Я достаю пару боксеров и надеваю их, пока она заканчивает обдумывать это.

— Ты прав, — наконец говорит она. Встретившись со мной взглядом, она решительно кивает. — Давай сделаем это сегодня вечером. Но, может быть, сначала примем душ?

Порочная усмешка расползается по моим губам, когда я шагаю к ней. Запустив пальцы в ее волосы, я запрокидываю ее голову и завладеваю ее губами в собственническом поцелуе.

— Нет, — отвечаю я, улыбаясь ей в губы. — Я хочу, чтобы мой член все еще был покрыт твоими соками, когда я заявлю на тебя свои права перед твоими братьями.

После того, как мы оделись, а Алина приняла душ, мы направились через темный жилой район к ее дому. Громкая музыка с вечеринки Лефевра все еще разносится в теплом ночном воздухе.

На Алине снова то потрясающее фиолетовое платье, в котором она собиралась пойти на вечеринку. Но поскольку я срезал с нее трусики своим ножом, она теперь без нижнего белья. Возможно, она приняла душ, чтобы смыть с себя мою сперму перед встречей с ее братьями, но тот факт, что на ней нет трусиков, компенсирует это.

Страх и беспокойство мелькают в глазах Алины, когда мы наконец добираемся до ее дома и останавливаемся перед дверью.

— Просто постарайся... — начинает она, а затем оглядывается по сторонам, словно подыскивая подходящее слово. В конце концов, она заканчивает словами: — никому не причинить вреда.

Меня охватывает веселье, но киваю на свое тело, показывая, что на мне нет оружия. По просьбе Алины я оставил все свои ножи дома.

Она фыркает и бросает на меня понимающий взгляд.

— Можно подумать, что для того, чтобы причинить кому-то боль, тебе обязательно нужны ножи.

Я просто одариваю ее одной из тех улыбок, которые мои братья называют улыбкой психопата.

Закатив глаза, она раздраженно толкает меня в грудь. Но, похоже, это возымело желаемый эффект, потому что большая часть ее нервозности исчезла, когда она делает глубокий вдох и расправляет плечи.

Затем она, наконец, нажимает на ручку и открывает входную дверь.

По коридору сразу же разносится шум голосов. Я следую за Алиной, когда она переступает порог. Закрыв за собой входную дверь, мы идем по коридору к двери, ведущей на кухню.

Через порог льется теплый свет, а звуки оживленной дискуссии становятся громче. Я слышу всех четверых Петровых, пока мы приближаемся к дверному проему.

Меня охватывает веселье, когда я сосредоточиваюсь на их словах и понимаю, что они обсуждают, как меня убрать.

Это должно быть весело.

Алина бросает на меня умоляющий взгляд, на который я отвечаю невинным пожатием плеч, а затем мы переступаем порог и заходим на кухню.

Теплый свет от ламп на потолке освещает светлую комнату и поблескивает на кухонных приборах из нержавеющей стали. Несколько пустых бутылок из-под алкоголя лежат на безупречно чистой мраморной столешнице, но большинство бутылок все еще стоят на столе.

Я изучаю их.

Михаил сидит во главе стола, Антон — справа от него, а Максим — слева. Константин сидит по другую сторону от Максима. Все четверо полностью поглощены обсуждением, и большинство из них разочарованно хмурят брови.

Алина прочищает горло.

— Ты вернулась, — говорит Антон, когда он и остальные начинают поворачивать головы к дверному проему. — Вечеринка...

Шок отражается на их лицах, и все четверо вскакивают со своих мест.

— Отъебись от нее, мать твою, — рявкает Михаил, отталкивая свой стул в сторону и бросаясь на меня.

Но он, очевидно, изрядно выпил, потому что я легко уклоняюсь от его неуклюжей атаки.

— Нет, подождите! — Кричит Алина, когда ее кузены тоже набрасываются на меня.

Ударив локтем в живот Максима, я уворачиваюсь от кулака Константина, а затем вовремя выпрямляюсь, чтобы блокировать удар Антона в бок.

— Стойте! — Снова кричит Алина. — Он с...

— Я, блять, убью тебя, если ты прикоснулся к ней, — рычит Михаил, бросаясь вперед.

Я бью ладонью по его предплечью, перенаправляя удар, и одариваю его ухмылкой.

— О, я не просто прикоснулся к ней.

В его глазах вспыхивает ярость, способная испепелить весь мир дотла, и он снова вслепую замахивается на меня. Позади меня Алина встала между мной и остальными тремя.

Когда кулак Михаила проносится мимо меня, я хватаю его за запястье и выворачиваю руку.

Он вскрикивает, когда я заламываю его руку, заставляя прижаться щекой к столешнице рядом с нами. Я хватаю одну из пустых бутылок и разбиваю ее о край раковины.

Стекло тут же разлетается повсюду, и этот звук эхом разносится по комнате.

Алина, которая размахивала руками и пыталась объяснить остальным, что я здесь не для того, чтобы нападать на них, резко оборачивается и смотрит на нас.

— Черт, ты жалок, — говорю я Михаилу, поднимая бутылку.

Он рявкает что-то на русском, вырываясь из моих рук и пытаясь оторвать щеку от столешницы.

Я подношу теперь уже разбитую бутылку к его лицу.

Он замирает.

— Хорошо, — говорю я, поднося зазубренные края к его глазу. — Теперь ты готов успокоиться, чтобы мы смогли серьезно поговорить? Или мне закончить то, что Илай начал в прошлом году, и, наконец, забрать твой глаз?

— Кейден, — рявкает Алина властным голосом.

Повернув голову, я вижу, что она стоит в двух шагах от меня, приподняв брови, и бросает на меня взгляд, который я могу истолковать только как: что, черт возьми, я тебе только что сказала?

— Он начал это, — указываю я.

Из ее легких вырывается разочарованный вздох, и она раздраженно закатывает глаза. Затем она снова пристально смотрит на меня.

— Просто убери бутылку. — Она переводит взгляд на брата. — Михаил, перестань пытаться убить его. Он здесь, чтобы поговорить. Мы здесь, чтобы поговорить.

Звенящие звуки наполняют мертвую тишину кухни, когда я бросаю разбитую бутылку в раковину, а затем отпускаю руку Михаила.

Он тут же вскакивает и разворачивается. Повернувшись ко мне, он скалит зубы, а в его глазах вспыхивает ярость.

— Мы? — Внезапно говорит Антон, нарушая напряженную тишину. — Что значит, мы здесь, чтобы поговорить?

Удивление и растерянность отражаются и на лице Михаила, когда он, наконец, поворачивается к Алине. Близнецы стоят справа от Антона и тоже смотрят на нее.

В течение нескольких секунд тишину нарушают только слабые звуки музыки, доносящиеся из-за окон.

Затем Алина вздергивает подбородок и заявляет:

— Мы с Кейденом встречаемся.

Клянусь, я чувствую ударную волну, прокатившуюся по комнате.

Все взгляды обращаются ко мне, и четверо назойливых русских просто таращатся на меня, не веря своим ушам. Затем четыре голоса одновременно пронзают тишину, как выстрелы.

— Нихуя подобного! — Кричит Михаил, бросаясь обратно к Алине.

— Ты же не серьезно! — Выпаливает Максим, в то время как его близнец говорит: — Ты ведь шутишь, да?

Антон качает головой, пристально глядя на нее.

— Пожалуйста, скажи мне, что это шутка.

Все еще вздернув подбородок, Алина подходит и встает рядом со мной. В ее глазах горит вызов, когда она оглядывает своих братьев и кузенов, демонстративно взяв меня за руку.

Я переплетаю наши пальцы, одаривая четверых разъяренных мужчин перед нами самодовольной ухмылкой.

На лице Михаила снова вспыхивает ярость. Подавшись вперед, он пытается схватить ее за руку и вырвать ее ладонь из моей. Я уже собираюсь оттолкнуть его, когда Алина поднимает другую руку, останавливая его.

— Да, я серьезно, — говорит она, пристально глядя на близнецов. Затем она переводит взгляд на своих братьев. — Мы с Кейденом встречаемся.

Недоверие и гнев отражаются на лице Михаила, когда он вскидывает руку и тычет в меня, не сводя глаз с Алины.

— Он Хантер!

— Я знаю.

С яростью, все еще сверкающей в его глазах, он переходит на русский и начинает говорить быстро и сердито.