Алина стала слишком опасной. У нее слишком много власти надо мной. Ее слезы так сильно разорвали мне сердце, что я чуть не убил двух студенток, потому что они заставили ее плакать. И само ее существование так сильно выбивает меня из колеи, что я потерял контроль и избил собственного младшего брата, потому что не смог справиться с бурей эмоций внутри себя, хотя все должно быть наоборот. Я должен быть спокойным человеком, который предлагает Джейсу подраться, когда он теряет контроль над собой. А не тем, кто валит его на пол. Не тем, кто нуждается в его помощи.

Но Алина запудрила мне мозги. Она запудрила саму суть моего существа. И я больше не могу это терпеть. Пришло время разыграть мою секретную карту. Ту, которая погубит Алину и разрушит семью Петровых.

Достав телефон из кармана, я отправляю Алине сообщение.

Я:

Мой дом. Через час.

Проходит минута. Затем две.

Я смотрю на телефон, ожидая, что она ответит.

Сейчас семь часов вечера пятницы, а это значит, что технически она может быть где-то с друзьями или на вечеринке. В конце концов, именно этим сейчас и занимается Джейс. Но я знаю, что это не так. Я знаю, что она дома.

Наконец-то приходит ее ответ.

АЛИНА ПЕТРОВА:

И зачем?

Я:

Мне казалось, я ясно дал понять на той крыше несколько месяцев назад, что ты не будешь оспаривать мои приказы. Когда я звоню, ты приходишь.

АЛИНА ПЕТРОВА:

А что будет, если я не приду?

Я:

Я отправлюсь к тебе домой с Джейсом и двумя снайперскими винтовками.

АЛИНА ПЕТРОВА:

У тебя нет доступа к снайперским винтовкам. А Джейс сейчас на вечеринке у Жака Лефевра и напивается в стельку.

Я прищуриваюсь, глядя на экран, испытывая одновременно раздражение и восхищение. Блять, эта женщина наблюдательна. И почему, блять, она должна была родиться в этой гребаной семейке Петровых?

Однако, прежде чем я успеваю ответить, Алина присылает еще одно сообщение.

АЛИНА ПЕТРОВА:

Просто скажи мне, в чем дело.

Постукивая пальцами по столу, я несколько секунд раздумываю, после чего набираю ответ.

Я:

Нам нужно поговорить.

Только вот на этот раз она не отвечает мгновенно. Около минуты я молча смотрю на экран, чувствуя, как меня охватывает нетерпение. Затем, наконец, появляется сообщение.

АЛИНА ПЕТРОВА:

Хорошо, я приду.

Я:

Даю один час. Не опаздывай.

АЛИНА ПЕТРОВА:

Я поняла это с первого раза.

Раздраженно вздохнув, я качаю головой в ответ на ее неповиновение и поднимаюсь из-за стола. По крайней мере, она придет.

Пора готовиться.

Ровно через час после отправки первого сообщения раздается стук во входную дверь. Пройдя по коридору, я нажимаю на ручку и распахиваю дверь.

Там стоит Алина и выжидающе смотрит на меня.

— Пунктуальная, — комментирую я.

— Да, — отвечает она. — На самом деле я простояла здесь пять минут и ждала, чтобы постучать именно в эту секунду.

Я прищуриваюсь, пытаясь прочесть выражение ее лица, потому что не могу понять, шутит она или нет.

В уголках ее губ появляется слабая улыбка.

Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, она выгибает бледную бровь и спрашивает:

— Ну? Ты хотел, чтобы я пришла. Я здесь. Ты меня впустишь или как?

Подавив смешок, я делаю шаг в сторону и поворачиваюсь, жестом приглашая ее войти. Она без колебаний переступает порог и заходит в коридор.

В воздухе витает аромат водяных лилий, когда она проходит мимо меня. Я глубоко вдыхаю, пока она по-прежнему стоит ко мне спиной. Боже, как я люблю этот аромат.

Закрыв дверь, я оборачиваюсь к ожидающей меня Алине. Но в итоге замечаю, что она уже направляется к двери, ведущей в нашу кухню, совмещенную с гостиной. Меня охватывает удивление, но я никак это не комментирую. Вместо этого я пользуюсь возможностью изучить ее, следуя за ней в большую комнату.

На ней темно-фиолетовое платье, облегающее ее идеальную фигуру, черные туфли-лодочки и даже маленькая черная сумочка, перекинутая через плечо. А возле лица ее длинные светлые волосы заколоты при помощи тонких серебряных невидимок. Остальные пряди ниспадают по спине. И когда она, наконец, останавливается у кухонного стола и поворачивается ко мне лицом, я вижу, что она накрашена. Она определенно не похожа на человека, который просто бездельничал дома.

Меня охватывает подозрение, и я, прищурившись, смотрю на нее, останавливаясь в двух шагах от нее.

— Для той, кто решил провести вечер дома, на тебе слишком модный наряд, не находишь?

— А кто сказал, что я была дома? — Спрашивает она.

Я просто продолжаю смотреть на нее, потому что знаю, что так оно и было.

Она недовольно цокает языком и закатывает глаза.

— Да, я была дома. Но на самом деле я как раз направлялась на вечеринку к Жаку Лефевру, когда ты прислал сообщение.

— У тебя был целый час, чтобы переодеться, прежде чем прийти сюда.

— И зачем мне переодеваться? После нашего разговора я все равно пойду туда.

— Нет, не пойдешь.

На ее губах появляется дерзкая ухмылка.

— Хочешь поспорить?

Мой член твердеет, и мне вдруг приходится бороться с непреодолимым желанием прижать ее к стене и сделать с ней непристойные вещи. Подавив это желание, я поднимаю руку и указываю на стул позади нее.

— Сядь, — приказываю я.

Ее глаза вспыхивают, но она оглядывается через плечо на стул, на который я указал. Он стоит напротив того места, где я сидел, когда она постучала в дверь. На столе перед моим стулом стоит стакан виски. Перед ее стулом ничего нет.

Она усмехается.

Затем неторопливо обходит стол, плюхается на мое место и берет мой стакан. С легкой ноткой вызова на лице она не сводит с меня глаз, поднося стакан к губам и делая глоток.

Кровь снова приливает к моему члену, когда я смотрю на нее. Но на этот раз мне приходится бороться с желанием перегнуть ее через стол, а затем сделать с ней непристойные вещи.

Разминая пальцы, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем возвращаюсь к бару с напитками и беру еще один стакан.

Как ей всегда это удается? Как ей удается вытягивать эти бурные эмоции из моего бесчувственного тела, почти ничего не делая?

Наполнив свой стакан, я возвращаюсь к столу и берусь за спинку стула, на котором она должна была сидеть. Стул громко скрежещет по темным деревянным половицам, когда я медленно выдвигаю его. Алина просто наблюдает за мной, и в ее глазах пляшут веселые искорки.

Раздается тихий стук, когда я ставлю стакан на стол перед собой и сажусь. Алина снимает сумочку и кладет ее на стул рядом с собой, при этом ее поза напоминает бойца, готовящегося к атаке. Я подавляю смешок.

— Итак, — начинает Алина. — Нам нужно поговорить.

— Да.

Наклонившись вбок, я тянусь к черной папке, которую положил на другой конец стола.

Она просто наблюдает за мной, пока я открываю папку и достаю несколько листов бумаги. Снова захлопнув папку, я кладу ее рядом с собой, а затем пододвигаю документы к ней через стол. Она даже не пытается их взять. Более того, она даже не смотрит на них.

Окинув их многозначительным взглядом, она смотрит мне в глаза и высокомерно поднимает брови.

Мрачное предвкушение обволакивает мое тело.

О, я, блять, не могу дождаться, когда сотру эту самоуверенную надменность с ее лица. Не могу дождаться, когда увижу ее прекрасное лицо, полное потрясения. Ее широко раскрытые серые глаза, наполненные страхом. Не могу дождаться, когда услышу, как дрожит ее мягкий голос, когда она будет молить меня о пощаде.