— Согласен, — тут же отвечает Антон.

Меня охватывает облегчение.

Михаил переводит взгляд на Антона, в его голубых глазах мелькает недовольство, потому что все мы знаем, что именно Михаил принимает решения. Но Антон просто смотрит на него в ответ. Наш старший брат не любит проигрывать. Даже ничья в его глазах считается проигрышем. Тем более против семьи Хантер.

Однако Михаил знает, что Антон прав. Если они не хотят, чтобы пролилась кровь, и в частности моя, то это противостояние должно закончиться именно так.

Михаил делает глубокий вдох.

— Хорошо.

Все поворачиваются к Кейдену.

Из-за того, что моя голова откинута назад, я вижу жестокую улыбку, играющую на его губах.

— Я отпущу ее, — обещает Кейден. — В обмен на брата. И имя.

Взгляд Михаила становится острее.

— Что?

Кейден смотрит на меня сверху вниз, все еще прижимая лезвие к моему подбородку.

— Как тебя зовут, маленькая лань?

Мое сердце делает странное сальто от того, как он произносит этот вопрос.

— Ты, блять... — начинает Михаил.

Я перебиваю его, прежде чем он успевает сказать что-то еще, что может снова разжечь конфликт.

— Алина, — отвечаю я. Прижавшись затылком к его мускулистой груди, я пристально смотрю в темные глаза Кейдена. И я чертовски стараюсь, чтобы в моем голосе или глазах не было страха, когда повторяю: — Меня зовут Алина.

Его холодные глаза загораются, и он улыбается еще шире.

Тревога пронзает меня, и мне вдруг кажется, что я совершила огромную ошибку. Мне не следовало скрывать свой страх. Все же стоило ответить дрожащим голосом. Стоило показать ему, как быстро бьется мое сердце, пока он приставляет нож к моему горлу.

Однако прежде чем я успеваю что-то предпринять, Кейден резко убирает нож и толкает меня к Михаилу. Я спотыкаюсь и почти врезаюсь в грудь брата, прежде чем его ладони оказываются на моих руках. Моя левая все еще слегка побаливает от железной хватки Кейдена, но я стараюсь этого не показывать.

В нескольких шагах от нас мои кузены отпустили Джейса и отступили назад.

В течение нескольких секунд я слышу лишь быстрый ритм своего сердца.

Затем Михаил вздергивает подбородок.

— Садитесь в машину.

Мы все тут же подчиняемся.

Константин придерживает для меня заднюю дверцу, пока Антон забирается на пассажирское сиденье, а Максим обходит машину. Я проскальзываю на середину заднего сиденья. Близнецы садятся по обе стороны от меня.

Как только мы все оказываемся в машине, я оглядываюсь на Михаила.

Мой старший брат плюет под ноги Кейдену. Закрыв на секунду глаза, я борюсь с желанием застонать. Я пристально наблюдаю, как Михаил поворачивается спиной к трем психам и направляется к водительскому сиденью. Кейден выглядит так, будто хочет снова напасть, но, к счастью, не делает этого.

Затем его холодные глаза скользят по мне.

Я снова перевожу взгляд на лобовое стекло, в то время как мое сердце бешено колотится в груди.

Через секунду Михаил подходит к машине.

Захлопнув дверцу, он заводит машину и резко трогается с места.

— Решено, — объявляет он. — Ты не останешься в Блэкуотере.

— Что? — Страх и паника захлестывают меня, и я сажусь прямо, пытаясь поймать его взгляд в зеркале заднего вида. — Конечно, останусь! Ты...

— Разве ты не видела, что там произошло? — Перебивает меня Михаил, не отрывая взгляда от дороги.

— Это произошло только из-за вашей войны с ними, — протестую я. — Ко мне это не имеет никакого отношения.

— Теперь имеет, потому что Кейден, мать его, Хантер приставил нож к твоему горлу.

— Но он сделал это только потому, что я была с вами. Если я буду держаться от него подальше, ничего подобного больше не повторится.

— Конечно, повторится. Ты...

— Как, по-твоему, отреагирует папа, если я расскажу ему, что ты позволил Кейдену приставить нож к моему горлу? — Перебиваю я, позволяя страху, бушующему во мне, придать моему голосу твердость.

В машине воцаряется тишина. Антон неловко ерзает на пассажирском сиденье, а близнецы вдруг сосредоточенно смотрят на мелькающие за окнами поля.

Наконец, Михаил встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

Я никогда не перечу Михаилу. Более того, я никогда не нарушаю его приказы. И я никогда, никогда не угрожаю ему.

Но сейчас я в отчаянии.

— Я останусь в Блэкуотере, — заявляю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Я останусь, по крайней мере, на этот год. И ты поможешь мне убедить в этом маму и папу на семейном собрании. А взамен мы все сделаем вид, что того, что произошло сегодня утром, никогда не было.

Михаил еще секунду смотрит на меня, а потом снова переводит взгляд на дорогу. Тишина в машине такая напряженная, что я почти чувствую, как она давит на мою кожу.

Я знаю, что Михаил находится под большим давлением. Что он отчаянно пытается проявить себя перед нашим отцом. Доказать, что он достоин быть наследником известной семьи Петровых. Нашей великой семьи наемных убийц, которая всегда конкурирует за лучшие контракты наряду с такими легендарными семьями, как Хантеры и Смиты.

Если наш отец узнает, что мои братья позволили кому-то из Хантеров, которых он ненавидит больше всех остальных семей, приставить нож к моему горлу, он воспримет это как недопустимый и унизительный провал. Я знаю, что угрожать Михаилу этим жестоко, но я не могу позволить ему отнять у меня этот единственный кусочек свободы.

Мое сердце бешено колотится о ребра, когда Михаил еще несколько секунд молча продолжает вести машину. Его челюсть сжимается. Антон и наши кузены стараются смотреть на что угодно, только не на нас.

— Ладно, — наконец выдавливает из себя Михаил.

Облегчение переполняет мою грудь.

— Спасибо, — говорю я, смягчая голос.

Он коротко кивает.

— Но если ситуация обострится, мы вернемся к этому разговору, Алина. — Он окидывает меня властным взглядом. — Поняла?

Я опускаю взгляд.

— Да.

— Хорошо.

Я практически ощущаю, как его гнев вибрирует в воздухе из-за того, что я прибегла к шантажу. Но чувство вины не может затмить облегчение, которое наполняет мою душу. Я останусь в Блэкуотере. У меня будет по крайней мере один год свободы.

Теперь все, что мне нужно сделать, это держаться как можно дальше от Кейдена Хантера.

Кейден

Мое и без того плохое настроение ухудшается с каждой секундой пребывания в этом гребаном доме. Не знаю, о чем, черт возьми, думал Рико, притаскивая нас сюда. Я не хочу идти на чертову вечеринку. Я хочу выпотрошить кого-нибудь и смотреть, как жизнь утекает из его глаз. Я бы с радостью вскрыл одного ублюдка, а именно Михаила Петрова за то, что тот посмел плюнуть мне под ноги сегодня утром. Впрочем, его сестра тоже подойдет.

Я снова окидываю взглядом комнату. Но, к сожалению, худенькой блондинки, которой я угрожал сегодня утром, здесь нет.

Зато есть много других людей.

Вся эта гостиная забита пьяными, убогими людьми. Хотя, если честно, весь дом забит ими. Из нескольких комнат доносится громкая музыка, а сверху раздаются глухие удары. Вероятно, люди там либо танцуют, либо трахаются. А может, делают и то, и другое.

Позади меня группа людей играет в какую-то игру с выпивкой вокруг массивного обеденного стола. Несколько других групп, собравшись у стены, весело общаются и пьют. Остальные танцуют на полу, где есть свободное место. Кресла и диван напротив нашего тоже заняты. А из-за громкой музыки все вокруг орут, чтобы их услышали, пытаясь обсудить свои чертовы проблемы.

Я бросаю взгляд на Рико. Он сидит рядом со мной, облокотившись локтем на подлокотник и подперев подбородок ладонью. Его взгляд устремлен на стену в другом конце комнаты, но он словно не замечает ничего вокруг. В его глазах до сих пор читается тот же потерянный и почти безжизненный взгляд, который я часто замечаю. Я хочу наорать на него за то, что он затащил меня на эту чертову вечеринку, но не могу. Я ненавижу, когда он так выглядит, потому что знаю, что ничем не могу ему помочь.