Кейден наклоняется и целует меня в спину.

По моей коже бегут мурашки, и меня захлестывает очередная волна удовольствия.

Затем он отстраняется и делает шаг назад.

Не думаю, что мои ноги сейчас смогут меня удержать, поэтому я просто остаюсь лежать на столе, в то время как мое сердце продолжает бешено колотиться в груди.

Я вскрикиваю, когда Кейден внезапно просовывает под меня руки и поднимает. Я моргаю, пытаясь привести в порядок затуманенный разум, и инстинктивно обвиваю руками его шею.

— Куда мы идем? — Удается мне выдавить из себя, когда он выносит меня из кухни.

Его ответной улыбкой гордился бы сам дьявол.

— В мою комнату. — Он бросает на меня понимающий взгляд. — Думаю, нам нужно еще несколько игрушек для третьего раунда.

Кейден

Легкий аромат водяных лилий наполняет мои легкие, когда я глубоко вдыхаю и крепче обнимаю маленькое тело Алины. Она прижимается ко мне, и с ее сочных губ срывается довольный стон. Мое сердце замирает от этого звука. Наклонив подбородок, я целую ее в макушку.

Как бы мне ни нравилось трахать ее до тех пор, пока она не начнет дрожать, умолять и выкрикивать мое имя, думаю, это мне нравится еще больше. Этот тихий момент после, когда я могу просто держать ее в своих объятиях, чувствовать биение ее сердца у себя на груди, тепло ее тела, прижатого ко мне, и знать, что она моя. Полностью и всецело моя.

Я крепче обнимаю ее.

Моя.

Алина хлопает меня по груди.

Смущенно откашлявшись, я понимаю, что, вероятно, душу ее, поэтому слегка ослабляю хватку и переворачиваюсь на спину. Она делает глубокий вдох и, повернувшись, обнимает меня одной рукой, прижимаясь щекой к моей груди.

— Давай оставим это на следующий раз, — говорит она с явным весельем в голосе.

Я смотрю на нее сверху вниз, выгибая бровь.

— Оставим что?

— Удушье. Я хочу попробовать, но не думаю, что сейчас мое тело выдержит еще один оргазм. Так что давай оставим это на следующий раз.

Моя грудь содрогается от удивленного смеха, который вырывается из меня.

— Договорились.

Протянув руку, я убираю несколько выбившихся прядей волос с ее лица и заправляю их за ухо. Ее ресницы трепещут, когда мои пальцы касаются ее кожи. Я наблюдаю, как блестят ее серые глаза, когда она улыбается. Боже, она прекрасна.

— И если мы хотим пережить эту ночь заново, — начинает она, и на ее лице внезапно появляется озорство, — все, что нам нужно сделать, это просто прослушать аудиозапись.

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Точно. Потому что у тебя где-то здесь припрятан жучок.

Моя рука по-прежнему лежит на бедре Алины, и я окидываю взглядом свою комнату. По комнате разбросаны различные секс-игрушки и прочий инвентарь, что меня напрягает. Мне не нравится, когда вокруг меня царит беспорядок. В моей комнате всегда чисто и аккуратно прибрано. Возникает вопрос, как, черт возьми, ей удалось спрятать здесь подслушивающее устройство?

— О, да, — отвечает она с чересчур самодовольным видом.

— И где же он находится?

В ее глазах вспыхивает вызов.

— Почему я должна тебе это говорить?

Быстро перевернувшись, я оказываюсь сверху и прижимаю ее руки к матрасу над ее головой. Она ошеломленно моргает, глядя на меня. Затем на ее лице снова появляется ухмылка. Я наклоняюсь и прижимаюсь к ее губам.

— Потому что, если ты ничего мне не скажешь, — выдыхаю я ей в губы, — я снова прикую тебя наручниками к изголовью кровати и в течение часа буду мучить тебя, доводя до изнеможения. К тому же, я смогу подарить тебе еще десять оргазмов, прежде чем ты, наконец, будешь умолять меня разрешить тебе рассказать, где находится твое маленькое подслушивающее устройство.

По ее телу пробегает дрожь, и я чувствую, как она сжимает бедра между моими ногами. Вздернув подбородок, она целует меня, а затем прикусывает мою нижнюю губу, прежде чем снова поцеловать.

— Ну и кто теперь хитрый, расчетливый маленький злодей? — шепчет она мне в губы.

Я целую ее в ответ.

— Все еще ты. — Прикусив ее нижнюю губу в ответ, я прижимаюсь своими бедрами к ее. — Ну что, признаешься? Или нам стоит повторить?

Она стонет мне в рот, а затем опускает голову на подушку. Сдаваясь, она вздыхает и бросает взгляд на письменный стол у стены.

— Он под столом, — наконец признается она. — Под краем сзади, в щели между стеной и столом.

Я поднимаю брови в искреннем удивлении.

— Когда, черт возьми, ты вообще смогла подбросить его туда?

— Помнишь ту ночь, когда я пришла сюда после того, как мои братья и кузены напали на твой дом?

— Да.

— И как я подошла, села на стол и сказала тебе, что мы должны просто потрахаться и выплеснуть свое разочарование?

Мои глаза расширяются.

— Тогда-то ты его и подбросила? Ты так долго это планировала?

— Конечно.

— Как же я не заметил, как ты его подбросила?

— Потому что ты был слишком отвлечен тем, как я раздвинула ноги, и моим предложением потрахаться. И, конечно, именно поэтому я это и сделала.

Меня охватывает подозрение, и я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Ты пришла сюда не потому, что хотела, чтобы я тебя трахнул? Ты пришла, чтобы подложить жучок.

— Именно.

Снова прижимаясь своими бедрами к ее, я окидываю ее пронзительным взглядом.

— Признай это. Хотя это и было второстепенной целью, ты надеялась, что я трахну тебя.

Она просто смотрит на меня с притворной невинностью.

Я снова покачиваю бедрами.

Она пытается вырвать свои запястья из моей хватки и извивается подо мной, после чего, наконец, признается:

— Ладно, да.

Из моих легких вырывается смех. Отпустив ее, я переворачиваюсь на спину и снова падаю на матрас рядом с ней.

— Боже, ты еще более безжалостна, чем я думал.

Она самодовольно хихикает и снова прижимается ко мне.

— Спасибо.

Какое-то время мы просто лежим в моей постели, укрытые теперь уже грязными черными простынями, обнимаем друг друга и наслаждаемся моментом. Алина кладет руку мне на грудь и через некоторое время начинает рисовать на ней маленькие круги.

— Как мы собираемся сохранить это в тайне? — Тихо спрашивает она.

Подняв голову, я встречаюсь с ней взглядом и вздергиваю бровь.

— А кто сказал, что мы будем хранить все в тайне?

Она закатывает глаза и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. На ее лице появляется серьезное выражение.

— Ты — Хантер.

— А ты — Петрова.

— Именно.

Я просто снова вопросительно вскидываю брови.

Она вздыхает и слегка ерзает, выглядя несчастной.

— Мы враги. Мы не должны быть вместе.

— Кто так сказал?

— Да все. Ну, знаешь, есть правила, и…

— Нахер правила.

Она моргает, глядя на меня.

Пристально глядя ей в глаза, я повторяю:

— Нахер правила. Теперь ты моя. Так что люди могут либо смириться с этим, либо убраться нахуй.

Свет заливает ее глаза, и она прерывисто вздыхает, словно радуясь тому, что я не хочу держать ее, нас в секрете. Можно подумать, что я смогу считать Алину своим грязным секретом. Блять, нет. Она будет гордо стоять на свету. Прямо рядом со мной.

На ее губах быстро появляется улыбка, она кивает и повторяет:

— Нахер правила.

— Верно. — Я целую ее в лоб, а затем сажусь, поднимаясь с кровати. — На самом деле, давай сделаем наши отношения официальными прямо сейчас.

— Сейчас? — Пищит она.

Она карабкается за мной, путаясь в простынях, пока я подхожу к комоду и достаю свежую одежду.

— Сейчас? — Повторяет она, когда, наконец, встает с постели. — Что значит "сейчас"?

— Мы идем к тебе домой, и скажем твоим надоедливым братьям, что мы теперь вместе. Тогда они и твой отец перестанут устраивать тебе нелепые свидания с богатыми придурками.

Она замирает, слегка приоткрыв рот, словно собираясь возразить. Затем склоняет голову набок, задумавшись.