка прибил. У меня информация по сорока трем эпизодам. Вот. — Вяземский выложил на стол кипу бумаг.

Гладких взял верхний лист, принялся читать, его бровь изумленно изогнулась.

— Старый стиль, дореволюционный почерк, женский, а листы словно вчера написаны. Как так?

— Помощница моя его исповедь конспектировала, — пояснил Вяземский, ни словом не соврав. Она барышня странная, такие вот у нее тараканы, поклоняется девятнадцатому веку, можно сказать, живет в нем. Но девушка аккуратная и очень исполнительная, ничего не упустила.

Генерал кивнул и принялся читать дальше, на каком-то фрагменте его перекосило. Он взял следующий лист, пробежался глазами, отвел взгляд.

— Если все это правда, — вздохнул генерал, — мы кучу висяков по всей стране закроем. Протащим по линии твоей службы. Маньяк ликвидирован, личность установлена, все под гриф. Большое дело ты, Радим Миронович, сделал. Такую мразь на тот свет спровадил. Знаешь, а я тебе еще одну медаль за это на грудь повешу, если, конечно, все подтвердится. Думаю, за «Доблесть» подойдет, как считаешь, Евгений Владимирович?

Тот зло сверкнул глазами, но ответил выдержанно, нейтрально.

— Выждать нужно месяцок-другой, а то и звание, и орден, жирно слишком. И сначала нужно проверить все эти записи, поднять дела.

— Да мне не горит, проверяйте, товщ майор. Вы мне лучше скажите, есть что по моему профилю?

— Мне никакая информация не поступала, так что можете быть свободны, старший лейтенант. Понадобитесь, вызовем.

Радим понял, что эта сука его специально провоцирует, но ругаться не хотелось, поэтому он просто кивнул.

— Разрешите идти, товщ генерал-майор?

— Свободны, старший лейтенант Вяземский, и помните про награждение.