— Ищем переход и сваливаем, — скомандовал Вяземский, вставляя в глаз монокль и пытаясь найти разрыв, через который можно уйти на другой остров. — Хотя у меня есть желание вернуться и поискать новый проход.

На этот раз их выбросило в такой жопе, что ни словами сказать, ни пером описать. Одинокий бревенчатый дом на склоне горы в отвратном состоянии, крыша имелась только частично, окна выбиты, в них задувает ветер. Дверь, висящая на одной петле, мерзко скрипит, половина дома завалена снегом, за порогом рыхлые сугробы метра в полтора, Матвей с первого шага провалился по пояс.

— Поддерживаю, Радим, — вытаскивая снег из карманов, отозвался Шаров. — Давай еще один заход сделаем, этот холодильник нас так просто не отпустят, остров с горой большой, и не только в ширину, но и в высоту, хотя я не понимаю, как это возможно. Мы тут окочуримся пока переход найдем. Лучше час потерять, потом за пять минут долететь.

Радим коснулся зеркала, проверил свой резерв. В принципе, вернуться обратно хватит, потом, правда, придется часов пять загорать, ждать, пока резерв восстановится, но Матвей прав, так будет лучше.

Радим кивнул и, потерев ладонями замершие уши, принялся творить руну пути. Впервые он отступал, даже не выйдя из дома, в который прибыл. Путь обратно ничем интересным не отметился, единственное, что в подвал родного особняка Вяземский вывалился с сухим источником, ментальная блокировка слетела в шаге от перехода. Хорошо, Матвей сориентировался быстро, и успел толкнуть попавшего под ментальный удар Радима в проход.

Поднявшись с пола, Вяземский потер ломившие виски, всего несколько секунд атаки, а ему чуть мозг не сожгли. Шаров, выпавший следом, выглядел не лучше, бледный, руки трясутся.

— Думал, не дойду, — выдохнул он, и закурил. — А тут еще ты за тесак схватился…

Радим, сидя на полу и потирая ушибленное лицо, которое познакомилось с полом, на это только кивнул. Он помнил, как появившаяся в его голове Ольга умоляла и требовала убить Матвея, поскольку тот ее изнасиловал. Причем картинки, появившиеся в подсознании, были настолько реальны, что даже сейчас, понимая, что все это результат ментальной атаки, Радим с трудом контролировал желание выпустить напарнику кишки.

— Что тебе там показали? — поинтересовался Ворот. — Ты на меня с такой яростью и ненавистью глянул, если бы взгляд убивал, сдох бы мгновенно.

Радим скрипнул зубами и, вытащив из кармана электронку, прикурил.

— Хочешь, угадаю? — предложил Матвей.

Радим отрицательно покачал головой и, поднявшись на ноги, добрел до кресла, после чего рухнул в него и прикрыл глаза. Картинка с избитой и изнасилованной Ольгой, скрючившейся на полу, не желала исчезать из его головы.

Матвей, видя состояние друга, прошел к шкафу и, открыв его, вытащил на божий свет бутылку Джемесона. Налив в стакан граммов сто и сотворив руну льда, он протянул его Вяземскому.

— Выпей, — произнес он, — тебе надо.

Радим открыл глаза и, забрав тару, залпом осушил. И только сейчас его начало отпускать. Откинувшись на спинку кресла, которая тут же разложилась чуть ли не в полноценную кровать, он прикрыл глаза и не заметил, как заснул.

Проснулся часа через четыре, выспавшимся и бодрым. Бросив взгляд на Матвея, который храпел на диване, он проверил резерв. Ну, что сказать? Благодаря некоторым рунам, вычерченным в подвале и ускоряющим восполнение копилки, резерв восстановился почти на девяносто процентов.

— Подъем, Ворот, — потряс напарника за ботинок Вяземский.

— Оклемался? — открыв глаза, поинтересовался Матвей.

— Ага, — подтвердил Дикий. — Сейчас поднимемся наверх, кофейку бахнем, перекусим, и на второй заход.

Матвей кивнул и потянулся.

— Надеюсь, на этот раз будет лучше.

— И я надеюсь, — согласился Радим. — Не понравились мне ни тот остров, ни дорога обратно. Все, давай, шевелись. Полчаса на сборы, и снова в путь.

На этот раз обошлось, и остров нормальный оказался, и ментальная защита продержалась. Одно плохо, место, куда они вывалились, оказалось невероятно далеко от острова русов, до которого через самый удачный переход было почти три сотни прыжков. А вообще место было пустынное — четыре дерева, два сарая, дом с зеркалом, ржавый трактор, ни теней, ни людей, и самое непонятное — ни одного острова по соседству. Радим смог разглядеть в бинокль только очертания ближайшего, до него было несколько километров.

— Странно, обычно острова тесно стоят, — прокомментировал увиденное Матвей, после того, как они нашли все переходы и выяснили, что требовалось.

— Я читал о таком, — подал голос Вяземский, — в дневнике, не помню, как этого ходока звали. Он считал, что это край расколотого мира, если он вообще есть. Но у нас имеется руна ключа, так что сейчас откроем переход и через минуту будем на форпосте русов. Плохо, что сюда снова ключом идти придется.

— Давай мой потратим? — направляясь к ближайшему, предложил Матвей.

— Валяй, — разрешил Вяземский. — Один у нас в запасе будет, если потребуется быстро смыться. Но надеюсь, не придется, мы у русов вроде как в авторитете, мало что могло измениться за это время.

Матвей кивнул и, приблизившись к переходу, принялся на ряби творить руну. Вот она вспыхнула серебром, и с той стороны проступил остров, на котором располагался самый крупный из форпостов. Остров звали торговым, и помимо внушительного укрепления, стерегущего дорогу на Новую Русу, там была основная торговая площадка соотечественников. Туда прибывали все, кто хотел обменять товар, узнать новости. Там даже были гостиницы. Не сказать, что большой городок получился, но все равно человек сто постоянно обитало. Пиндосам так и не удалось захватить его, отряду пришлось отступить. Ну, как отступить? Пришла сотня, ушло четырнадцать. Да, пожгли немало, людей побили, но это была победа, принесшая русам очень неплохой репутационный доход.

С поиском форпоста русов Матвей возился минут пять, все же не было опыта ходока, но справился, и когда в переходе показался нужный остров, Шаров взялся за руну ключа. Тут все же сказалась тренировка, открыл дорогу за три с четвертью.

— Шагай первым, — попросил он, — иначе закроется.

Кивнув, Радим перешел на ту сторону и тут же оказался под прицелом трех арбалетов. Чуть в стороне, не перекрывая линию огня, стоял рунник, прикрытый щитом.

— Ух ты, — выдал Матвей, переходя следом и закрывая проход. — Нам не рады?

— А ты кто такой, чтобы я тебе радовался? — поинтересовался рунник.

— Тобол сказал, что мы тут всегда будем желанными гостями, даже дом предлагал, если останемся, — прояснил ситуацию Шаров, не обращая внимания на направленные на него арбалеты. — Возможно, это поможет — я Ворот, а это Дикий.

— Чем докажете? — не потеряв бдительности, продолжил дознание рунник.

Радим запустил руку в нагрудный карман и вытащил на свет небольшую серебряную бляху, после чего проколол себе палец и измазал центр кровью. Почти мгновенно пластина окуталась фиолетовыми искрами, и на ней проступил герб Новой Русы.

Рунник махнул рукой, и арбалеты тут же опустились.

— Рад встрече, — произнес он. — Простите за проверку, после нападения все на нервах, хоть враг и уничтожен, но все равно осторожничаем. Теперь возле каждого перехода караул стоит, и больше, чем по пять человек, за раз не пропускают. Исключения только для наших отрядов.

— И в чем смысл? — удивился Матвей. — Ну, стоите вы тут на стреме, но если толпа ломанется? Рыл в двадцать? Ведь вчетвером все равно не удержите.

— Так наш портальщик, есть у нас такое умение, он настройками занимается, ограничил возможности прохода. Наши все сосчитаны, на них не распространяется, — пояснил рунник, — а вот чужаки только по пять, раз в три минуты. Уж пятерку мы встретим. Кроме того, есть еще сюрприз, но вам о нем знать не надо. Несмотря на то, что остров большой, тут всего два перехода, один из которых ведет к Новой Русе, очень удобно для обороны. Так что нам нужно сторожить только тот, что на вход. Но если честно, Тобол перестраховывается. После разгрома пиндосов и наглосаксов, у нас не осталось серьезных врагов, есть те, кто нас не любит, но у них кишка тонка.