Однако она быстро приходит в себя и вместо этого горько усмехается.

— Ну да, разве ты не слышал? — На ее лице все еще читается обида, она расцепляет руки и показывает на свое тело. — Я слишком слаба и хрупка, чтобы быть полезной для семьи.

Несколько минут я просто смотрю на нее.

Неужели они действительно заставили ее в это поверить? Что она слабая и хрупкая и не представляет никакой ценности для этой чертовой семьи Петровых?

Мои пальцы сжимаются вокруг рукояти ножа, и мне приходится бороться с внезапно нахлынувшим желанием зарезать всю ее семью и искупаться в их крови.

Как они вообще могли допустить, чтобы она поверила, будто она не идеальна? Что она не самый опасный человек, которого я когда-либо встречал?

Медленно вздохнув, я заставляю себя отпустить рукоять ножа и вместо этого снова наклоняюсь вперед. Затем я пристально смотрю на Алину.

— Ты знаешь, сколько людей мне довелось помучить за эти годы? — Спрашиваю я.

Она оглядывается по сторонам, явно испытывая неловкость из-за резкой смены темы. Затем она переводит взгляд на меня и пожимает своими стройными плечами.

— Много?

Я киваю.

— Много.

В воздухе повисает тишина, и я даю ей время обдумать эту информацию. Хотя, уверен, ее число все равно не будет таким высоким. Только когда она нервно ерзает на стуле, я продолжаю.

— А знаешь, сколько из них все еще живы? — Спрашиваю я.

Она слегка прикусывает губу и хмурится. Затем качает головой.

Я молча смотрю ей в глаза еще несколько секунд, прежде чем ответить, чтобы она действительно поняла, что я пытаюсь ей сказать.

Ее грудь вздымается и опускается от коротких вдохов, а свет от свечей танцует на ее прекрасном лице, пока она наблюдает за мной.

Не сводя с нее глаз, я наконец произношу.

— Только ты.

Алина

Мягкие простыни касаются моей кожи. Я стону, прижимаясь щекой к подушке, и делаю глубокий вдох. Совершенно пьянящий аромат наполняет мои легкие.

Смятение охватывает меня.

Высвободив руку из-под простыни, я поднимаю ее и тру глаза, пытаясь прогнать сон. Я моргаю, уставившись в темный деревянный потолок.

Этого не может быть.

Потому что потолок в моей комнате белый.

Я хмурюсь, а затем опускаю голову и смотрю на покрывало, накинутое на меня. Оно черное. Я хмурюсь еще сильнее, чувствуя, что мой разум пытается осмыслить происходящее. Почему постельное белье черное?

— Наконец-то, — раздается справа от меня знакомый голос. Очень знакомый голос.

Я перевожу взгляд на него, и сердце подскакивает к горлу.

Кейден сидит за столом и точит набор ножей. Нет, не просто за столом. Он сидит за своим столом. В своей комнате. А это значит, что кровать, на которой я лежу, — принадлежит ему.

Мой пульс учащается, когда я вскакиваю с кровати и быстро приземляюсь на пол рядом с ней, изо всех сил стараясь не выглядеть такой взволнованной, какой себя чувствую.

На суровом лице Кейдена пляшет веселье, когда он наблюдает за мной, продолжая мастерски точить свой клинок. Он окидывает взглядом мое тело с ног до головы, и на его губах появляется слабая ухмылка.

Жар, который уже разливается по моим щекам, становится еще сильнее. Я провожу руками по своей помятой одежде. На мне все еще короткое синее платье, в котором я была в ночном клубе, но Кейден снял мои туфли на высоком каблуке и поставил их у двери. Я смотрю на них, быстро проводя пальцами по своим спутанным волосам, чтобы распутать их.

Кейден тихо посмеивается.

Смущение, охватившее меня, усиливается, и я скрещиваю руки на груди, а затем впиваюсь в него взглядом.

— Что, черт возьми, ты сделал? Похитил меня?

На его губах появляется понимающая улыбка.

— Если бы я похитил тебя, ты бы сейчас была с кляпом во рту, завязанными глазами и прикованная к моей кровати.

Мое сердце замирает от нахлынувших мыслей, которые проносятся в моей голове.

— Но, как видишь, это не так. — Он лениво пожимает плечами. — Следовательно, никакого похищения не было.

— Тогда какого черта я здесь делаю? Потому что я бы точно никогда не забралась в твою постель сама.

На его губах появляется хитрая улыбка.

— Уже разок забралась, помнишь?

Я свирепо смотрю на него.

— Просто ответь на вопрос.

— Ты заснула в моей машине на обратном пути.

Оу. Точно. Я моргаю, когда воспоминания захлестывают меня. Ночной клуб. Количество выпитого мной алкоголя. Стычка с Эриком. Ресторан, в который Кейден отвел меня после этого.

Мой взгляд устремляется к окнам. На улице все еще темно, а значит, сейчас, должно быть, середина ночи. Слава Богу, я успела сообщить Карле, что еду домой с кое-кем другим, прежде чем сесть в машину Кейдена. Иначе она наверняка уже отправила бы поисковую группу. Или, что еще хуже, позвонила бы моим братьям.

Словно прочитав мои мысли, Кейден выгибает темную бровь и бросает на меня проницательный взгляд.

— А что я должен был сделать? Отнести тебя, спящую на руках, в твой собственный дом? Твои братья попытались бы убить меня, если бы я это сделал. И тогда мне пришлось бы убить их. И тогда в твоем маленьком чистеньком домике повсюду были бы кровь и трупы. И я подумал, что ты не захочешь проводить выходные, оттирая кровь и хороня членов своей семьи. — Он снова пожимает плечами и бросает небрежный взгляд на кровать позади меня. — Вот почему я великодушно позволил тебе отоспаться в моей постели, учитывая, сколько алкоголя ты выпила.

— Я, эм...

— Разве ты не собираешься поблагодарить меня?

За что? — Чуть не отвечаю я. Но это скорее от смущения, чем от злости. Учитывая все обстоятельства, все, что Кейден сделал для меня сегодня вечером, было достойно восхищения. Более того, некоторые его поступки были по-настоящему добрыми и полны заботы.

Его слова, сказанные в ресторане, до сих пор крутятся у меня в голове.

Ты знаешь, сколько людей мне довелось помучить за эти годы? А знаешь, сколько из них все еще живы? Только ты.

Никто никогда раньше не говорил мне, что я сильная и стойкая. И он говорил это с такой искренностью, с таким убеждением. Словно действительно так думает.

Я не сказала ему этого тогда, но его слова глубоко проникли в мое сердце. Сейчас они живут в самых дальних уголках моей души, наполняя ее силой.

И за это он, по крайней мере, заслуживает благодарности.

Поэтому я выдерживаю его взгляд и говорю:

— Спасибо.

Удивляет, насколько серьезно я это говорю.

Сначала на лице Кейдена появляется самодовольное выражение, которое сразу же заставляет меня пожалеть о том, что я вообще поблагодарила этого ублюдка. Но затем его пристальный взгляд изучает меня, и он, кажется, понимает искренность моих слов, потому что черты его лица становятся серьезными и почти задумчивыми. Не сводя с меня взгляда, он медленно кивает.

И внезапно вся эта ситуация кажется слишком интимной.

Я и так чертовски запуталась в своих чувствах к Кейдену, и это, конечно, не помогает. Мне нужно выбраться отсюда, пока я не наделала глупостей.

— Эм, ладно, — начинаю я, и мои слова звучат более неуверенно, чем мне бы хотелось. — Мне пора домой.

Прежде чем он успевает ответить, я разрываю зрительный контакт и спешу к двери.

Не успеваю я сделать и трех шагов, как он поднимается на ноги и преграждает мне путь. Отступив на шаг, я чуть было не врезаюсь в его мускулистую грудь. Нахмурившись, я смотрю на него и готовлюсь спросить, какого черта он делает. Но слова замирают у меня на языке, когда я вижу выражение его лица.

— Мы еще не закончили, — говорит он с мрачным выражением лица.

Мое сердце колотится о ребра.

Он делает шаг вперед.

Я делаю шаг назад.

В его глазах горит какая-то эмоция. Она настолько сильная, что мне кажется, будто этот огонь в его взгляде высасывает весь воздух из комнаты, отчего вдруг становится тяжело дышать.