Обхватив руками его мускулистое тело, я прижимаюсь к нему так, словно от этого зависит моя жизнь. Мое сердце бешено колотится в груди, в такт его биению. И несколько секунд я просто стою так, обнимая его и напоминая себе, что он здесь. Что мы здесь. Что с ним все в порядке.

Но, учитывая его состояние, с ним явно не все в порядке.

Подняв голову, я встречаюсь с ним взглядом.

— Почему ты такой бледный?

Он просто качает головой.

— Не бери в голову.

— Это потому, что его полдня выворачивало наизнанку, — поясняет Джейс у меня за спиной. — Побочный эффект от того, чем они его накачали. Блять, я должен был...

— Сколько раз я должен тебе повторять, — огрызается Кейден, перебивая его. На его лице отражается серьезность, когда он жестко смотрит брату в глаза. — Это не твоя вина.

Отпустив Кейдена, я поворачиваюсь и вижу Джейса, который мечется по комнате, как загнанный волк. Половина виски в его стакане уже выпита.

Чувство вины и сожаления мелькают в глазах Джейса, когда он смотрит на своего брата.

— Я должен был быть здесь.

— Ты мой брат, — отвечает Кейден. — А не нянька.

— Я все равно должен был...

— Не заставляй меня, блять, повторяться. — Он бросает многозначительный взгляд на стакан в руке Джейса. — И полегче с выпивкой, мать твою. Сегодня только мне позволено блевать в этом доме.

Мышцы на руках Джейса напрягаются, когда он в отчаянии сжимает пальцы. Затем он со стуком ставит недопитый стакан на столик и направляется к двери. Бросив на Кейдена еще один взгляд, полный боли и сожаления, он исчезает в коридоре. Через несколько секунд его шаги эхом отдаются на лестнице, ведущей наверх.

Кейден глубоко вздыхает и проводит пальцами по волосам. Качая головой, он подходит к раковине и берет другой стакан, а затем наполняет его водой. Осушив его до дна, он снова наполняет его и затем поворачивается ко мне.

— Прости, — шепчу я, прежде чем он успевает вымолвить хоть слово.

Он хмурится и смотрит на меня властным взглядом.

— Не извиняйся за то, чего не делала.

— Но это сделала моя безумная семья.

Его рот кривится в полуулыбке, когда он кивает в сторону места, где исчез Джейс.

— А разве моя более разумная?

Из моей груди вырывается смех, в котором смешиваются облегчение, вина, отчаяние и радость.

Весь этот день я была так взвинчена, что кажется, будто сама моя душа вибрирует от сдерживаемого напряжения.

Опираясь одной рукой на островок, я, пошатываясь, обхожу его на внезапно подкосившихся ногах. Кейден тут же ставит свой стакан и идет мне навстречу. Я врезаюсь ему в грудь. Обхватив его руками, я крепко прижимаюсь к нему, пока все мое тело сотрясает дрожь.

Он обхватывает руками мое дрожащее тело, крепко прижимая к себе, и наклоняется, прижимаясь щекой к моей макушке.

— Ты бы позволил им искалечить себя, — с трудом произношу я, сдерживая слезы.

— Ты бы этого стоила.

Моя сдержанность рушится, и все эмоции, которые я сдерживала, начинают выплескиваться наружу. Цепляясь за Кейдена, как за спасательный круг во время ужасного шторма, я рыдаю у него на груди так сильно, что мое тело сотрясается.

Он просто стоит рядом, крепко обнимая меня и поглаживая рукой по волосам, пока я плачу навзрыд.

Когда слезы высвобождают все эмоции, которые накопились в моем теле, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но я чувствую себя настолько опустошенной, что не решаюсь отпустить Кейдена. Если я это сделаю, то просто рухну на пол.

— Прости, — шепчу я ему в грудь, внезапно чувствуя себя неловко из-за своего срыва.

Он продолжает нежно поглаживать меня по волосам.

— Не извиняйся.

— Обычно я не такая слабая.

— Слезы не делают тебя слабой. Они лишь свидетельствуют о том, что ты слишком долгое время была сильной.

Рыдание вырывается из глубины моей души.

Он прижимает меня к себе еще крепче.

— Со мной тебе не нужно притворяться. Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты будешь выглядеть слабой или уязвимой. Я и так знаю, какая ты сильная. Так что, если тебе нужно поплакать, плачь. А если вдруг ты захочешь сдаться, то сделай это. Потом я помогу тебе снова стать сильной.

Мое сердце наполняется облегчением и благодарностью. Как я могла поверить, что Кейден холодный и бесчувственный? Он разбирается в эмоциях лучше всех, кого я знаю. И он точно знал, что сейчас мне необходимо было услышать.

Я крепче обнимаю его. Прижавшись щекой к его груди, я слушаю ровное биение его сердца. От этого звука по моему измученному телу разливается теплое чувство спокойствия.

— Может, мы уедем куда-нибудь на следующих выходных? — Спрашиваю я, все еще прижимаясь к нему. — Только ты и я. Мне нужно на несколько дней отвлечься от всего этого безумия и попытаться прийти в себя.

— Конечно, давай уедем. Но ты уверена, что твоя семья позволит тебе отправиться в неизвестное место с их самым ненавистным врагом?

— Я больше не позволю своей семье принимать какие-либо решения за меня. Отныне я делаю все, что захочу.

Его грудь сотрясается от смеха. Затем он наклоняется и целует меня в макушку.

— Это моя девочка.

Кейден

Несмотря на заявление Алины, ее братья и кузены всю неделю пытались ее отговорить. Но когда в пятницу после обеда я приехал за ней на своей машине, у них не осталось другого выхода, кроме как отпустить ее. Но перед этим они одарили меня угрожающими взглядами.

Слабая ухмылка появляется на моих губах, когда я лежу на большой удобной кровати, положив руку на бедро Алины, пока она спит рядом со мной. Если бы они только знали, что я всю прошлую ночь делал с их младшей сестрой, они бы ворвались в наш гостиничный номер и одарили бы меня не только угрожающими взглядами.

Я опускаю взгляд на великолепную женщину, которая лежит, прижавшись к моему боку. Ее рука покоится у меня на груди, а одна нога перекинута через мою. Светлые волосы рассыпаются по белоснежным простыням, напоминая струящийся водопад. С каждым глубоким вздохом ее грудь поднимается и опускается, прижимаясь к моим ребрам. Я изучаю ее лицо. Ее губы слегка приоткрыты, и, клянусь Богом и всем сущим адом, мне так и хочется протянуть руку и провести пальцами по этим идеальным губам. Но мне удается сдержаться. После вчерашней ночи ей, несомненно, нужен отдых.

Поэтому вместо этого я поворачиваю голову и смотрю в окно.

С темно-серых небес льет дождь. Как и прошлой ночью. Я хмуро смотрю на местность за окном.

Я привез нас в красивый готический особняк на берегу моря, а в итоге дождь льет так, будто это чертов муссон⁷.

Надеюсь, сегодня он стихнет. Или хотя бы завтра. Хотя, честно говоря, я бы с радостью провел все выходные, запершись в этой комнате с Алиной. А учитывая ее энтузиазм прошлой ночью, думаю, она тоже была бы не против.

Мое внимание привлекает движение за окном.

Сначала все мое тело приходит в состояние повышенной готовности, так как я не могу отделаться от мысли, что это, возможно, ее братья вернулись на второй раунд. Или на двести второй раунд.

Но пока я смотрю в окно, к мужчине, вышедшему в сад, присоединяется женщина. Он хватает ее за руки и притягивает к своей груди. Она смеется, обнимая его.

Дождь льет на них, и они оба насквозь промокают.

Но они просто смеются, поднимают лица к небу и начинают танцевать под дождем.

Мое сердце болезненно сжимается.

— Что случилось?

Я удивленно моргаю, затем делаю вдох, чтобы успокоиться, и перевожу взгляд обратно на Алину. Она уже проснулась и смотрит на меня большими любопытными глазами.

— Ничего, — отвечаю я, пытаясь отмахнуться от неприятных ощущений, зародившихся в моей груди.

Она смотрит на меня властным взглядом.

— Не отмахивайся от меня.

Тяжело вздохнув, я провожу рукой по волосам, а затем киваю в сторону окна. Парочка снаружи все еще смеется, танцует под дождем и просто охренительно очаровательна.