Успокаивающий холод растекается по моей коже и притупляет затянувшуюся боль, когда я беру пакет со льдом и прикладываю его к синяку на своей челюсти.

— Серьезно, — говорю я, по-прежнему глядя прямо перед собой. — Как ты это делаешь? На прошлой неделе я видел, как Алина плакала, и меня это задело. Меня настолько сильно это задело, что в итоге я чуть не убил двух человек.

Услышав это, Джейс поворачивается ко мне и вскидывает брови.

Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и ворчу:

— Что? Я сказал, что чуть не убил их.

Он просто поднимает свободную руку, признавая поражение.

— Дело в том, что меня это задело, — продолжаю я, тяжело вздыхая. — Меня задело то, что ей причинили боль. А мне, блять, в принципе плевать на людей. — Меня охватывает отчаяние, и я серьезно смотрю в глаза Джейсу. — Из нас четверых ты лучше всех справляешься с подобным дерьмом.

— Я не...

— Поэтому подытожим, — перебиваю я его, поднимая свободную руку и загибая один палец за другим. — У нас есть Рико, который последние шесть лет никого к себе не подпускал. Также у нас есть Илай, у которого явные проблемы с головой. Но ему даже не нужно было работать над этим, потому что Райна тоже сумасшедшая.

Джейс хихикает.

— Уж кто бы говорил.

— Вот и я о том же. Из нас четверых только у меня самые большие проблемы с эмоциями. Но ты… Ты все время что-то чувствуешь и при этом нормально функционируешь. — Я смотрю на него с отчаянием и недоверием. — Как ты это делаешь? Как можно целовать, трахать и обнимать девушку, а потом просто уйти и перейти к следующей?

В его глазах вспыхивает озорной огонек, а на губах появляется улыбка, когда он повторяет:

— Обнимать?

— Это был просто пример. Я образно говорю.

— Да-да, конечно, просто пример. — Ухмыляется он. Но прежде чем я успеваю найти ближайший нож и пырнуть своего младшего брата, который все больше и больше раздражает меня, он продолжает и отвечает на вопрос. — Как я уже говорил ранее, я просто напоминаю себе, что они не имеют значения. Что они не важны.

Холодный страх пробирает меня до костей, и еще более сильное чувство ужаса охватывает меня. Потому что в тот момент, когда эти слова слетают с его губ, я без тени сомнения понимаю, что со мной этот метод никогда не сработает.

Потому что Алина имеет значение.

Алина важна.

Алина

По кухне разносится аромат чеснока и трав. Я перемешиваю куриные стрипсы и нарезанные овощи на сковороде, а потом быстро проверяю, готов ли рис. Затем бросаю взгляд на часы. Все должно приготовиться одновременно.

Раздается громкий хлопок, заставляющий меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Хватит! — Огрызается Максим.

Отвернувшись от плиты, я оглядываюсь на стол, за которым сидят два моих брата и два кузена. Пока я готовила ужин, все они пили и тихо болтали, но терпение Максима, видимо, иссякло. Его рука, сжатая в кулак, все еще лежит на столе, по которому он ранее ударил, вызвав тот громкий хлопок.

— Этот ублюдок нападает на нас уже несколько месяцев, — продолжает Максим. — И за последние две недели это дерьмо, блять, только обострилось.

Мне даже не нужно спрашивать, чтобы понять, к кому относится термин 'ублюдок'. Кейден. И Максим прав. Все обострилось. По крайней мере, для моих братьев и кузенов.

Прошла почти неделя с тех пор, как Кейден угрожал мне, что позже заберет свое с большими процентами, и почти две недели с тех пор, как я приползла к нему домой в поясе верности, а затем покинула его, после того как меня хорошенько оттрахали и пообнимали. И с тех пор Кейден не сделал ничего, чтобы как-то унизить меня. Абсолютно ничего. А вот мои братья и кузены стали подвергаться его все более интенсивным нападкам.

— И мы даже не можем должным образом отомстить из-за того чертова видео, которое висит у тебя над головой, как дамоклов меч, — заканчивает Максим. Снова стукнув кулаком по столешнице, он изрыгает поток злобных ругательств на русском.

— Поверь мне, я в курсе, — отвечает Михаил, сидящий во главе стола. Его голубые глаза заостряются, когда он пристально смотрит на нашего кузена. — Но что, по-твоему, я должен сделать?

— Атаковать! Мы нападем на их дом в полном составе и переломаем им все кости, пока Кейден не удалит видео.

— Мы уже пытались это сделать, помнишь? Но они каким-то образом узнали, что мы придем.

Чувство вины скручивает мой желудок. Вернувшись к шипящей сковороде, я снова перемешиваю курицу и овощи, пытаясь убедить себя, что в тот раз я правильно поступила, предупредив Кейдена.

— Он прав, — говорит Константин с подавленным вздохом. — Что бы мы ни делали, Кейден всегда на три шага впереди. Каждый раз, когда мы пытаемся что-то сделать, он предвидит это и переводит все стрелки на нас.

Максим сердито смотрит на него, явно раздраженный тем, что он встал на сторону Михаила, а не своего близнеца.

— Тогда что ты предлагаешь нам делать?

— Не знаю. Но грубые атаки явно не работают. Нам нужно сражаться умнее.

— И нам нужно сделать это быстро, — добавляет Антон. — Это сказывается на оценках Михаила.

Меня охватывает шок, и я от неожиданности роняю лопатку. Она с грохотом падает на стойку рядом с плитой, а я поворачиваюсь лицом к столу и смотрю на Михаила широко раскрытыми глазами.

— Твои оценки ухудшаются? — Выпаливаю я, и мое сердце внезапно начинает бешено колотиться.

Михаил, как наследник семьи Петровых, должен окончить академию в числе трех лучших студентов. Все остальные результаты считаются неприемлемыми для нашей семьи.

В эту же секунду на челюсти Михаила дергается мускул, словно постоянное давление, которому он подвергается, стало настолько невыносимым, что он больше не может с ним справляться. Но затем он просто натянуто улыбается мне.

— Тебе не о чем беспокоиться, Алина.

Вцепившись пальцами в край стойки, я крепко сжимаю ее, в то время как гнев пронзает меня, как молния. Конечно, мне есть о чем беспокоиться. Я тоже часть семьи Петровых. По сути, я тоже должна сидеть за столом и строить заговоры вместе с ними. А не стоять молча у плиты.

Но я знаю, что они никогда не увидят во мне ничего, кроме своей хрупкой младшей сестры. Поэтому я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, ослабляю свою мертвую хватку на стойке и просто возвращаюсь к сковороде.

Аромат чеснока и трав снова разносится в воздухе, когда я помешиваю еду чуть сильнее, чем необходимо.

— Вообще-то, беспокоиться стоит, — тихо говорит Антон, сидя за столом позади меня. — Они ведь и правда ухудшаются.

Михаил ничего не говорит, но я чувствую, как в воздухе витает напряжение. Напряжение и отчаяние. Им нужно, чтобы это видео исчезло. И им нужно нейтрализовать Кейдена.

Еще одна волна вины обрушивается на меня.

Крепко сжимая лопатку, я стискиваю челюсти и пытаюсь подавить тошноту в желудке.

Я должна была сделать это раньше. Почему я так долго ждала?

Но в глубине души я уже знаю ответ на этот вопрос.

Я отвлеклась. Отвлеклась на то, что Кейден относится ко мне как к реальному человеку, реальному противнику, а не как к какой-то фарфоровой фигурке, предназначенной лишь для украшения полки. Отвлеклась на его восхитительный интеллект. На его сильные руки и ощущение его смертоносного тела напротив моего. На интересный контраст между тем, как властно он меня трахает, и тем, как нежно обнимает после этого. На его запах. На вспышки эмоций, которые я все чаще вижу в его глазах. На все, что связано с ним.

Но это нужно прекратить.

Я должна прекратить это сейчас.

Нужная мне информация хранится у меня уже почти две недели.

Пришло время покончить с нами раз и навсегда.

Кейден

Пришло время остановиться. На самом деле, я должен был остановиться еще несколько недель назад. Мой план заключался в том, чтобы мучить Алину, пока я собираю все необходимое. Затем я собирался полностью уничтожить ее и вышвырнуть обратно на порог дома Петровых. И все же я до сих пор не сделал этого. Я все еще играю с ней. Но я должен прекратить это сейчас.