— Это был Эрик! — Кричит Алина, в ее голосе слышится ярость. — Не Кейден! Эрик пытался меня убить. Он вон там! Так что прекратите целиться в Кейдена из своего гребаного оружия.

— Не говори со мной в таком тоне, — огрызается Иван.

Но он переводит взгляд туда, куда, по-видимому, указывает Алина. Его глаза сужаются, когда он видит, как Эрик все еще пытается отползти к дверям, а из его ног торчат два ножа. Я делаю глубокий вдох, когда на меня накатывает очередная волна усталости. Черт, мне кажется, что мое тело вот-вот сдастся.

— Просто спроси его! — Продолжает Алина, и в ее голосе звучит абсолютная ярость.

Михаил и Антон смотрят на своего отца. Тот несколько секунд молча наблюдает за Эриком. На его лице появляется задумчивое выражение. Затем он цокает языком.

— Следи за ним, — говорит он Михаилу.

Не дожидаясь ответа, глава семьи Петровых поворачивается и направляется к Эрику, а его младший сын идет за ним. Михаил меняет положение и оказывается слева от меня, направляя винтовку мне в висок. Боже, ему, должно быть, это нравится. Когда я вот так стою на коленях. Но сейчас мне даже сил не хватит, чтобы поиздеваться над ним. Алина в безопасности. Это все, что имеет значение.

В другом конце комнаты Эрик кричит, когда Иван наступает ботинком на его раненую ногу и давит на нее. Резкий голос Ивана эхом разносится по освещенной свечами комнате, когда он начинает допрашивать Эрика.

Я не обращаю на них внимания, потому что мне требуется вся сила воли, чтобы просто удерживать руки поднятыми и закинутыми за голову. Мышцы на руках кричат в знак протеста, а раны по всему телу пульсируют, отчего кровь еще сильнее стекает по коже, пропитывая мою белую рубашку.

Но я остаюсь на коленях, сцепив пальцы за головой, перед большим полукругом из мертвых и раненых мужчин.

Через некоторое время Иван и Антон возвращаются ко мне.

У меня кружится голова, и мне требуется почти весь мой самоконтроль, чтобы унять дрожь в руках. Но я запрокидываю голову и снова встречаюсь взглядом с Иваном, когда он останавливается передо мной.

На его лице появляется непроницаемое выражение.

Затем он поднимает пистолет и прижимает его прямо к моему лбу.

— НЕТ! — Кричит Алина откуда-то сзади меня.

Я просто продолжаю смотреть ему в глаза.

Он смотрит на меня сверху вниз, словно ожидает увидеть страх на моем лице. Но страх я испытываю только тогда, когда жизнь моих братьев или Алины находится в опасности. Поэтому Иван не увидит от меня тех эмоций, которых так ждет. Если он захочет застрелить меня, то застрелит. Все просто.

Но он не нажимает на курок.

Вместо этого он наблюдает за мной, будто пытается прочесть ответы на моем лице. Но и там он ничего не находит. Поэтому в конце концов, он дергает подбородком, указывая на бойню вокруг нас.

— Это ты сделал? — Спрашивает он.

— Да, — просто отвечаю я.

— Почему?

Я отвечаю незамедлительно. Потому что это самая естественная вещь в мире. Самое простое решение, которое я когда-либо принимал. И самая торжественная клятва, которую я когда-либо давал.

— Потому что я буду защищать ее до самой смерти.

Алина

Этот готический особняк-отель, в котором мы до сих пор находимся, наверное, за один день заработал больше, чем за весь прошлый год. После того, как мой отец, наконец, признал, что именно Кейден защитил меня от нападения, а не спровоцировал его, он позвонил главе семьи Хантеров, поскольку обе наши семьи пострадали от этой атаки. Вместе они выкупили отель на следующие три дня, вызвали бригаду уборщиков, чтобы те разобрались с трупами, и также позаботились о выживших головорезах. А остальных постояльцев отправили восвояси, не забыв пригрозить им, чтобы те держали свои гребаные рты на замке. Эрика мой отец также отослал, пообещав, что позже лично с ним разберется.

Отец и братья Кейдена прибыли в течение часа. Как и врачи, которые работают на его семью. К счастью, его раны оказались несерьезными, но их все равно нужно было зашить. Я не видела его с тех пор, как они приехали, с тех пор, как Хантеры заняли одну часть отеля, а мы — другую. И хотя я не пострадала, моя семья все еще суетится вокруг меня, как будто это я в одиночку отбилась от целой армии головорезов.

— Я до сих пор не могу поверить, что у них хватило наглости! — Рычит Максим и хлопает рукой по столу. — Мы должны отомстить. Жестко и быстро.

— Согласен, — добавляет Михаил, прислонившись к стене конференц-зала, в котором мы сейчас находимся. — И возмездие должно быть настолько кровавым и жестоким, чтобы люди шептались об этом долгие годы. Это послужит предупреждением для всех, чтобы они не переходили дорогу нашей семье.

Папа кивает, выражение его лица становится жестким.

— Мы отомстим.

Дождь барабанит по окнам, расположенных позади стола, и наполняет комнату звуками разбушевавшейся снаружи бури.

— Боже, а что, если бы им действительно удалось убить Алину? — Антон недоверчиво качает головой. Его серые глаза смягчаются, когда он поворачивается ко мне. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Сидя на одном из белых деревянных стульев в аккуратно обставленном конференц-зале, я смотрю на голубое платье, которое надела на ужин и до сих пор не сняла. Свет от вращающихся металлических ламп на потолке отражается от шелка, заставляя ткань мерцать. Подол платья пропитан кровью.

От одного только взгляда на эту темную линию по краю юбки во мне поднимается буря эмоций. В порядке ли я? Нет, не в порядке.

Перед глазами мелькают картины того, что произошло в столовой. Кейден сражался, как демон из ада, а я лишь бесполезно стояла позади него. Это была самая невероятная демонстрация боевых навыков, которую я когда-либо видела. И я знаю, что, попытавшись помочь, я бы только помешала ему. Я всегда буду мешать, если попытаюсь помочь в такой драке. Я не убийца. Но я умна. Я должна была предвидеть нападение. Должна была догадаться, что Эрик так просто меня не отпустит. Я должна была догадаться, что наши действия богатая элита расценят как угрозу. Я должна была предвидеть это нападение.

Я подавляю вздох.

Могла предвидеть, должна была предвидеть.

Теперь с этим ничего не поделаешь. Что сделано, то сделано. Но в следующий раз я буду действовать лучше. В драке я не могу защитить Кейдена так, как он защищает меня. Но я могу обезопасить его, позаботившись о том, чтобы наши враги никогда не смогли застать нас врасплох. И я это сделаю.

Поэтому я решительно вздыхаю, улыбаюсь Антону и отвечаю:

— Да, я в порядке.

Он улыбается в ответ. Я снова ощущаю на себе взгляд Михаила, который стоит у стены слева, словно ему постоянно нужно проверять, действительно ли я здесь. Мои братья могут быть чрезмерно заботливыми, а иногда настоящей занозой в заднице, но они любят меня. И я знаю, что они хотят видеть меня счастливой и в безопасности.

— Этого не должно было случиться, — говорит папа, все еще сердито расхаживая туда-сюда по деревянному полу. — Мне не следовало позволять тебе поступать в Блэкуотер.

— Что? — Выпаливаю я, совершенно сбитая с толку. Резко повернувшись к нему лицом, я поднимаю руки и указываю на отель вокруг нас. — Нападение произошло даже не в Блэкуотере.

— Это не имеет значения. Дело в самой ситуации. — Остановившись, он пронзает меня суровым взглядом. — Мне следовало выдать тебя замуж, как только тебе исполнилось восемнадцать. Тогда ничего этого не случилось бы.

Уставившись на него, я качаю головой.

— Ты же не серьезно.

— Не серьезно здесь ведешь себя только ты! — Огрызается он в ответ, тыча в меня рукой. — Если ты не в курсе, я получаю новости от твоих инструкторов в Блэкуотере. И знаешь, что они мне говорят? Что ты проваливаешь почти все практические занятия. Так чем же ты занимаешься в Блэкуотере? Ты там не для того, чтобы стать сильнее, чтобы твой будущий муж не смог воспользоваться тобой. Ты там для того, чтобы веселиться и развлекаться!