раздался тихий, едва различимый шепот, похожий на шелест листвы. И, наконец, в ход

пошел ласточкин хвост. Я помешивала зелье деревянной ложкой (книга

строго-настрого запрещала использовать металл) и чувствовала, как оно густеет и

словно бы оживает под моими руками.

Когда зелье было готово, я аккуратно сцедила его в глиняную бутылочку через марлю.

Именно в этот момент в дверь настойчиво постучали. Ну, или в то, что от нее осталось.

Я открыла. На пороге, переминаясь с ноги на ногу и тяжело дыша, стоял единорог.

Моему удивлению не было предела, потому что эта наглая рогатая лошадь выглядела

хуже, чем в прошлый раз.

— Явился — не запылился, — тут же пробурчал Мазут у меня за спиной. — Снова

пришел на халяву полечиться? Принимать не станем, даже несмотря на то, что ты

магический! У нас очередь по записи.

— Я с оплатой, госпожа лекарка. И за тот раз, и за этот, — учтиво произнес единорог, и

его голос был хриплым от боли. — Примите, пожалуйста. У меня рана серьезная на

бедре, я с трудом до вас дошел.

Я тут же отступила, пропуская его внутрь. Рана и правда была ужасной. На заднем

бедре, там, где нежные мышцы, зияла глубокая рваная рана, из которой сочилась

кровь. Осмотрев ее ближе, я похолодела. В глубине раны, среди порванных тканей,

виднелся темный обломок древка и тускло поблескивающий наконечник стрелы.

— Кто это с тобой сделал? — прошептала я, но единорог лишь тяжело вздохнул.

Я быстро обработала руки и, вооружившись пинцетом и зажимом, осторожно извлекла инородный предмет. Затем промыла рану обеззараживающей настойкой, от которой единорог вздрогнул, но стоически вытерпел.

При дальнейшем осмотре я увидела, что он еще и сильно счесал себе рог, а его старая рана на передней ноге, которую я лечила в прошлый раз, снова воспалилась и припухла. Видимо, он долго бежал по лесу, не разбирая дороги.

Я полезла в книгу матушки Эльвиры. Нашла нужное заклинание для снятия воспаления, но, прочитав его, поняла, что совершенно не представляю, как им пользоваться. Там были какие-то пассы руками, странные слова…

Пришлось лезть в главу «Практические занятия». Немного поэкспериментировав, я, сосредоточившись, направила ладони на переднюю ногу единорога. Кончики пальцев закололо, и я почувствовала, как из них потекла теплая энергия. Воспаление на глазах стало спадать, абсцесс вскрылся, и я смогла его прочистить. Но даже после этого на коже остался легкий красный шрам. И снова меня накрыло головокружение.

— На заднюю рану у меня сил не хватит, — призналась я, опершись на стол. — Ее бы по-хорошему зашить. По-старинке. Рана слишком глубокая. — А затем я осеклась и

посмотрела прямо в умные глаза единорога. — Кто в тебя стрелял? Ты же магическое существо. Единорог, в конце концов. Охота на вас запрещена, я уверена.

— Я никому не мешал, — тихо ответил он. — Я пил воду у ручья, как вдруг почувствовал сильную боль в бедре. Я испугался и побежал, куда глаза глядят,

поддавшись диким инстинктам. Я не видел, кто стрелял, — сказал единорог извиняющимся тоном. Словно ему неловко, что он не застал своего обидчика заранее врасплох.

У меня не было нужных инструментов для такой операции. Ни хирургической иглы, ни шовного материала.

— Тебе придется остаться у меня до завтра, — сказала я. — В хлеву. Мне нужно будет за тобой понаблюдать.

Единорог кивнул и, подойдя к столу, каким-то образом материализовал из воздуха две тяжелые серебряные монеты, аккуратно положив их зубами на столешницу.

— Мазут, проводи пациента в хлев, будь добр, — сказала я, убирая оплату со стола.

Кот что-то недовольно промурчал про то, что он не конюх, но все же соскочил со стола и вальяжным шагом двинулся в сторону выхода.

— Следуйте за мной, ваше рогатое высочество.

День снова закрутился в калейдоскопе пациентов. Сегодня были магические молчаливые канарейки, которые отказывались есть. Покопавшись в книге, я нашла причину — оказывается, у них была сезонная линька певчих связок, и в этот период им нужно было давать толченые речные ракушки. Затем пришел говорливый бобр с огромными, печальными глазами.

— У меня хвост перестал как следует лупить! — жаловался он, шлепая по полу своим

плоским хвостом, который издавал лишь жалкий, вялый звук. — Я приуныл! Мне

больше не удается строить плотины! Хоть бери и топись!

— Ты же бобр, — резонно заметил Мазут. — Как ты можешь утопиться?

— Ну, колобок же как-то повесился, — вздохнул бобр, и я удивленно вскинула брови.

Они серьезно? Этот бородатый анекдот дошёл даже до этого мира или здесь это был

вовсе не анекдот?

Ближе к вечеру, когда я уже валилась с ног, на пороге появился генерал со своей

кошкой на руках.

— Добрый вечер, лекарь Ольга, — обратился он, переступая порог. Сегодня в его

голосе не было вчерашней наглости и легкой насмешки.

— Добрый вечер, господин Генерал, — откликнулась я.

Он вел себя максимально учтиво, словно вчерашнего недоразумения и не было. Я

снова осмотрела Изабель. Она выглядела чуть лучше, но общая слабость никуда не

делась. Я дала ей порцию свежесваренного зелья и налила его в небольшую баночку,

протянув генералу.

— Давать три раза в день по столовой ложке, — сказала я. — И наблюдать за

состоянием. Причиной её состояния может быть несколько факторов: сильный стресс,

смена места жительства или тёмная энергия, генерал. Подскажите, кто-нибудь хотел

бы навредить вашей кошке?

Генерал призадумался, почесывая щетинистый подбородок.

— Изабель мой верный фамильяр, она прошла со мной через огонь и воду. Эта кошка

и сама кому хочешь навредит, но… буду честен: врагов у нас много и если кто-то сумел

подобраться к ней через магический барьер — я это обязательно выясню. Спасибо за

наводку. Буду у вас завтра к вечеру на повторный осмотр.

Он развернулся, взяв кошку на руки и направился было к выходу.

— Погодите, — сказала я. Чуть не забыла спросить то, что вертелось в голове с самого

утра: — У меня есть вопрос. Разве в этих землях разрешена охота на магических

животных? И тем более на единорогов?