Он знает, что я не знаю, что мне нравится. Поэтому он…

Краем глаза я замечаю какое-то движение и понимаю, что Рико снова направляется к двери. Я быстро встряхиваю головой, чтобы прояснить ее, что помогает лишь отчасти, и возвращаю свое внимание к нему.

— Врачи сказали, что тебе нужен отдых, — бросает он через плечо. — Особенно сегодня. Так что оставайся в постели и немного отдохни.

— Я в порядке, — выпаливаю я. Потому что что еще я могу сказать?

Он замирает, положив руку на ручку, и оборачивается, окинув меня властным взглядом.

— Отдохни немного, Изабелла. — В его глазах вспыхивает огонек, а в уголках губ появляется тень лукавой улыбки, разрушая идеальную маску суровой властности. — Не заставляй меня надевать на тебя наручники.

Затем он выходит и закрывает за собой дверь.

Я жду, когда он запрет ее на замок. Но этого не происходит.

Пока я сижу на мягкой кровати и смотрю ему вслед, мне вдруг хочется разрыдаться. Или, может быть, рассмеяться. Или сделать и то, и другое.

Но я не могу дать волю своим чувствам. Не здесь. Не сейчас.

Поэтому вместо этого я тянусь к тумбочке и беру первую книгу.

Рико

Прошла целая неделя с тех пор, как я привез Изабеллу к себе домой. И, к моему полному изумлению, она не попыталась улизнуть и исчезнуть, не сказав ни слова. Вместо этого она сделала именно то, на что я надеялся. Осталась. Отдохнула. И позволила своим ранам затянуться.

К счастью, обошлось без осложнений или серьезных повреждений. Ее синяки начинают исчезать, а порезы на груди и животе быстро заживают. Первые несколько дней она много спала. Но даже после этого она выполняла все предписания врачей и не слишком много двигалась.

С тех пор я каждый день пропускал все занятия. Я объяснил своим охранникам, что это было сделано в целях безопасности, учитывая, что двое убийц так близко подобрались ко мне. Мой дедушка с радостью принял это оправдание.

Хотя я и пытался убедить себя, что остаюсь в доме исключительно для того, чтобы не дать Изабелле в один прекрасный день просто раствориться в воздухе, в глубине души я знаю, что причина кроется совсем в другом. Но я не решаюсь признаться в этом. Даже самому себе.

— Ну, как успехи?

Я поднимаю взгляд от доски и вижу, что Изабелла улыбается мне. В ее глазах теперь свет, настоящий свет, который искрится, когда она улыбается. Раньше я не замечал этого в ее глазах, когда мы впервые встретились. Но теперь я вижу это почти каждый день. Это совершенно потрясающее зрелище, и у меня до сих пор каждый раз перехватывает дыхание.

Прищурившись, я бросаю на нее укоризненный взгляд.

— Все идет как по маслу, большое тебе спасибо.

— Угу. — Ухмыляется она мне. — Так вот почему я уже захватила половину твоих фигур, а ты... — Она демонстративно щурится и наклоняется через стол, чтобы пересчитать фигуры в моей стопке. Затем она переводит взгляд обратно на меня и заканчивает: — Четыре моих?

Я раздраженно фыркаю.

— Я пытался быть милым. Старался быть с тобой помягче, поскольку ты впервые играешь в эту игру.

После первых нескольких дней, когда я просто дал ей отдохнуть и побыть в тишине и покое, я предложил посмотреть что-нибудь по телевизору. Она согласилась, причем охотнее, чем я ожидал, и мы посмотрели целый сезон одного из моих любимых сериалов. После этого я предложил попробовать поиграть в видеоигры. К счастью для меня, у нее совершенно ничего не получилось. За что я нещадно ее дразнил.

Однажды за ужином она упомянула, что никогда не играла в настольные игры. У нас не так уж много настольных игр, но мне удалось откопать одну из них в библиотеке. Вот в нее-то мы и играем сейчас за столом в ее спальне. И она надирает мне задницу, хотя я пытаюсь выиграть.

Она одаривает меня понимающей усмешкой.

— Конечно.

— Ты слишком самоуверенна, не так ли?

В ее глазах снова пляшет тот невероятный огонек.

— Ну... если я действительно права, это и впрямь делает меня самоуверенной?

Я усмехаюсь.

Тепло разливается в моей груди. Мне нравится видеть ее с этой стороны. Настоящую ее. С тех пор как я привез ее сюда, она ни разу не сыграла роль кроткой и заурядной девушки, которой притворялась неделями. Каждый день она была самой собой. Она по-настоящему крутая, умная и немного самоуверенная. И мне это чертовски нравится.

— Если ты действительно был снисходителен ко мне, тогда давай повысим ставки. — В ее глазах вспыхивает озорство, когда она смотрит мне в глаза. — Отныне каждый раз, когда кто-то теряет фигуру, он должен снять один предмет одежды.

Мои брови взлетают вверх.

Ее ухмылка становится еще более злодейской.

— Что? Испугался?

Я усмехаюсь. Покачав головой, я смотрю ей в глаза.

— Отлично. Твоя взяла.

Не проходит и минуты, как я теряю первую фигуру.

Изабелла выжидающе выгибает бровь, глядя на меня.

— Ну?

Бросив на нее острый взгляд, который лишь смешит ее, я встаю со стула и хватаюсь за подол своей футболки. Одним плавным движением я снимаю ее и бросаю на пол рядом со столом. Мы отодвинули стол от стены, чтобы сидеть лицом друг к другу, и я принес второй стул из другой комнаты. Мы планировали сесть за кухонный стол, но Кейден и Джейс вернулись из кампуса как раз в тот момент, когда мы собирались начать. И можете называть меня эгоистом, но я хотел, чтобы Изабелла принадлежала только мне.

Сейчас, когда она окидывает взглядом мою обнаженную грудь, я внезапно испытываю огромную благодарность за то, что мы одни в ее спальне, а не там, где находятся эти два проблемных психа, потому что иначе они припоминали бы мне это до конца жизни.

— Я просто разогревался, — говорю я, снова садясь.

Изабелла, которая, конечно же, видит ложь насквозь, ухмыляется.

— Конечно.

Проходит еще минута, прежде чем я теряю следующую фигуру. На этот раз я снимаю один из своих носков и демонстративно бросаю его на пол. Она хихикает. А затем снова лишает меня фигуры. Я снимаю и второй носок.

— Если ты действительно планируешь выиграть, то, возможно, тебе стоит... — она бросает многозначительный взгляд на мою промежность. — Поторопиться.

Я лишь бросаю на нее угрожающий взгляд в ответ, а затем продумываю свой следующий ход. На этот раз мне все-таки удается забрать одну из ее фигур. Но хитрая улыбка, появившаяся на ее губах, когда я забираю фигуру с доски и демонстративно бросаю в свою стопку, заставляет меня задуматься, а не позволила ли она мне выиграть в этот раз.

Она ухмыляется, как настоящая злодейка.

Я быстро качаю головой. Нет. Она просто издевается надо мной. Пытается залезть мне в голову и заставить усомниться в собственных навыках.

Облизывая губы, она встает и медленно снимает с себя футболку.

Мое сердце все еще болезненно сжимается, когда я вижу эти раны на ее коже. Но они хорошо заживают, и она больше не морщится при каждом движении.

И тут мое предательское сердце замирает, когда я вижу ожерелье, которое было на ней под футболкой. Ожерелье, которое я ей подарил. Оно было на ней, когда я нашел ее в парке. И она до сих пор его носит. Каждый день.

Сбросив футболку на пол, Изабелла проводит рукой по волосам, а затем небрежно проводит ею вниз по ключице к груди.

Кровь приливает к моему члену.

Озорной смешок срывается с ее губ, когда она опускает руку и садится.

Эта маленькая злодейка действительно пытается залезть мне в голову. И, ей-богу, у нее это получается.

Поскольку теперь я еще больше отвлекаюсь, следующую фигуру я теряю еще быстрее, чем три предыдущих. Изабелла выжидающе смотрит на мои штаны.

Раздраженно вздохнув, я встаю и начинаю расстегивать ремень. Она следит за моими руками, пока я не спеша расстегиваю пуговицу, а затем тяну вниз молнию.

Она снова облизывает свои порочные губы, и по моим венам пробегает огонь. Просунув руки под темную ткань, я медленно стягиваю штаны. Ее глаза следят за каждым моим движением и ненадолго задерживаются на выпуклости, которая теперь отчетливо видна на фоне моих черных боксеров. На ее губах появляется победная ухмылка.