БТР с бойцом, на коленях которого свернулся котейка, шел третьим в колонне. Сейчас бойцы замерли, взяв руины на прицел.

Платов незаметно сунул в кулак какой-то артефакт, не забыв проколоть себе палец.

Бойцы встретили двух ФСБшников настороженно, особенно зло зыркал тот, который стал обладателем животного.

— Спокойно, — произнес Платов, — сейчас проверим животину, и, если с ним все в порядке, оставим в покое. Слезай с брони, не лезть же нам наверх.

Боец тяжело вздохнул и, взяв зверя на руки, спрыгнул вниз.

— А если с ним все хорошо, можно мне его оставить? — неожиданно по-детски спросил здоровяк.

Платов хотел ответить отрицательно, но его опередил Радим.

— Можно, боец, но только, если с ним, действительно, все хорошо.

Откуда-то с противоположенной стороны города, откуда заходили мотострелки, заработали автоматы, а затем подключались крупняки и автоматические пушки. Подполковник поднес кулак с зажатым внутри артефактом к коту и приложил девайс к боку животного. Тот поднял голову, словно интересуясь, чего тебе, человек, надо, после чего снова прикрыл ярко-зеленые глаза и поудобнее устроился на руках у бойца.

— Норма, — спустя минуту, подвел итог Платов и почесал котейку между ушей. — Забирай зверя. — После чего отошел шагов на пять и поманил к себе Вяземского. — Есть мысли, Дикий? Если окажется, что зараженные могут вернуть человеческий облик, нам с тобой хана, пойдем в тюрьму, как военные преступники.

— Не откатятся, — покачал головой Радим. — Смотри, мы ведь ту бабу поймали, уже сутки прошли, она давно лишилась подпитки черной пыли, но нам никто не сказал, что она откатилась — это раз. Все люди прошли через ведьму, она забрала их души — это два. Некуда откатываться, это уже бездушные, а они никогда не возвращаются. Ну и третий момент: котейка — не человек. Надо поймать одного и отправить на исследования. Жалко животину, но это необходимо.

— Разумно, — переварив сказанное, согласился Платов. — Ладно, давай в машину, мы колонну задерживаем.

Через три минуты броня снова двинулась в сторону центра города. К счастью, улицы были довольно широкие, обломков на них мало, и бульдозер, который полз впереди, вполне успешно скидывал в сторону то, что осталось от разрушенных домов.

До площади добрались почти без приключений. Три атаки зараженных, общим числом с полсотни морд, не в счет. А вот с других сторон, где не было реки, слышалась ожесточенная стрельба, не затихающая ни на минуту.

Колонна встала метрах в двадцати от воронки. Бойцы посыпались с брони, окружая площадь и занимая позиции по периметру. Радим выбрался наружу и обреченно вздохнул, снова не было никакой возможности использовать маску ищущего. Хотя…

— Товщ подполковник, а вы можете раздобыть мне плащ палатку?

— На хрена? — удивился Платов.

— Да все просто, у них капюшон здоровенный, надену маску, прикроюсь им и буду смотреть что да как. Мне нужно-то минут пять, светится она не слишком сильно, а глаза скрыты.

Платов кивнул и направился к водителю Тигра, что-то быстро ему сказал, и боец куда-то убежал. Вернулся он через пять минут с брезентовой скаткой и, протянув ее Платову, снова уселся за руль.

Радим быстро облачился, забрался внутрь, прикрыв дверь так, чтобы его видно не было, быстро надел на себя маску и, накинув капюшон, выбрался наружу.

— Ну как? — поинтересовался он у остальных.

— Норм, — отозвался Селиверстов. — Не зная, ни хрена не понять.

Радим кивнул, и все вместе двинулись к центру площади. То тут, то там под ногами хрустели разгрызенные кости. Это останки зомби, которым не повезло, и их обглодали собратья. Место, где стоял шар ведьмы, нашли без проблем, во-первых, на него почти сутки таращились, во-вторых, имелся ориентир в виде основания памятника, самого изваяния вождя народов нигде видно не было. Ну, и в-третьих, на этом месте имелась воронка с идеально ровными оплавленными краями, словно что-то очень горячее расползалось, земля под асфальтом спеклась до состояния камня. Круг диаметром пять метров, глубиной еще метра полтора, этакая чаша.

Радим внимательно осмотрелся, вроде за вставшим на дыбы асфальтом его не особо видно. Приподняв капюшон, почти открывая лицо, он активировал руну поиска сокрытого.

Изучение надолго не затянулось, ничего в этой воронке не было, кроме одного: точно в центре, вероятно там, куда в финале ударил луч из тела Орелии, осталась проплавленная дыра диаметром в шесть сантиметров. Платов даже не поленился рулеткой померить.

— Дырка в земле, и больше ничего не видно, — наконец, поднялся с колена Радим. — Глубина — без понятия, что внизу — тоже, маска ничего не показывает.

— Ну, так давай узнаем, — произнес Платов, достав из сумки предмет, похожий на яйцо по размерам с голубиное, только выполненный из миродита, на котором Радим успел заметить руны познания и поиска сокрытого.

Подполковник стал напитывать руны силой, после чего каким-то образом привязал яйцо к своей руке, чем то вроде энергетической нити.

— Ну, поехали, — буркнул он себе под нос, опуская артефакт в дыру. — Главное, не прое… — но, поскольку он почти не матерился, то быстро исправился, — потерять его, Старостин не простит. Сто метров, — спустя секунд десять, произнес Шайтан, — еще сто. Так прошло минут десять. Есть, — наконец, подвел итог Платов, — получаю данные, пять с половиной километров. Какая-то полость, небольшая, примерно метров двадцать на пятнадцать, ну и около десятка в высоту. Есть какая-то сила, но так, искра. Словно все было потрачено на то, чтобы пробить скважину, а это просто остаток. Отзываю дрон, нам еще ждать, когда он вернется. Вверх он будет куда медленней подниматься.

И точно, ждать пришлось почти сорок минут. Радим стянул маску и убрал ее в сумку. Усевшись на обломок асфальта, он достал электронку и закурил. Канонада почти смолкла. Да, еще трещали автоматы, изредка в бой вступали крупняки, но на бой это не тянуло, армейцы добивали нежить, которая не смогла оказать им никакого ожесточенного сопротивления.

А потом установилась тишина, и только спустя минут десять откуда-то справа раздалась пара коротких очередей. И снова все стихло.

— Вот что значит грамотный приказ, — пробормотал Шаров. — Никакого хватать граждан, ставших агрессивными субъектами, они ведь права имеют. Четко и понятно — бить на поражение до полного уничтожения цели. Могу поспорить, потери у наших, если и есть, то минимальные, скорее всего, по дурости.

Вот бывает такое, люди называют это по-разному — ляпнул, сглазил, накаркал, накликал. Прямо на краю площади метрах в десяти раздался грохот, словно куча обломков разлетелась в разные стороны. Потом заговорили автоматы, сразу с десяток, потом к ним подключилось еще стволов двадцать, и уже через пару секунд залаяли автоматические пушки БТРов и крупняки. Радим вскочил на ноги и, вытащив демонический тесак, в один прыжок заскочил на остатки постамента. Покачнулся из-за неровной поверхности, но устоял. Справа от него свистнуло несколько пуль, это кто-то из росгвардейцев стрелял с противоположенной стороны площади.

Цель он нашел сразу, нечто массивное, напоминающее медведя, только без меха, покрытое с ног до головы алым металлом, от которого рикошетили автоматные пули и тридцатимиллиметровые снаряды. Он несся прямо на зеркальщиков, не обращая внимания на атакующих его росгвардейцев. Двоих бойцов оказавшихся на пути, он просто смел на полной скорости, и те разлетелись в стороны, если и живы, то сильно поломанные.

— Вот оно, родимое, — ловя вылетевшее из скважины яйцо, выкрикнул Платов. — Дикий, что там?

— Подарочек нам оставили, — крикнул в ответ Вяземский, активируя морозный щит и готовя руну разрушения, не забыв при этом вооружиться демоническим тесаком. — Какая-то тварь, под тонну весом, несется сюда, игнорируя обстрел, будет через пару секунд.

Алый медведь пер вперед, сметая все со своего пути, ловко скача с обломка на обломок. Он навелся точно на Дикого. Когда ему оставалось пройти метров пятьдесят, туша просто растаяла в воздухе, чтобы через мгновение влететь на скорости точно в стоящего на постаменте Радима. Щит лопнул, словно его и не было. Вяземского смело, и они вместе с тварью приземлились на обломки асфальта. Хруст сломанных костей, адская боль, какая-то вспышка, которая опалила лицо.