Несколько секунд они оба молча изучают мое лицо.

Затем глаза Себастьяна расширяются.

— Только не говори мне, что ты влюбилась в...

В воздухе раздаются выстрелы.

Я отшатываюсь, бросаясь в сторону. Но стреляли не мои бывшие коллеги.

Кровь брызжет в воздух, когда пули пронзают запястья Дерека и Себастьяна, отчего их пистолеты со звоном падают на землю.

В моей голове вспыхивает паника.

Я кручу головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть стрелявших. Но прежде чем мне это удается, на парковке раздаются голоса.

— Всем лечь землю!

— На землю!

— Живо!

Себастьян тянется за другим пистолетом здоровой рукой, но только вскрикивает от боли, когда еще одна пуля пробивает и это запястье.

На моей груди и руках появляются красные точки.

Чертова масса красных точек.

— НА ЗЕМЛЮ! — Снова орет мужчина.

Я опускаюсь на колени, заводя руки за голову.

— Ты нас подставила, — шипит Дерек, когда они с Себастьяном тоже быстро опускаются на колени.

Меня охватывает сильный шок, когда люди набегают со всех сторон, так что все, что мне удается выдавить, это:

— Нет.

Потому что, кем бы ни были эти люди, они не со мной.

На груди, спинах, лбах и затылках Дерека и Себастьяна появляются красные точки, так что я предполагаю, что на меня тоже со всех сторон направлены снайперские винтовки.

Я стою совершенно неподвижно, когда к нам подбегает толпа мужчин с оружием в руках. Примерно половина из них одета в черную боевую одежду, но остальные — в гражданскую.

Что-то всплывает у меня в памяти.

Но прежде чем я успеваю сообразить, что к чему, кто-то ставит ботинок мне между лопаток и толкает лицом вниз на землю. Я убираю руки с затылка и упираюсь ими в землю рядом с собой, но продолжаю прижиматься лбом к теплому асфальту. Ботинок, толкнувший меня, остается у меня на спине, прижимая к земле.

И вдруг в моем сознании все встает на свои места.

Люди в штатском.

Я знаю, кто они.

Они...

— Я так и знал, — произносит жесткий голос. Властность, ненависть и самодовольная победа — все это пульсирует в этом мрачном рокочущем голосе. — Я знал, что если последую за одной крысой, она приведет меня к остальным.

От этих слов у меня кровь стынет в жилах.

Я медленно поворачиваю голову в сторону, так что моя щека прижимается к земле.

Становятся видны начищенные черные туфли и подол безупречно сшитых черных брюк. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сглотнуть.

— Возможно, он думает, что может что-то скрыть от меня, — продолжает мужчина. — Но я-то знал, что крыса уже несколько недель живет прямо под носом у моего внука.

Я поднимаю взгляд на возвышающегося надо мной мужчину и встречаюсь с безжалостным взглядом Федерико Морелли.

Рико

Такое чувство, будто кто-то вырвал мое сердце из груди, оставив после себя огромную кровавую дыру. Нет, не кто-то. Изабелла.

Сидя на ее кровати, я просто смотрю на противоположную стену, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Спортивная сумка Изабеллы лежит рядом со мной на гладких простынях. Она оставила все. Свои запасные комплекты одежды. Деньги. Паспорта. Оружие. Все.

Она просто... ушла.

Что, черт возьми, произошло?

Я думал, мы достигли той точки, когда нам нравилось проводить время вместе. Точки, когда мы не лгали друг другу.

Но, похоже, я недооценил ее и ее способность лгать так, чтобы я этого не заметил.

Ты разрушил мою гребаную жизнь. Жаль, что я не убила тебя и твоего деда вместе с твоими тупыми родителями и всей твоей гребаной семейкой в ту ночь.

Боль пронзает мою и без того истерзанную грудь, когда эти слова эхом отдаются в моем мозгу. Все это время она действительно думала именно об этом. Когда мы разговаривали, играли в игры и трахались, она на самом деле думала о том, как сильно ненавидит меня и всю мою семью.

И хуже всего то, что я это понимаю. Я понимаю, почему она меня ненавидит. Она должна меня ненавидеть. Так же, как я должен ненавидеть ее за причастность к смерти моих родителей. Но я просто думал, что мы...

Мой телефон вибрирует. Снова.

Я опускаю взгляд и вижу, что это Кейден звонит мне уже, наверное, в десятый раз. В глубине души я знаю, что должен ответить. Но я видел весь клан Петровых, когда возвращался сюда, поэтому знаю, что он звонит не потому, что ему нужна помощь. И я просто не могу сейчас говорить с ним о чем-то другом, потому что знаю, что он видит меня насквозь.

Глубоко вздохнув, я отклоняю его звонок и возвращаюсь к разглядыванию стены.

Мой разум воюет сам с собой. Или, может быть, он воюет с тем кровавым месивом, которое раньше было моим сердцем.

Часть меня хочет отправиться за Изабеллой. Попытаться разыскать ее и… Я не знаю. Встретиться с ней лицом к лицу или что-нибудь в этом роде. Или хотя бы просто найти ее.

Другая часть меня начинает думать, что, возможно, она была права. Возможно, у нас слишком долгая история. Между нами слишком много сложных вещей, которые мы никогда не сможем по-настоящему отпустить. Так что, возможно, так даже лучше. Она уходит, а я продолжаю жить своей жизнью.

Острая боль пронзает мою грудь при одной только мысли об этом.

Даже отсюда, с верхнего этажа, я слышу, как кто-то с силой распахивает входную дверь.

— РИКО! — Через секунду рявкает Кейден.

Я снова опускаюсь на кровать, так как теперь знаю, что это не враг. У меня вырывается стон, когда я слышу шаги Кейдена, поднимающегося по лестнице. По тому, как он идет, или, скорее, бежит, я понимаю, что он зол. И мне не хочется сейчас с этим разбираться.

Дверь в спальню Изабеллы распахивается, и за ней появляется разъяренный Кейден.

— Значит, с твоими руками все в порядке, — огрызается он, направляясь ко мне.

Такого я точно не ожидал от него услышать, поэтому просто хмурюсь и отвечаю:

— Что?

Он подходит к кровати.

У меня сводит живот, когда он хватает меня за воротник, поднимает на ноги, а затем прижимает к ближайшей стене с такой силой, что у меня стучат зубы.

— Если только ты не хочешь, чтобы я сломал тебе руки, чтобы у тебя было реальное оправдание, — рычит он мне в лицо. — В следующий раз, когда я позвоню тебе, ты, блять, возьмешь трубку. Ясно?

Я просто смотрю на него широко раскрытыми глазами, после чего пытаюсь оттолкнуть его от себя.

— Какого хрена...

— Я спросил, это ясно? — перебивает он меня, его карие глаза пылают яростью.

— Эм... — Начинаю я, внезапно почувствовав, что пропустил половину нашего разговора. — Да.

— Хорошо. Теперь, когда мы с этим разобрались, заткнись на хрен и послушай, что я пытался тебе сказать.

Я все еще не могу прийти в себя, поэтому просто киваю в ответ. Кейден не отступает. Он продолжает сжимать руками мой воротник, прижимая к стене.

— Изабелла по уши в дерьме, — говорит он.

Мое сердце замирает, но я подавляю вспышку паники и вместо этого отвечаю:

— Знаю. Она позвонила мне и сказала, что уезжает из страны, чтобы скрыться от секты. И она сказала это прямо перед тем, как послать меня на хуй. А еще она добавила, что жалеет, что не убила меня. Так что, в какие бы неприятности она ни попала, это ее дело.

— И ты ей поверил. О, ты гребаный идиот. Так вот почему ты не брал трубку? Потому что ты хандрил, убитый горем из-за ее подлых слов?

— Да пошел ты, — огрызаюсь я, в очередной раз пытаясь оттолкнуть его от себя. — Я...

Он снова прижимает меня к стене с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Прекрати, — рявкает он. — И послушай меня.

Его глаза впиваются в мои, и я ловлю себя на том, что закрываю рот, вместо того чтобы огрызнуться в ответ.

— Изабелла заключила сделку со своим культом, — говорит он, убедившись, что я больше не буду с ним бороться. — Сдаться в обмен на твою жизнь.

Мое сердце замирает. Широко раскрыв глаза, я едва успеваю выдавить: