В конце концов, она просто слегка улыбается мне и, не сказав ни слова, выскальзывает за дверь. Я смотрю ей вслед, чувствуя одновременно странную пустоту и хаос эмоций.

Мое сердце беспорядочно бьется в груди, а мысли путаются в голове, пока я стою и смотрю на пустой дверной проем.

Я трахнул Петрову.

А говорил и клялся, что никогда в жизни не сделаю этого. Но в итоге сделал.

И я не только трахнул ее, но еще и обнял после этого. И рассказал ей кое-что. О себе.

Какого хрена я делаю?

У меня есть план. Хороший план. План, как уничтожить ее и окончательно разрушить эту чертову семью. Я не должен был переступать эту черту. Не должен был привозить ее сюда. Не должен был позволять ей так морочить мне голову.

Потому что теперь я не знаю, кем мы являемся друг другу. Я не знаю, что мне теперь с ней делать. Что мне теперь делать с самим собой.

Единственное, в чем я уверен на сто процентов, это то, что:

Ни один другой мужчина никогда не прикоснется к ней.

Алина

Даже по телефону я слышу разочарование отца. Я слышу это по напряженному тону его голоса. Слышу это по тому, как он вздыхает. Слышу это даже в тишине, когда он вообще ничего не говорит. Уставившись на белый потолок своей спальни, я прижимаю телефон к уху и жду, когда он закончит читать мне нотации.

— Можешь представить, как я был смущен, когда узнал от одного из своих деловых партнеров, что он видел тебя в ночном клубе, — говорит он.

Если бы он только знал, что еще я натворила в ту ночь. Выпивка — ничто по сравнению с настоящим преступлением, которое я совершила два дня назад. Если бы он когда-нибудь узнал, что я трахалась с Хантером, он бы в мгновение ока вытащил меня из Блэкуотера и запер в нашем семейном особняке в городе.

— Я просто хотела расслабиться, и к тому же, я была там с девочками, — протестую я.

— Захотела расслабиться? С девочками? Я думал, ты приехала в Блэкуотер, чтобы тренироваться. А не тусоваться.

— Это было всего один раз.

— Один раз, о котором мне известно.

Сжав челюсти, я ничего не говорю. Потому что в этом он, конечно, прав.

За окнами теплый полуденный ветер гонит по небу мягкие белые облака. Из-за этого свет, падающий на мои светлые стены, исчезает и появляется снова, когда облака на время закрывают солнце, а затем снова движутся дальше.

Папа глубоко вздыхает.

— Я договорился о встрече.

— О встрече? — Я хмуро смотрю на пустой потолок. — Сегодня воскресенье. А завтра у меня снова занятия.

— Я знаю. Она сегодня.

— Уже почти полдень.

— Это свидание за ланчем.

Мое сердце подпрыгивает в груди, и я резко сажусь на кровати.

— Свидание?

— Да.

— Но ты сказал...

— Если у тебя есть время на выпивку и вечеринки, значит, у тебя есть время снова начать встречаться с потенциальными кандидатами.

— С потенциальными кандидатами? — Усмехаюсь я. — Ты имеешь в виду мужчин, за которых хочешь выдать меня замуж.

— Не веди себя как ребенок. У всех нас разные роли, когда речь заходит о защите семьи.

— И моя — быть проданной?

На другом конце провода воцаряется тишина.

Зажмурив глаза, я корчу гримасу сожаления, в то время как ужас омывает меня, как холодная вода. Потому что я знаю, что только что зашла слишком далеко.

— Прости, — шепчу я. Открыв глаза, я говорю мягким голосом: — Просто ты сказал, что подаришь мне этот год. Здесь, в Блэкуотере.

Я надеялась на три года, но, похоже, этому не суждено сбыться.

— И я от своих слов не отказываюсь, — отвечает папа. — Но нет ничего плохого в том, чтобы поискать потенциальных кандидатов.

— Но...

— Это всего лишь одно свидание за ланчем, Алина. Неужели я прошу слишком многого?

Да. Но я, конечно, не могу этого сказать, поэтому вместо этого отвечаю:

— Нет.

— Хорошо. Тогда решено. Он заедет за тобой через час.

Я смотрю на свое отражение в зеркале, которое находится в другом конце комнаты, и, не в силах сдержать вздох, осознаю, что все еще одета в пижаму.

Великолепно.

Справедливости ради, Джош оказался вполне приличным парнем. Он привлекателен, как и большинство богатых людей: идеально уложенные светло-каштановые волосы, ровные белые зубы и карие глаза, которые блестят на солнце. И в отличие от других богатых наследников, с которыми мне приходилось ходить на свидания, он не говорит только о себе. Однако, к сожалению, это не меняет того факта, что уже через пятнадцать минут после начала нашего ланча я умираю от скуки.

Сидя за столиком на двоих в модном ресторане, где в основном подают разнообразные салаты, я стараюсь сохранять вежливую улыбку на лице, пока ем и киваю в такт тому, о чем говорит Джош. Но сосредоточиться становится все труднее, потому что я постоянно чувствую, как у меня покалывает затылок.

Осторожно оглядывая переполненный ресторан, я почти ожидаю увидеть стоящего там Кейдена, который смотрит на меня с опасным выражением лица. Я знаю, что это нелепо. Он понятия не имеет, где я. Но я все еще не могу отделаться от беспокойства, что он каким-то волшебным образом появится из воздуха и устроит сцену. В конце концов, он был предельно откровенен в ту ночь, два дня назад. Ни один другой мужчина не прикоснется к тебе.

— Прости, — внезапно произносит Джош, и извиняющийся тон его голоса прорывается сквозь мои рассеянные мысли. — Я, наверное, утомил тебя этим.

Я перевожу взгляд на своего кавалера. Смущение захлестывает меня, и я взмахиваю руками, одаривая его извиняющейся улыбкой.

— Нет, нет, вовсе нет. Я просто... пыталась понять, где находятся уборные.

— О. — Он моргает. На его щеках появляется легкий румянец. Затем он указывает в заднюю часть ресторана. — Они там.

Положив белую льняную салфетку на стол, я встаю и снова улыбаюсь ему.

— Я сейчас вернусь.

Он кивает, все еще выглядя немного смущенным.

Я сохраняю улыбку на лице, пока не поворачиваюсь к нему спиной. Затем я расслабляю мышцы лица. Проводя руками по своему кремовому платью, я делаю глубокий вдох и иду по оживленному ресторану, пока не дохожу до уборной. Пользоваться ею я не собираюсь, но мне нужно немного отдохнуть от нашего свидания.

Женский туалет — это одна большая комната с тремя отдельными кабинками и длинной стойкой с тремя раковинами под массивным зеркалом. Все они пусты.

После того, как я якобы справляю нужду, я захлопываю дверцу кабинки и подхожу к раковине посередине. Звук журчащей воды наполняет комнату, пока я мою руки. Вытерев их, я остаюсь стоять перед зеркалом, глядя на свое отражение и гадая, как долго мне удастся здесь прятаться.

Прежде чем я успеваю принять решение, дверь в уборную распахивается настежь. Поскольку я не могу просто стоять здесь, когда другая женщина пришла пописать, я вздыхаю и поворачиваюсь к двери, чтобы уйти.

Мое сердце останавливается.

Застыв посреди комнаты, я смотрю на мужчину, который только что вошел в дверь.

Кейден Хантер.

Комната словно сжимается вокруг меня из-за его доминирующего присутствия. Его широкие плечи закрывают вид на теперь уже закрытую дверь позади него, а в глазах появляется смертельный блеск, когда он смотрит на меня.

— Мне казалось, я говорил тебе, что ни один другой мужчина не прикоснется к тебе, — говорит он, и в его голосе слышится угроза.

Раздается зловещий щелчок, когда Кейден запирает за собой дверь.

Я сглатываю. Блять.

— Мы просто обедаем, — отвечаю я, стараясь не выдать в своем голосе ни тревогу, ни странное возбуждение, которые пульсируют во мне.

— Значит, он здесь не потому, что надеется тебя трахнуть?

Мои щеки вспыхивают от его выбора слов. Вздернув подбородок, я бросаю на него раздраженный взгляд и скрещиваю руки на груди.