Сердце подпрыгивает к горлу, когда я вижу, что он все еще стоит на том же самом месте и смотрит мне вслед, как будто только что увидел привидение. Что, по иронии судьбы, очень точно описывает меня.

Я сажусь на водительское сиденье, моя мокрая одежда прилипает к обивке, а промокшие ботинки скрипят. С бешено колотящимся сердцем я вожусь с ключами, чтобы завести машину.

Он не мог меня узнать.

Не мог.

Это было шесть лет назад, и тогда я выглядела совсем не так, как сейчас. Мои волосы, глаза и даже манера держаться теперь другие.

Заведя машину, я включаю заднюю передачу, а затем бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

Мое сердце останавливается.

Пара серо-голубых глаз пристально смотрит на меня в ответ.

Мои настоящие глаза.

Всего несколько минут назад я была в ловушке под водой. Тогда я не паниковала. Но сейчас — паникую.

Ужасная, жгучая паника разливается по всем моим жилам, когда я смотрю на свои глаза в зеркале заднего вида. Карие контактные линзы, которые на мне были, должно быть, смылись, потому что я так долго держала глаза открытыми под водой. Рядом со мной поблизости никого не было, чтобы заметить это.

Но он заметил.

Рико

Я задыхаюсь и вскакиваю с кровати, моя рука уже нащупывает пистолет в ящике прикроватной тумбочки, прежде чем мой разум успевает опомниться. Сердце бешено колотится в груди, а по спине стекают струйки пота. Держа пистолет прямо, я обвожу взглядом комнату.

Только темная спальня смотрит на меня в ответ.

Реальность возвращается.

Кошмар.

Сделав глубокий вдох, я пытаюсь унять бешено колотящееся сердце, пока кладу пистолет в тумбочку. Ящик закрывается с тихим стуком. Я провожу рукой по волосам, а затем по шее, вытирая капли пота. Сделав еще один глубокий вдох, я снова ложусь на смятые простыни.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как этот кошмар в последний раз мучил меня во сне. Но он всегда один и тот же. Потому что на самом деле это вовсе не кошмар. А воспоминание.

Шесть лет назад я спал в своей кровати в роскошном особняке, которым когда-то владели мои родители, когда в моем подсознании внезапно все закричало об опасности. Я резко выпрямился и открыл глаза.

И обнаружил, что смотрю прямо в дуло пистолета.

Я открыл рот, чтобы поднять тревогу. Но прежде чем я успел это сделать, человек, державший пистолет, сильно прижал дуло глушителя к моему лбу. Я до сих пор помню, каким холодным оно было, когда врезалось в мою кожу. Я замер. Оставаясь совершенно неподвижным на своей кровати, я перевел взгляд на человека, стоящего рядом с ней.

Даже по прошествии стольких лет я до сих пор чувствую шок, который охватил меня, когда я понял, что это была девушка, подросток, которая точно не могла быть старше меня. Она была одета во все черное, а в комнате было темно, так что я едва мог разглядеть ее черты. За исключением ее глаз. Свет от фонарей в нашем саду за окном проникал сквозь щель моих жалюзи и освещал ее глаза.

Пока я жив, я никогда не забуду эти глаза. Они были серо-голубыми. Холодными. И жесткими. Как безжалостное море, охваченное штормом.

И в этот момент я понял, что умру.

Глушитель ее пистолета был прижат прямо к моему лбу. Она могла нажать на курок еще до того, как я успел бы открыть рот, чтобы закричать, или поднять руки, чтобы попытаться отбиться от нее. Оглядываясь назад, я понимаю, что в тот момент мне, вероятно, следовало бы испугаться. Но все, что я почувствовал, — это разочарование и горькую покорность судьбе.

Что-то, какая-то эмоция промелькнула тогда в ее глазах. Но я так и не узнал, что это было, потому что из коридора донесся слабый звук выстрела из пистолета с глушителем. А через секунду раздался еще один.

В тот момент я все еще не понимал, что те два выстрела были сделаны двумя другими людьми, казнившими моих родителей. Все мое внимание было приковано к девушке, которая держала пистолет у моей головы. Я знаю, что, вероятно, мне следовало хотя бы попытаться дать отпор, но все, что я делал, — это сидел на своей кровати и не сводил с нее взгляда.

Через три секунды после второго выстрела она сделала свой ход.

Переместив пистолет влево, она выстрелила прямо рядом с моей головой, в матрас.

Из коридора донесся мужской голос.

— Мертв.

За этим последовал голос другого мужчины.

— Мертва.

Девушка не сводила с меня своих яростных глаз, произнося:

— Мертв.

Все еще пристально глядя на меня, она попятилась через комнату, держа пистолет направленным в мою сторону. Дойдя до двери, она остановилась на две секунды.

А потом ушла.

Именно той ночью все изменилось. В ту ночь группа неизвестных людей убила моих родителей. Людей, которых даже спустя шесть лет мы так и не смогли вычислить.

До сих пор.

Может, она и не выказала никакого удивления, увидев меня вчера, но я знаю, что я видел. Я помню эти глаза.

В том, что она здесь, нет никакого смысла. Поскольку она была частью группы, которая проникла в наш очень охраняемый дом и убила моих родителей, уже в подростковом возрасте она была невероятно искусной убийцей. Так что у нее не было абсолютно никаких причин поступать в Блэкуотер. Не говоря уже о том, что это мой штат. Наш штат. Это должно быть последнее место, где она хотела бы оказаться.

Но я знаю, что это она. Я полностью уверен в этом.

Откинув одеяло, я провожу рукой по шее и сажусь. Я нажимаю на экран телефона. Экран загорается и сообщает, что сейчас только половина пятого.

Если бы Илай был здесь, я мог бы пойти к нему, потому что он бы уже проснулся. А может, и нет, поскольку он действительно спит всю ночь, обнимая Райну.

Но этим летом Илай окончил академию, так что теперь я фактически стал лидером братьев Хантеров и должен быть тем, кто не даст дегенератам Кейдену и Джейсу поубивать друг друга и всех остальных.

Вздохнув, я провожу пальцами по волосам и затем беру телефон. Вчера, после того как вышел из ступора, я отправился прямиком в административный офис и запросил всю информацию, которая у них есть, о загадочной девушке, с которой я столкнулся. Затем, как и все в этом университете, они подчинились и сообщили, что отправят все, что смогут найти.

Я и не ожидаю, что они уже отправили нужную мне информацию, но все равно проверяю почту.

Мое сердце замирает, когда я действительно нахожу электронное письмо от администрации. С учащенным пульсом я открываю приложенные к нему документы и просматриваю их.

Изабелла Джонсон. Ей двадцать два года, как и мне, а это значит, что она должна быть третьекурсницей, а не первокурсницей. Это не норма, но и не редкость, так что я не могу обвинить ее только из-за этого.

Я просматриваю оставшуюся часть документа.

Она из небольшого городка на Среднем Западе, где училась в средней школе, которую окончила со средними оценками. Затем она два года проработала кассиром в супермаркете, после чего переехала сюда. Семья у нее — среднестатистическая, которая переехала в Канаду на следующий год из-за работы ее отца.

Судимостей нет. Нет ничего, что бросалось бы в глаза.

Все в Изабелле Джонсон кажется совершенно... обычным.

Только я знаю, что это ложь.

Я уверен в этом.

Бросив телефон на кровать, я подхожу к шкафу и рывком открываю его. Одевшись, я снова хватаю телефон и выхожу за дверь. Кейден и Джейс спят, двери в их комнаты закрыты, поэтому я просто спускаюсь по лестнице и выхожу через парадную дверь.

В это время ночи воздух приятно прохладен. Я делаю глубокий вдох. Мои легкие наполняются воздухом, пахнущим летним туманом и соснами.

Идя по улице, я еще раз просматриваю досье Изабеллы. Она не живет в одном из отдельно стоящих домов, как мы, но и не живет в общежитии. Вместо этого она снимает одну из квартир в центре жилого района.

Опять же, это вполне обычно.

В большинстве домов, мимо которых я прохожу, все еще темно. Только в нескольких окнах горит желтый свет, сигнализируя о том, что, кроме меня, есть еще по крайней мере несколько человек, которым не спится. А может, они занимаются. Меня никогда особо не волновали другие люди в этом кампусе.