— Конечно, не вслушивался, Золотце.

Прищурившись, он поднимает вилку и угрожающе направляет ее на Рико.

— Не называй меня так.

— Я перестану тебя так называть, как только ты сможешь сосредоточиться хоть на чем-то дольше пяти секунд.

— Пяти секунд? — Джейс драматично ахает и прижимает руку к груди, изображая шок. — Да будет тебе известно, что мой текущий рекорд — восемь секунд.

Из горла Рико вырывается удивленный смешок.

Джейс ухмыляется, а затем бесстрастно пожимает плечами.

— Это было, когда на прошлой неделе я победил Кейдена в видеоигре.

Пока они препирались, мой взгляд блуждал по Алине, которая шла к столу, где уже сидели остальные члены ее семьи, но теперь я снова перевожу его на своего надоедливого младшего брата.

— Ты не победил меня, — заявляю я, хмуро глядя на него.

— Еще как победил. — Его карие глаза сверкают, и он озорно улыбается. — Вот почему в тот вечер тебе пришлось готовить ужин. — Он задумчиво склоняет голову набок. — Хотя, к сожалению, на тебе не было миленького фартучка.

Прищурившись, я пристально смотрю на него.

— Я, блять, зарежу тебя.

Он только шире ухмыляется.

Рядом со мной Рико стонет и раздраженно трет виски.

Пока он читает очередную лекцию о том, почему нам не стоит сейчас ссориться друг с другом на людях, я перевожу взгляд на Алину. Она уже подошла к столу. Я пристально наблюдаю, как она ставит свой поднос рядом с подносом Константина и выдвигает стул.

Затем она замирает.

Секунду она в ужасе смотрит на этот стул. Антон что-то говорит справа от нее, и она быстро стирает выражение с лица и садится.

Садистская улыбка расползается по моим губам, когда она вздрагивает, когда ее задница касается стула, выдавая, что ей все еще больно после того, как я отлупил ее прошлой ночью.

Меня охватывает предвкушение.

Я хотел дать ей отдохнуть несколько дней, прежде чем снова начать мучить ее, но как я могу это сделать, когда она так выглядит?

Кроме того, мне все еще нужно выяснить, что это было за странное чувство в моей груди. И единственный способ сделать это — устроить еще одну подобную сцену с Алиной.

Джейс щелкает пальцами у меня перед носом.

— Ты вообще слушаешь?

Моя рука взлетает вверх, пытаясь схватить его надоедливые пальцы, но он успевает отдернуть их прежде, чем я успеваю это сделать.

— Мне нужно идти, — объявляю я, отодвигая стул и вставая.

Рико изучает мое лицо.

— Зачем?

— Мне нужно кое о чем позаботиться до начала дневных занятий.

Прежде чем кто-либо из них успевает спросить что-нибудь еще, я разворачиваюсь и ухожу.

— Как я и сказал. — Джейс усмехается, сидя за столом. — Одержимый.

У меня возникает желание развернуться и метнуть в него пару ножей, но я не поддаюсь искушению.

Кроме того, он ошибается. Я не одержим Алиной. Я могу остановиться в любой момент.

Просто не хочу.

Пока большинство других студентов все еще обедают, я поднимаюсь в кабинеты преподавателей этажом выше. Я запомнил расписание Алины наизусть, поэтому точно знаю, какие занятия у нее сегодня после обеда.

Добравшись до нужного кабинета, я открываю дверь и без стука вхожу внутрь.

— Студенты, которые врываются в мой кабинет без стука, окажутся... — резким голосом начинает мистер Браун. Затем он замолкает, когда понимает, кто я. С его губ срывается легкий вздох раздражения, и он натянуто улыбается мне. — Хантер. Чем могу быть полезен?

Поскольку наша семья связана с семьей Морелли не только финансово, но и кровными узами, большинство студентов Блэкуотерского университета стараются не переходить нам дорогу. А учитывая, что семья Морелли является самой крупной и влиятельной мафиозной семьей в штате, все стремятся заключить с ними долгосрочный контракт. Именно поэтому они не хотят рисковать и злить ближайших союзников семьи Морелли.

Однако сам патриарх Федерико Морелли также сообщил всему персоналу Блэкуотера, что Илай, Рико, Джейс и я неприкосновенны. Именно поэтому учителя позволяют нам делать практически все, что мы хотим. Возможно, им это не нравится, но никто не ослушается прямого приказа Федерико Морелли, поэтому они по-прежнему делают то же, что и все остальные, когда сталкиваются с нашими требованиями. Они склоняются и подчиняются.

— Скажи Алине Петровой, что сегодня ей нужно задержаться после твоего урока, — приказываю я.

В его глазах мелькает подозрение.

— Зачем?

Я просто молча смотрю на него.

Он снова раздраженно выдыхает.

— Ладно. Я попрошу ее остаться после урока. Полагаю, ты хочешь, чтобы я ушел?

— Верно. И оставь все вещи здесь.

Похоже, он хочет возразить, но в итоге просто кивает.

— Хорошо. — Развернувшись, я направляюсь обратно к двери. — И не задерживайся.

Не дожидаясь его ответа, который, как я знаю, не будет отличаться от того, что я хочу услышать, я выхожу в коридор.

Мрачное предвкушение пронзает мою душу.

Если прошлая ночь показалась Алине унизительной, то она понятия не имеет, что ее ждет сегодня днем.

Алина

Я в замешательстве оглядываю большое, но относительно пустое помещение. Остальные первокурсники вокруг меня делают то же самое, когда мы все проходим через дверь.

Как и в большинстве помещений Блэкуотерского университета, стены и пол сделаны из простого серого бетона. Никаких украшений или излишеств. Только яркие лампы на потолке. Здание было построено для того, чтобы быть практичным. А не красивым.

В комнате нет ни столов, ни стульев. Только отдельно стоящая деревянная стена, которая в три раза выше моего роста. С нее свисают две веревки. Я перевожу взгляд на открытые коробки на полу рядом с ней и обнаруживаю еще больше веревок. Примерно половина из них уже завязана в различные узлы.

Мое замешательство усиливается. Неужели мы действительно будем учиться завязывать узлы? Мы что, будем своего рода бойскаутами?

— Добро пожаловать, — говорит мистер Браун, когда мы все останавливаемся рядом с ним у деревянной стены. Его проницательные карие глаза скользят по нашим лицам, после чего он понимающе улыбается. — Я всегда люблю начинать урок с небольшого соревнования. Чтобы, так сказать, зарядиться энергией.

Моих однокурсников тут же охватывает радостное возбуждение. Мои кузены, которые сегодня находятся в одной группе со мной, потирают руки и ухмыляются. Я же, напротив, молюсь, чтобы он не выбрал меня.

— Вы, — говорит он и указывает на близнецов. — Как насчет небольшого соревнования между братьями? — Повернувшись, он указывает на деревянную стену и две свисающие с нее веревки. — Побеждает тот, кто первым доберется до верха.

Как только он заканчивает говорить, Максим и Константин взлетают, как ракеты. Подбежав к стене, они подпрыгивают и, схватившись за веревку обеими руками, начинают карабкаться.

Я ахаю, когда веревка Константина внезапно обрывается.

Он падает на пол и с грохотом приземляется, в то время как Максим преодолевает последнее расстояние и хлопает ладонью по верхней части стены.

— Ха! — Восклицает он и оборачивается, ухмыльнувшись через плечо. Затем он видит лежащего на полу Константина, и на его лице появляется беспокойство. — Ты в порядке?

Прежде чем Константин успевает ответить, мистер Браун начинает медленно хлопать в ладоши, словно в знак одобрения хорошо выполненной работы.

В комнате воцаряется еще большее замешательство, и несколько человек переглядываются друг с другом.

— Поздравляю, — говорит мистер Браун и указывает на Максима. — Вы только что успешно уничтожили свою цель. — Опустив руку, он указывает на Константина. — В то время как вы только что упали с высоты ста футов и разбились.

— Я не виноват, — протестует Константин. Нахмурившись, он указывает рукой на веревку, по которой карабкался, и которая теперь валяется на полу. — Веревка развязалась и...

— Вот именно, — перебивает мистер Браун. Он замолкает на несколько секунд, окидывая нас всех взглядом. Затем поднимает палец вверх. — Веревка развязалась.