— А теперь скажите им, чтобы они отошли к другой стене и встали на колени, — продолжаю я.

Федерико снова кивает им.

Я наблюдаю, как четверо мужчин отступают назад, а затем опускаются на полированные деревянные половицы. Как только они становятся на колени, я поворачиваюсь к мистеру Морелли и одариваю его улыбкой.

Ослабляя хватку на пистолете, я разворачиваю его рукояткой к Федерико, предлагая ему оружие. Пристально глядя на меня, он встает со стула и берет его.

Я опускаю руку, но ничего не говорю. Только продолжаю смотреть ему в глаза.

— Ты не только очень искусна в ближнем бою, — наконец говорит мистер Морелли. Он опускает взгляд на пистолет в своей руке, а затем снова смотрит на меня. — Ты еще и умна. Не многие люди понимают разницу между жестоким и умным боем.

Раздается тихий стук, когда он кладет пистолет на стол. Пошевелив пальцами, он приказывает своим охранникам подняться на ноги. Их темные костюмы тихо шуршат у меня за спиной, когда они, без сомнения, поднимаются с пола. Но я не могу отвести взгляд от короля мафии, стоящего передо мной.

Мое сердце учащенно бьется в груди, когда мистер Морелли выпрямляется, словно стремясь стать выше. Сейчас будет вынесен приговор.

— Ты исключительно искусный боец, — говорит он, не сводя с меня серьезных глаз. — Ты умна. И предана.

Клянусь, я отчетливо слышу стук своего сердца, когда Федерико на мгновение замолкает, и в комнате воцаряется тишина.

Затем на его лице появляется улыбка, а в карих глазах вспыхивает свет.

— Я знал, что когда-нибудь Энрико найдет ту, которая так идеально ему подойдет.

Из меня вырывается тихий вздох. За ним следует поток эмоций, настолько сильных, что я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

Федерико протягивает мне руку, а на его губах все еще играет теплая улыбка.

— Добро пожаловать в семью, Изабелла.

Рико

Картонная коробка издает неприятный звук, когда я бросаю ее на пол посреди просторной гостиной. Полированные дубовые половицы тянутся к высоким окнам справа от меня, а вдоль стены с другой стороны находится камин. Кроме него и небольшой кучи картонных коробок, которые я только что бросил посреди пола, комната совершенно пуста. Как и весь остальной дом.

Оставив стопку коробок, я подхожу к стеклянным балконным дверям и открываю их. В тихий дом врывается теплый воздух, наполненный ароматом сосен и чистой воды. Я выхожу на балкон.

Отсюда открывается вид на сверкающее озеро, по обеим сторонам которого растут густые леса. Солнце садится за воду, окрашивая ее в золотой и красный цвета.

Дом, окруженный огромным садом, технически расположен на территории обширного семейного комплекса. Но он достаточно изолирован, чтобы создать ощущение уединения. Его можно сравнить с драгоценным камнем, который спрятан на опушке леса и озера.

Запрокинув голову, я смотрю на небо.

Отсюда я смогу увидеть звезды.

На моих губах появляется улыбка.

Она действительно выбрала самый лучший дом из всех.

Глубоко вдохнув чистый послеполуденный воздух, я возвращаюсь в гостиную. Поскольку у меня было не так уж много вещей, я не стал маркировать коробки. Я наклоняюсь и открываю первую. Она полна одежды. Отодвинув ее в сторону, я открываю следующую. Опять одежда. Я снова выпрямляюсь.

И чувствую дуло пистолета у своего затылка.

— Тебе действительно следует быть осторожнее, — произносит самодовольный голос. — Вот так оставлять балконную дверь открытой. Кто знает, какая нечисть может забраться внутрь.

Мои губы расплываются в улыбке.

— А что, если таково было мое намерение?

— Тогда я бы сказала, что твой план сработал, маленький принц мафии.

Пистолет исчезает с моей головы, и я поворачиваюсь лицом к ухмыляющейся Изабелле. Она бросает свой пистолет на одну из картонных коробок, отчего тот падает с глухим стуком.

— Привет, Рико, — говорит она.

— Здравствуй, Изабелла.

Легкая дрожь пробегает у нее по спине, когда я произношу ее имя. В моей груди разливается тепло. Почти неосознанно она поднимает руку и касается ожерелья, которое я ей подарил. Я наблюдаю за ней, пока она, кажется, не понимает, что делает, и вместо этого опускает руку на лямки рюкзака. Сняв его с плеч, она роняет его на пол рядом с моими коробками.

Я поднимаю брови.

— И это все?

Она пожимает плечами и подталкивает рюкзак ботинком.

— Все остальное принадлежит Изабелле Джонсон. Эта одежда была единственной, которая, как мне казалось, принадлежит Изабелле... — Она замолкает, и ее взгляд на секунду становится отрешенным, словно она пытается придумать себе новую фамилию. Ее рука снова тянется к ожерелью, судорожно сжимая тонкий серебряный кружок. Затем она опускает его и снова пожимает плечами. — Просто Изабелле.

Поскольку я вижу, что тема отсутствия настоящей фамилии все еще вызывает у нее болезненные чувства и она явно не хочет говорить об этом прямо сейчас, я быстро меняю тему.

— Итак, я слышал, что мой дедушка пытался подкупить тебя, чтобы ты уехала.

По ее лицу разливается облегчение от смены темы. Затем она хихикает.

— Да. Он даже предоставил мне незаполненный чек. — В ее глазах сверкает озорство, когда она надвигается на меня, прижимая к стене. Она протягивает руку и проводит пальцами по моему подбородку, а на ее губах появляется ослепительная улыбка. — Только представь, сколько вафель я могла бы купить на эти деньги.

Я провожу пальцами по ее волосам, заправляя их за ухо.

— Я куплю тебе столько вафель, сколько ты захочешь. И буду покупать их так часто, как твоя душа того пожелает.

— Ох, лучше бы тебе так и сделать.

Я тихо усмехаюсь. Она открывает рот, чтобы, без сомнения, продолжить свои шутливые угрозы. Я пользуюсь этим и разворачиваю нас. Ее спина ударяется о стену и она удивленно моргает, глядя на меня. Я прижимаюсь ближе, на секунду касаясь губами ее губ, а затем отстраняюсь.

— И я слышал, ты свободно говоришь по-итальянски, — говорю я, удивленно поднимая брови.

Откинув голову назад, она улыбается мне.

— Да.

— Было бы неплохо узнать это до того, как я проклял тебя по-итальянски, думая, что ты не понимаешь ни слова, — говорю я по-итальянски.

— Что ж, это было очень креативное и красочное ругательство, должна тебе сказать, — отвечает она на абсолютно безупречном итальянском.

Я изумленно смеюсь, а затем снова перехожу на английский.

— Я также слышал, что ты перехитрила четырех элитных охранников и приставила пистолет к голове моего деда.

— Верно.

— Боже, ты смелая. — Наклоняясь ближе, я касаюсь ее губ. — И чертовски невероятная.

Она взволнованно вздыхает, когда мои слова ласкают ее губы. Закрыв глаза, я на несколько секунд прижимаюсь своим лбом к ее. Просто вдыхаю ее запах и напоминаю себе, что она здесь. Что мы здесь.

После того, как я живьем содрал кожу с Дерека, мы с Федерико показали его тело Себастьяну. Светловолосый киллер обмочил штаны, а затем рассказал все о Руках Мира. Об их нынешнем местонахождении, которое Изабелла не знала, поскольку они переехали после ее побега. Их системах безопасности. Обо всем.

А когда мой дед запытал Себастьяна до смерти, он тут же отправил большую ударную группу уничтожить весь их культ. И они это сделали. Все, кто принадлежал к Рукам Мира, сейчас либо мертвы, либо находятся под стражей. Изабелла даже полетела туда с нами, чтобы лично опознать тело Мастера. Он выглядел довольно зверски, каким его и описывала Изабелла. Но теперь он мертв. И угроза как для нее, так и для меня наконец нейтрализована.

После этого Федерико снова предложил мне перестать притворяться Рико Хантером и вернуться в империю Морелли в качестве законного наследника. И на этот раз я согласился.

Теперь я знаю, кто я.

Я уже не тот Энрико Морелли, которым был до своей официальной смерти шесть лет назад.

И я также не Рико Хантер, которым притворялся шесть лет.