Жар обжигает мои щеки, когда Кейден останавливается и окидывает взглядом мое теперь уже полностью обнаженное тело. Затем он улыбается.

— Ты только посмотри на себя, — говорит он довольным тоном. — Способна выполнять приказы.

Мой клитор пульсирует, когда его пристальный взгляд скользит по моему телу, снова окидывая меня с головы до ног. Никто никогда раньше так на меня не смотрел. Словно мое тело — это настоящее произведение искусства, достойное восхищения. А не как на что-то хрупкое и неспособное выдержать даже малейшее давление.

Он отходит на середину комнаты и манит меня двумя пальцами. Я подхожу ближе.

— Просто чтоб ты знала, — начинает он. — Если бы я обернулся и увидел, что ты все еще в нижнем белье, я бы удвоил твое наказание. Но, похоже, я был прав насчет тебя. Ты умная девочка.

Сочетание угрозы и похвалы вызывает у меня странное чувство в груди.

Но прежде чем я успеваю сообразить, что ответить, раздается глухой стук, когда Кейден роняет на пол распорную планку. По краям у нее две металлические дуги, там, где, как я предполагаю, закрепляются лодыжки. Но есть и две поменьше, в самом центре.

— На колени, — приказывает Кейден.

Я опускаюсь перед ним на колени. В уголках его губ появляется легкая ухмылка, и он секунду наблюдает за мной, а затем встает позади меня.

По моей коже пробегают мурашки, когда его сильная рука внезапно оказывается на моей лодыжке. Я поворачиваюсь, и он перемещает мои ноги, пока мои лодыжки не оказываются в нужном положении. Затем он ставит ботинок мне на лопатки и прижимает верхнюю часть моего тела к полу. Мое сердце бешено колотится в груди, и это странное пульсирующее ощущение снова охватывает в мою киску.

Все еще стоя на коленях, я наклоняюсь так, что мой лоб упирается в гладкий деревянный пол.

— Просунь руки между ног и придвинься ко мне, — командует Кейден, убирая ботинок с моей спины.

Я просовываю руки под себя и между ног, пока мои ладони не оказываются вытянутыми за спиной.

Кейден хватает мои запястья и вставляет их в металлические кольца в центре планки. Затем он закрывает верхнюю часть и фиксирует ее.

Мое сердце учащенно бьется в груди.

Теперь я в ловушке. Голая, на коленях, согнутая пополам, с раздвинутыми ногами, задранной задницей и прижатым к полу лбом, в то время как мои запястья прикованы к той же планке, что и лодыжки.

Я никогда не чувствовала себя такой униженной и в то же время такой возбужденной.

В таком положении я не вижу ничего, кроме пола под собой. Мой пульс трепещет, как неугомонная бабочка, когда я слышу, как Кейден возвращается к шкафу и что-то достает оттуда, а затем снова подходит ко мне.

— Помни, — предупреждает он. — Ни единого звука.

Я пытаюсь кивнуть, но это очень сложно сделать, учитывая, в каком положении я сейчас нахожусь.

Каждый нерв в моем теле напряжен до предела. Я прерывисто дышу, пытаясь подготовиться к тому, что сейчас произойдет. Я почти слышу, как кровь стучит у меня в ушах.

Но все остальное остается неподвижным и безмолвным.

Ужасное ожидание, когда не знаешь, что произойдет и когда, сеет во мне хаос. Я слегка ерзаю на коленях, пытаясь изменить положение тела.

Я чувствую, как Кейден нависает надо мной, его тело излучает силу и доминирование, которые пульсируют в воздухе.

Боже, что он делает? Почему он не...

Моя задница вспыхивает от боли.

Мне требуется все мое самообладание, чтобы не вскрикнуть как от удивления, так и от боли.

Крепко сжав челюсти, я стискиваю зубы, когда что-то похожее на тонкую деревянную трость снова касается моей голой задницы.

Трость. Этот псих, блять, бьет меня тростью.

Я виляю задницей, пытаясь хоть немного унять боль.

Кейден бьет тростью по задней поверхности моих бедер.

И снова я подавляю стон, прежде чем он успевает сорваться с моих губ, когда боль пронзает мою кожу.

Прижавшись лбом к полу, я держу рот на замке, пока Кейден продолжает. Он поочередно бьет меня то по заднице, то по задней поверхности бедер, и всегда в произвольном порядке. Иногда он выжидает, прежде чем нанести удар, а иногда снова быстро опускает трость. Из-за всего этого невозможно предугадать, куда и когда он ударит меня в следующий раз.

Но я не издаю ни звука.

Большинство людей даже и не догадываются, что моему терпению и самообладанию можно позавидовать. Всю свою жизнь я была хорошей маленькой девочкой, которая держала язык за зубами, пока мой отец, братья или кузены принимали за меня решения. Нынешняя ситуация ничем не отличается.

Я знала, что независимо от того, что Кейден со мной сделает, я смогу промолчать.

Однако чего я никак не ожидала, так это того, насколько меня это возбудит.

Все всегда обращаются со мной как с хрупкой фарфоровой куклой, боясь разбить меня, если будут обращаться со мной нормально.

И есть Кейден, который приказывает мне молчать, пока шлепает меня тростью.

Это заставляет меня чувствовать себя сильной и могущественной, чего я никак не ожидала.

Кейден снова опускает свою трость на мою ноющую задницу. И тут я с шокирующей ясностью понимаю, что это не крик боли, который я сдерживаю в своем горле.

Это стон мрачного наслаждения.

Кейден

Что-то вспыхнуло во мне прошлой ночью. И сейчас, когда я смотрю, как Алина идет через кафетерий к стойке, чтобы взять еду, во мне снова что-то вспыхивает. Это почти похоже на... эмоцию. Эмоцию, которую я не могу точно определить.

На самом деле я не ожидал, что она справится с этим.

Когда я увидел, что она трогает мои ножи, я был в пяти секундах от того, чтобы перерезать ей горло. Потому что никто не прикасается к моим вещам. Особенно к моим ножам. Они мои. И никто не трогает то, что принадлежит мне.

В прошлом году я чуть живьем не содрал кожу с девушки Илая, потому что она украла один из моих ножей.

Поэтому, когда я увидел, как Алина берет в руки один из них, каждая собственническая часть меня кричала, чтобы я убил ее.

Но потом она встала на колени и взмолилась о пощаде.

Мой член твердеет при одном только воспоминании об этом.

Это было единственное, что она могла сделать, чтобы спастись, и она сумела это понять. Меня это впечатлило. Действительно впечатлило. А еще благодаря этому та ужасная холодная ярость утихла.

Но я не планировал сообщать ей об этом. Поэтому я сказал ей, что оставлю ее в живых, если она будет молчать на протяжении всего наказания.

И во второй раз за тот вечер моей маленькой лани удалось шокировать меня. Потому что я и правда не ожидал, что она справится с этим.

Скользя рукой по коленям, я незаметно поправляю себя, и мой член твердеет еще больше при одной мысли о том, как она выглядела тогда. Обнаженная, с закованными лодыжками и запястьями, а ее задница задрана кверху. Мне понравилось это зрелище. Но еще больше мне понравилась ее упрямая сила.

Немногие люди смогли бы вытерпеть эту легкую порку тростью, не издав ни звука.

Это странное чувство снова вспыхивает у меня в груди.

Мне нужно выяснить, что это такое. И что его вызывает.

— Чувак, ты действительно одержим, не так ли?

Оторвав взгляд от Алины, которая ставит тарелку с едой на поднос, я встречаюсь взглядом с Джейсом и хмурюсь.

— Следи за языком, братишка.

На его губах появляется широкая ухмылка, полная вызова.

— Или что?

— О, да ладно, — стонет Рико, сидя рядом со мной. Глубоко вздохнув, он сверлит Джейса раздраженным взглядом. — Мы договорились не ссориться на людях. И тем более не сейчас, когда нам приходится одновременно разбираться и с Петровыми, и с Изабеллой.

Джейс в замешательстве хмурится.

— Нет, мы не договаривались об этом.

— Мы говорили об этом сегодня утром. За завтраком.

— О. — Джейс усмехается и проводит рукой по своим спутанным каштановым кудрям, а затем пожимает плечами. — Ну, я не особо вслушивался.