Прекратив попытки сорвать этот чертов пояс верности, я одергиваю платье, чтобы скрыть его, а затем бросаю злобный взгляд на Кейдена.

— Я, блять, прикончу тебя.

Он только шире ухмыляется.

С рычанием я проскакиваю мимо него и направляюсь к двери. Мне приходится приложить все усилия, чтобы сдержать себя и не распахнуть дверь с такой силой, что она ударится о стену.

Невероятно.

Пояс верности?

Наглость этого высокомерного самонадеянного гребаного диктатора просто поражает. За это дерьмо я так его уничтожу, что он больше никогда не сможет быть полноценным членом общества.

Когда я подхожу к столику, за которым все еще сидит Джош, мне приходится напоминать себе, что нельзя сердито топать ногами при каждом шаге. Вместо этого я проявляю максимум терпения и с извиняющейся улыбкой возвращаюсь на свое место.

— Прости, — говорю я с подобающим смущением на лице. — В уборной была большая очередь.

Он просто машет рукой.

— Не извиняйся. Это оживленное место. — Из его груди вырывается смех. — И мы, так сказать, не можем контролировать свои позывы.

— Действительно. — Снова взяв в руки посуду, я спешу сменить тему. — Итак, что ты говорил ранее о...

Меня пронзает дрожь.

Нож и вилка со звоном падают на тарелку, когда я в шоке роняю их.

— Ты в порядке? — Спрашивает Джош, удивленно моргая.

Пару минут я не могу понять, что, черт возьми, произошло.

Но потом это повторяется.

Вибрации пульсируют в моей киске.

Я резко втягиваю воздух, а затем мне приходится сильно прикусить язык, чтобы сдержать стон.

Когда я смотрю на свои колени, меня снова охватывает чувство неверия.

Виброяйцо. Оно все еще внутри меня. Под поясом верности.

Подняв взгляд, я осматриваю переполненный ресторан, пока не нахожу своего личного мастера пыток.

Кейден стоит посреди комнаты, небрежно прислонившись одним плечом к стене и держа телефон в другой руке. Его большой палец скользит по экрану.

Очередной всплеск сильных вибраций пронзает меня.

Я ерзаю на стуле, крепко вцепившись в край стола и стискиваю челюсти, чтобы не застонать от наслаждения.

На смертельно красивом лице Кейдена расплывается поистине злодейская ухмылка.

Крепче вцепившись пальцами в край стола, я свирепо смотрю на него, в то время как внутри меня продолжают тихо гудеть вибрации.

Я, блять, прикончу его к чертовой матери.

Кейден

Злобное удовлетворение бурлит в моей груди, когда я наблюдаю, как Алина отчаянно пытается сохранить самообладание. Я сижу за столиком неподалеку от них и наслаждаюсь каждой восхитительной эмоцией, которую вижу на лице Алины. Передо мной стоит нетронутая тарелка с салатом, который мне пришлось заказать, чтобы занять столик, но единственный предмет на столе, который меня волнует, — это мой телефон. Он разблокирован, а на экране отображается приложение, управляющее вибратором.

Алина сохраняет вежливое выражение лица, кивая в ответ на слова своего спутника, но ее челюсть сжата. Богатый идиот, сидящий напротив нее, похоже, этого не замечает.

Он размахивает руками, продолжая говорить о чем-то совершенно бессмысленном. Руки Алины, однако, лежат на столе. Для всех остальных это может показаться обыденным, но я вижу, как она сжимает их, словно готовясь к чему-то.

Не понимаю, чем она так расстроена. Прошло целых три минуты с тех пор, как я в последний раз напоминал ее киске, кто ею управляет.

Богатый тупица перестает жестикулировать руками и вместо этого наклоняется вперед. Его правая рука тянется к руке Алины.

Я провожу пальцем по экрану.

Алина вздрагивает, когда вибрация возобновляется. Крепко стиснув челюсти, она бросает взгляд вниз, туда, где ее кавалер почти касается ее предплечья. Поэтому она быстро отдергивает руки и кладет их на колени.

Меня охватывает самодовольное удовлетворение.

Проведя пальцем по экрану, я снова отключаю вибрацию.

За их столиком Алина тихонько выдыхает, и напряжение в ее теле немного ослабевает.

И поскольку я настоящий садист и безжалостный псих, это тут же пробуждает во мне желание снова включить вибратор.

Алина снова вздрагивает и переводит взгляд на меня.

Я лишь одариваю ее злобной ухмылкой.

Снова крепко сжав челюсти, она возвращает свое внимание к собеседнику, в то время как вибрации продолжаются. Я увеличиваю мощность. Эмоции вспыхивают на ее лице, как крошечные молнии, и она моргает чаще, чем обычно. Сделав глубокий вдох через нос, она впивается пальцами в ткань своей юбки и крепко сжимает ее.

Парень продолжает говорить, совершенно не обращая внимания на ее борьбу.

Еще через двадцать секунд она начинает ерзать на своем стуле. Ее руки сжимают кремовую ткань платья с такой силой, что костяшки пальцев белеют. Но мощность я не уменьшаю. Она сильно сжимает колени под столом. Как будто это поможет.

На ее великолепном лице отражаются одновременно паника и удовольствие.

Я почти смеюсь. Она думает, что это плохо? О, если бы она только знала, что ее ждет потом.

Наконец, ее упрямая решимость рушится, и она снова переводит взгляд на меня. На ее лице отражается отчаяние, когда она смотрит на меня, безмолвно моля о пощаде.

Мой член твердеет при виде этого.

С самодовольной улыбкой на губах я наконец выключаю вибратор.

Алина почти откидывается на спинку стула.

Богатый придурок о чем-то спрашивает, на что Алина машет руками, словно уверяя его, что с ней все в порядке. Он не выглядит убежденным, но не переспрашивает. Вместо этого он просит счет.

Наконец-то.

Пока он расплачивается за их еду, я тоже расплачиваюсь за свою, хотя и не притронулся к ней. Затем я направляюсь к двери как раз в тот момент, когда Алина и ее кавалер поднимаются на ноги.

Я прохожу мимо их столика и слышу, как он говорит:

— Раз ты неважно себя чувствуешь, я подгоню машину к парадному входу.

Алина пытается протестовать, но он настаивает.

Я выскальзываю за дверь и тоже направляюсь на парковку за зданием. Поскольку я проследил за ними, я знаю, какая машина принадлежит ему, поэтому пересекаю парковку, пока не дохожу до нее. Развернувшись, я прислоняюсь к его машине и скрещиваю руки на груди.

Он появляется примерно через минуту.

На его лице отражается замешательство, когда он замечает меня возле своей машины, но, несмотря на это, он продолжает идти ко мне. Его взгляд скользит по моему телу. Замешательство все еще мелькает на его лице, но теперь к нему примешивается и заметная доля беспокойства.

Я подавляю фырканье. Я еще даже не начал угрожать ему.

— Чем могу вам помочь? — Нерешительно спрашивает он, подходя к своей машине.

Однако он останавливается в нескольких шагах от меня. Как будто боится, что я вытащу один из ножей, пристегнутых к моим бедрам, и зарежу его. Что, честно говоря, мне очень хочется сделать. Но сделаю ли я это или нет, полностью зависит от того, как он отреагирует на то, что я собираюсь ему сказать.

— У тебя только что было свидание за ланчем с Алиной Петровой, — говорю я.

Он слегка отшатывается от удивления. Затем он снова берет себя в руки и прочищает горло.

— И что из этого?

— И ты согласился на это, потому что твоя семья хочет союза с Петровыми.

Выпятив подбородок, он пытается посмотреть на меня свысока.

— Я не привык обсуждать дела своей семьи с незнакомцами. — Он бросает на меня презрительный взгляд. — Я не знаю, кто вы, и мне все равно. А теперь отойдите в сторону, пока я не вызвал охрану.

— Кейден Хантер.

На парковке воцаряется оглушительная тишина. Из-за угла доносятся голоса, а через несколько улиц сигналит машина.

Богатый засранец смотрит на меня, и все краски исчезают с его лица. В его глазах мелькает тревога, когда он снова смотрит на клинки, закрепленные у меня на бедрах. Затем он сглатывает.

— Кейден Хантер, — повторяет он, как идиот.