Я снова оглядываюсь по сторонам, после чего снова обращаю внимание на опасного человека, стоящего передо мной. Во рту внезапно становится очень сухо. Я сглатываю и отступаю на шаг, когда осознаю всю серьезность своего положения.

— Я спросил, это что, угроза? — Спрашивает Кейден, продолжая наш разговор, начатый ранее.

Я быстро качаю головой.

— Нет.

На его губах снова появляется эта садистская улыбка. Как будто он наслаждается страхом, который, без сомнения, видит в моих глазах. Он делает шаг вперед.

Тревога пробегает по моей спине, и я отступаю еще на шаг.

— Кейден, пожалуйста.

Его глаза блестят.

— Так-то лучше.

Но он все равно продолжает наступать на меня. Мой взгляд с тревогой скользит по крыше, отчаянно ища выход, который не связан с падением с края и приземлением на асфальт с высоты ста футов. Но если я не смогу пройти мимо него и добраться до двери за его спиной, то окажусь в ловушке.

Меня охватывает паника. Если я собираюсь что-то предпринять, мне нужно сделать это сейчас.

Метнувшись в сторону, я пытаюсь проскочить мимо него.

Его рука вытягивается и сжимается на моем горле, отчего я резко останавливаюсь. С бешено колотящимся в груди сердцем я испуганно смотрю на лицо Кейдена.

Он улыбается, как чертов злодей, коим он и является.

Мышцы на его предплечье напрягаются, когда он крепко сжимает пальцы вокруг моего горла. Затем он использует свою хватку, чтобы оттащить меня назад, так что я снова оказываюсь прямо перед ним.

Затем он начинает подталкивать меня к краю.

Ужас разливается по моим венам.

Упираясь пятками в бетонную крышу, я поднимаю руки и пытаюсь оторвать его пальцы от своего горла. Но это бесполезно. Перед лицом его непреодолимой силы я совершенно беспомощна.

У меня сводит живот, когда мои пятки достигают края крыши. Но Кейден не останавливается. Он делает еще один шаг, заставляя меня выгнуть спину так, что половина моего тела теперь свисает через край. Мои ноги все еще на крыше, а вот остальная часть меня — нет.

Я тут же прекращаю попытки оторвать его пальцы от своего горла и вместо этого обхватываю обеими руками его мускулистое предплечье, потому что теперь его хватка на моем горле — единственное, что удерживает меня от падения с крыши. Ветер развевает мои волосы.

Чувствуя, как в ушах стучит пульс, я смотрю в темные глаза Кейдена.

Он похож на принца ада.

Смертельно красив.

Резкий, суровый и холодный как лед.

Бесстрастный, как бог.

И моя погибель.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Видишь, как легко это было? — Кейден толкает меня вперед, заставляя еще сильнее перегнуться через край крыши. — Видишь, как легко мне добраться до тебя?

Я крепче сжимаю его предплечье, когда меня охватывает паника.

— Да. Да, я вижу.

— На вечеринке у Карлы. В зале для спаррингов. Посреди переполненного лекционного зала. — Его напряженный взгляд впивается в мой. — Никто не осмелится остановить меня. Ты понимаешь, что это значит?

— Да. Нет. — Страх сковывает мой разум, и я не могу придумать правильный ответ, поэтому вместо этого повторяю: — Пожалуйста.

Он наклоняется ближе.

— Это значит, что когда я говорю тебе что-то сделать, ты подчиняешься.

— Да. Да, я понимаю. Пожалуйста.

— И даже не думай рассказывать своим братьям и кузенам о том, что я с тобой делаю.

Я бы все равно этого не сделала, потому что тогда они просто лишили бы меня свободы. Но я не хочу говорить об этом Кейдену, поэтому просто отвечаю:

— Не скажу. Обещаю.

Еще несколько секунд он просто молча наблюдает за мной. Мое сердце бешено колотится о ребра. Я делаю резкие, неглубокие вдохи, когда ветер треплет мою одежду и ерошит волосы, отчего они касаются моей поясницы.

Затем на губах Кейдена появляется довольная ухмылка.

— Хорошо.

На меня накатывает облегчение, когда он делает пару шагов назад, увлекая меня за собой. Как только я снова оказываюсь на крыше, он отпускает мое горло. Я прерывисто вздыхаю и смотрю вниз, на край крыши, который по-прежнему находится прямо у меня за спиной.

— А теперь умоляй.

Я перевожу взгляд обратно на Кейдена. Поскольку он стоит так близко, а я едва достаю ему до ключиц, мне приходится вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом. В его темных глубинах сверкает предвкушение.

— Что? — Это все, что мне удается произнести.

Кейден перестает вращать ножом и указывает им на землю у себя под ногами.

— Умоляй.

Меня охватывает замешательство, когда я, моргая, смотрю на землю, а потом снова на него.

— О чем?

Он раздраженно вздыхает и делает движение, как будто хочет шагнуть вперед. Меня охватывает тревога, потому что у меня внезапно возникает ощущение, что он вот-вот столкнет меня с крыши.

Я тут же падаю на колени.

— Пожалуйста.

Кейден останавливается.

— Пожалуйста, я умоляю тебя. — Я даже не знаю, о чем умоляю, но если он хочет, чтобы я унижалась, я буду унижаться.

В его обычно таких безэмоциональных глазах пляшут огоньки, а на губах появляется довольная ухмылка. А поскольку я нахожусь почти на одном уровне с его промежностью, я также замечаю, как напрягается его член.

Мое сердце замирает.

Он что, получает от этого удовольствие?

Боже, он действительно психопат, не так ли?

Кейден выгибает темную бровь, глядя на меня.

— И по-твоему это мольба?

Я склоняю голову и опускаю взгляд на его ботинки.

— Пожалуйста, Кейден. Я сделаю все, что ты захочешь.

Холодная сталь касается моей кожи, когда Кейден прикладывает лезвие к моему подбородку и слегка запрокидывает мою голову.

Его улыбка, когда он смотрит на меня сверху вниз, полна такого порочного предвкушения, что мое сердце замирает от волнения.

— Да, сделаешь, — обещает он.

Затем он разворачивается и уходит.

Кейден

Тук. Я смотрю, как мой метательный нож вонзается в мишень на траве. Небо становится все темнее, когда солнце опускается за горизонт. Я понимаю, что, вероятно, мне пора возвращаться домой, но мысли все еще путаются. Поэтому я достаю еще один клинок и бросаю его в цель.

В голове снова проносится образ больших серых глаз Алины, когда она в страхе смотрела на меня и молила о пощаде. Мой член твердеет. Я бросаю еще один нож.

На протяжении многих лет я мучил множество людей. И я всегда получаю огромное удовольствие, наблюдая за их страхом и унижением. Наблюдая за отчаянием, которое появляется на их лицах, когда они понимают, что полностью находятся в моей власти. Но сейчас все по-другому.

То, что я чувствую, наблюдая за всеми этими эмоциями на лице Алины, не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывал. Я становлюсь зависимым от этого. Никто и никогда раньше не вызывал у меня такого сильного желания.

Достав еще один нож, я бросаю его в цель. Он приземляется со звоном, который эхом разносится по нашей тихой лужайке. Позади меня в доме, который я делю с Рико и Джейсом, горит свет. Я знаю, что они где-то там, но мне просто нужно побыть еще несколько минут наедине с собой. Чтобы насладиться тем, что я все еще чувствую, когда думаю о том, что произошло вчера на крыше.

Обычно единственные чувства, которые я хочу видеть на лицах других людей, — это страх, отчаяние и унижение. Но с Алиной все иначе. Наблюдать за эмоциями на ее лице абсолютно завораживает. И я хочу увидеть их все.

Я хочу извлечь все эмоции из ее прелестного маленького тела.

И я это сделаю.

Я заставлю ее прочувствовать все, и не остановлюсь, пока она не превратится в разбитое, рыдающее месиво. Затем я выброшу ее у порога дома ее братьев. И тогда они узнают, что это я погубил ее.

Я вздрагиваю от неожиданности, когда что-то твердое касается моего плеча. Резко обернувшись, я тянусь за своими ножами, но быстро понимаю, что сейчас все они воткнуты в мишень. Но лицом к лицу я сталкиваюсь не с Михаилом Петровым и не с кем-нибудь из его надоедливых родственников.